Читать онлайн «Неизвращенная история Украины-Руси. Том II». Страница 92

Ослабление “диктатуры украинского языка” вызвало острое недовольство тех, кто ее проводили и на этом строили свои карьеры. А экономические мероприятия власти, в особенности коллективизация, породили не менее острое недовольство широких масс украинского крестьянства и той части, вышедшей из его среды интеллигенции, которая не прониклась коммунистическими идеями. (Украинцы-коммунисты, как известно, принимали самое активное участие в раскулачивании и коллективизации).

На этой почве создалась атмосфера, благоприятная для антиправительственной пропаганды. Зашевелились, сидевшие десять лет мирно и сотрудничавшие с коммунистическим правительством УССР, бывшие сотрудники Центральной Рады и Директории. Всю вину за непопулярную коллективизацию они сваливали на Москву и ее влияние, старательно замалчивая, что в свое время они сами провозгласили отмену частной собственности на землю и принцип социализации земли (4-ым Универсалом). Большевики - и всероссийские, и украинские, - проводя коллективизацию. только осуществляли то, что решил Трудовой Конгресс и огласил 4-ый Универсал.

Недовольство украинских коммунистов-шовинистов против замедления темпов украинизации и недовольство бывших петлюровцев и крестьян мерами коллективизации создавали предпосылки для сепаратистической пропаганды, которую к тому же старались усилить и раздуть украинские сепаратисты, пребывавшие вне пределов УССР, в особенности, так называемые “Украинские Националисты” (украинские фашисты) возглавляемые полк. Коновальцем, а также, рассеянные по странам Европы, остатки петлюровцев.

Пропаганда эта не успела развиться, а противники проводимых правительством мероприятий не успели организационно оформиться. Быстрыми и решительными мероприятиями органов власти они были обезврежены.

Обезвреживание своих потенциальных противников правительство УССР проводило этапами, разбивши их на отдельные группы, и действия по отношению к каждой из них различно.

По отношению к не-коммунистам, проявлявшим симпатии к Центральной Раде и Директории был применен способ показательных процессов, всячески раздувая при этом силы и значение этих оппозиционных групп, которые на деле были и слабы, и неорганизованны.

В 1929 году состоялся процесс “Союза Освобождения Украины”, главным обвиняемым на котором был известный умеренно-социалистический деятель времен Центральной Рады С. Ефремов и его единомышленники. Процесс закончился сравнительно легкими обвинительными приговорами для одних и оправданием для других обвиняемых. На процессе выяснилось, что вся вина обвиняемых состояла в безобидной болтовне и в воспоминаниях о днях Центральной Рады и Директории, когда они играли большую роль.

Вторым процессом был процесс СУМ-а (Союза Украинской Молодежи). Фактически никакой СУМ, как организации и не существовал и никаким саботажем или противоправительственной пропагандой не занимался. Это были небольшие кружки молодежи, связанные личной дружбой, которые критиковали власть, не вынося эту критику за пределы своих кружков. Руководство СУМ-ом приписывалось совершенно бесцветной личности - некоему Николаю Павлюшкову. Тем не менее многие, которым приписывалось участие в СУМ-е жестоко поплатились, как по суду, так и в порядке расправы помимо суда.

В 1931 году состоялся третий процесс. Судили участников, будто бы обнаруженного органами власти “Украинского Национального Центра”, самое существование которого многими отрицается. Главными обвиняемыми были бывшие деятели Ц. Рады, украинские эсеры, во главе с, бывшим тогда уже на свободе, бывшим премьером - Голубовичем.

Но и этот процесс ничего не показал, и ничего не доказал, по той простой причине, что вообще ничего и не было. Разве на кое-кого нагнал немного страха.

Украинские сепаратисты в эмиграции раздувают эти процессы еще гораздо больше, чем это делало в свое время правительство УССР и приводят их как доказательство “борьбы украинцев” против их “поработителей-великороссов”.

