Читать онлайн «ГУЛАГ (Главное управление лагерей), 1917-1960». Страница 190

В связи с этим началась деятельность националистов за запрет выходить в проемы и пропускать желающих через вахты лагпунктов.

Оказав в этом сопротивление, я добился свободной отправки желающих только через вахты, что я и старался провести в жизнь, а через них я ставил цель знакомить вас с положением в лагере.

2. Поняв, видимо, мою цель и боясь ввода в зону лагеря вооруженных сил через проемы стен, конспиративный центр без ведома и согласия комиссии организовал 3 отдела:

1) отдел безпеки*[* Отдел безопасности.], возглавляемый Слученковым,

2. военный, возглавляемый Келлером,

3) и отдел пропаганды, возглавляемый Кнопмусом.

3. Отдел безпеки, возглавляемый Слученковым и секретными представителями от Келлера Михаила, состоял главным образом из националистов: Иващенко Валентин, Виктор («Ус»), Борис, Иван Иванович, Туксев Владимир и др.

Нужно заметить, что отдел безпеки тщательно старался законспирировать свои фамилии и мне совершенно невозможно было знать их.

Случайно я узнавал их имена, какими они называли себя. Подлинные ли это их имена, я утверждать не могу, но всех их знаю в лицо и их участие в организации проведений карательных мер над отдельными заключенными, о чем узнавал от 3-х лиц.

Несмотря на мое личное распоряжение о снятии телефонов и сдачу их в камеру хранения, что и было выполнено электриками 1-го лагпункта и пом. по быту, и на запрет пользоваться кабинетами, Слученков и Келлер отменили мое распоряжение, взломали замки и заняли кабинеты администрации лагеря на 1-м лагпункте, установили телефоны, организовали связь по лагпунктам и приступили к «деятельности».

4. При отделе безпеки были созданы комендатура и полицейский участок, возглавляемые Иващенко, а также сыскное бюро, возглавляемое Виктором по кличке «Ус».

5. Отдел безпеки занимался главным образом выявлением лиц из среды заключенных, кто в какой-либо мере пользовался доверием у администрации лагеря, а также желающих выйти за зону или каким-либо образом связывающихся с администрацией лагеря.

Указанных лиц, как правило, подвергали грубому аресту, предъявлялись фиктивные обвинения и с применением физических мер воздействия водворяли в места их изоляции.

Ко мне приходили с жалобами на несправедливость действий со стороны указанного отдела.

Первое время мне не была известна вся кошмарная деятельность ночных застенков, и я потребовал на заседании лагерной комиссии отчет о деятельности Слученкова и Келлера.

Комиссия поддержала мое справедливое предложение, что если имеет место изоляция, то о всех подобных случаях нужно ставить вопрос на лагерной комиссии и изолировать только по решению ее.

Но Слученков, Келлер и Виктор («Ус») заявили на комиссии, что они не будут отчитываться в комиссии и за свою деятельность будут нести ответственность сами.

Я заявил, что вынужден буду обнародовать такое самоуправство, и решил проверить места изоляции и состояние изолированных. К сожалению, мне удалось посетить только помещение у больницы 1-го лагерного пункта и, ознакомившись с причинами ареста мужчин и женщин, я распорядился об их освобождении.

Из 9 человек были освобождены 7. Среди них: нарядчик 3-го лагпункта, ПОМ. по быту того же лагпункта, врач Шиманова и др.

В ту же ночь я случайно обнаружил в кабинете у Иващенко арестованную заключенную актрису Конько, с которой грубо обращались исполнители Слученкова, и, ознакомившись с причинами, я распорядился освободить заключенную Конько, но с приходом ее в барак она снова была арестована по приказанию Слученкова, о чем я узнал и вторично освободил.

Такому же произволу быт подвергнут зуботехник 3-го лагпункта, которого я застал в кабинете Иващенко с завязанными глазами и в наручниках, который также был мною освобожден.

Видя мое вмешательство в их неразумные дела, Слученков и Келлер приказали своим исполнителям не допускать меня к местам изоляции, а аресты и допросы стали производить в ночное время и в личном кабинете Слученкова, куда доступ мне был не разрешен.