Покончивши с врагами вне правящей Украиной коммунистической партии (больше воображаемыми или, в лучшем случае, потенциальными), было приступлено к мерам против своих же коммунистов или бывших “укапистов”, проявивших признаки украинского политического сепаратизма. С ними, как нарушителями партийной дисциплины и генеральной линии, было поступлено гораздо строже, хотя никаких специальных процессов и не было организовано. Одних, как, например, Скрыпника сначала убрали с руководящих постов, а потом без особой огласки ликвидировали. Некоторые, как например бывший боротьбист Любченко (премьер УССР), со страху сами застрелились. Бесследно и без огласки исчез и сам вдохновитель “хвыльовизма” - Фитилев-”Хвыльовый”. По всей Украине была проведена чистка всего административно-политического аппарата и были устранены все заподозренные или замеченные в симпатиях к политическому сепаратизму, главным образом, бывшие “укаписты” и “хвыльовисты”. Одни были просто смещены или перемещены; другие - сосланы; немало было расстреляно.

Период “диктатуры украинского языка” и насильственной украинизации закончился.

Запрещенный и преследуемый даже в частной жизни русский язык был допущен в школы, разрешена печать на русском языке, разрешены русские театры. Не в ущерб языку украинскому, а наравне с ним. Населению была предоставлена свобода в вопросе языка, хотя в учреждениях, как официальный язык и остался язык украинский.

Подавляющее большинство населения Украины эти реформы горячо приветствовало, а сторонники “диктатуры украинского языка” притаились и замолкли.

Выявились они только во время второй войны, безоговорочно пойдя на сотрудничество с немцами, и всячески помогая тем украинским фашистам, которых немцы привезли с собой. Бежавшие вместе с немцами с Украины все эти “хвыльовисты” после капитуляции Германии развивают в эмиграции весьма интенсивную политическую деятельность, имея и моральную и материальную поддержку ведущих стран свободного мира.

Подлинное же свое отношение к политическому сепаратизму население Украины с предельной ясностью выявило, когда встал вопрос о формировании украинских частей для борьбы с коммунистами на стороне немцев. Подавляющее большинство украинцев с территории УССР, добровольно записывавшихся в формируемые немцами части, записывались к ген. Власову, шедшему под знаменем общероссийским и никто не хотел записываться к ген. Шандруку, формировавшему части под знаменем украинского сепаратизма. Факт этот общеизвестен и о нем подробно пишет в своем обстоятельном труде о Власовском движении известный немецкий писатель Торвальд, сообщая, как ген. Шандрук, видя настроения украинцев с Великой Украины, сам начал искать сотрудничества с ген. Власовым, признавши, что украинские массы идут за Власовым, а не за ним - Шандруком.

Голод на Украине, приведший в в 1932-3 годах к гибели многих миллионов населения от голодной смерти, украинские сепаратисты изображают, как мероприятие оккупировавших Украину великороссов, направленное на уничтожение украинцев и всячески его выпячивают в своей пропаганде.

Наличие голода никто и не отрицает. Число жертв, разумеется, никто точно не знает. Если об этом и существуют какие-нибудь точные данные, то они скрыты в архивах, в настоящее время еще не доступных исследователям. По приблизительному подсчету разных исследователей этого вопроса число жертв голода колеблется от пяти до десяти миллионов. Как наиболее вероятную можно принять среднюю цифру в 7 милионов.

Не отрицает никто и то обстоятельство, что голод был результатом мероприятий правительства (правительства УССР), согласованного, конечно, с соответствующими мероприятиями, проводившимися на всей территории СССР.

Но цель этих мероприятий была вовсе не физическое уничтожение нескольких миллионов украинцев, как утверждают сепаратисты, а совсем другая: власти надо было во что бы то ни стало сломить пассивное сопротивление украинских крестьян, не желавших идти в колхозы.

Как известно, коллективизация проводилась в масштабе не только украинском, но всесоюзном. Чем зажиточнее и экономически крепче было крестьянство какого-либо района или области, тем неохотнее шло оно в колхозы и всеми мерами противодействовало коллективизации. Противодействие ето было не только на Украине, но и в Поволжье, богатых черноземных частях Великороссии, на Кубани, на Дону. На Украине это противодействие было почти поголовным, так как украинское крестьянство было относительно зажиточно, бедняков имело не так много, а, кроме того, привыкло к индивидуальному землепользованию на правах частной собственности и не знало общины.