Учитывая, что ко мне было много посетителей, Слученков и Келлер установили пост у входа в здание, которому приказали никого до меня не допускать, а страстно желающих поговорить со мною лично приказывали заводить к ним.

Большей частью я узнавал об этом с выходом на улицу, где и быт мой рабочий «ходячий» кабинет.

Не в оправдание говоря, я был всеми уважаем, и меня всегда окружали вопросами и просьбами, которые немедленно удовлетворялись.

6. Но дело простыми арестами, наручниками и пытками, оказывается, не кончалось.

Деятельность отдела безпеки приняла строго конспиративный характер, и через третьих лиц до меня и комиссии дошел отзвук слуха, что Слученков и Келлер со своими исполнителями занимались убийством, подвешиванием и сожжением трупов из числа неугодных им заключенных.

Это сообщение ошеломило меня. Все мои личные розыски и расспросы ни к чему не привели.

Тогда я стал тщательно знакомиться с местом пребывания отсутствующих у нас лиц из числа заключенных, желая знать, нет ли их среди убитых, раненых или живых, находящихся за зоной.

По сообщению из правительственной комиссии мне стало ясно, что если их нет среди мест, указанных мнокз, значит, они могли быть подвергнуты исчезновению от деятельности отдела безпеки.

Были ли они на самом деле убиты и сожжены националистами — установить этого мне не удалось и утверждать не могу, но в связи с этим я обнаружил, что баня 1-го лагпункта не работала около семи дней, несмотря на распоряжение комиссии проводить беспрерывную купку и стирку белья.

Чтобы установить действительный недостаток лиц из числа лагерного контингента и установить причины их исчезновения, нужны поименная поверка всего лагнаселения и следствие специальных органов.

7. На одном из совещаний лагерной комиссии, где вновь встал вопрос о деятельности Слученкова и конспиративного центра Келлера, т. е. существует ли комиссия или всем продолжает руководить конспиративный центр, Слученков и Келлер заявили, что дело комиссии встречаться с представителями МВД и прокуратуры, а их дело — это их дело.

Тут же Слученков и Келлер заявили, что они — если это будет нужно — начнут составление «черного списка», в который будут заноситься лица, неугодные им, и которые будут уничтожены, как этого требует обстановка, и что за последствия будут нести ответственность они сами, а не комиссия.

8. Будучи не согласен с подобными мерами, я настоял в комиссии, что подобный список должен быть известен комиссии и решение по нему должно быть известно всем заключенным.

Против меня понеслись угрозы, что буду сам убит, если позволю обнародовать.

Тем не менее, разумная часть комиссии встала на путь борьбы и сопротивления мероприятиям конспиративного центра.

На собраниях всех трех лагпунктов я сообщил заключенным, что к лицам, нарушающим установленный режим в лагере самими заключенными, могут быть применены меры вплоть до занесения их в так называемый «черный список», который ведет Глеб.

Я надеялся, что через уходящих за зону об этом будет известно правительственной комиссии, и я твердо стоял на позиции свободного выхода за зону желающих, что и делал, сопровождая таковых сам, чтобы им было безопасно, и вышедшие через вахты могут подтвердить это: Коваленков, Косенкова и другие десятки лиц. О наличии «черного списка» комиссии так и не было известно.

9. Чувствуя сопротивление комиссии мероприятиям конспиративного центра и мою твердую волю в наведении образцового порядка в лагере, конспиративный центр демонстративно и диктаторски объявил комиссии, что помимо членов комиссии в ее работе будут принимать участие Нескис, Кондратас Иозев и Виктор («Ус»). Так появились в комиссии дополнительные агенты — ярые националисты из литовцев и западных украинцев, которые сковывали деятельность комиссии и создавали затяжной характер.

Чтобы познакомить с ними комиссию МВД и прокуратуры, я не возбранял их настойчивости присутствовать при встречах с вами.

10. Ярый националист Кондратас стал руководить всеми прибалтийцами и, будучи юристом по образованию, взял на себя миссию расследования всех якобы имеющихся фактов злодеяний в Степлаге. Организовал бюро сбора таких данных от заключенных с центром во втором лагпункте и привлек к этой работе Литвинова Геннадия из литовских националистов.

Чтобы удовлетворить их желание и самоинициативу, ознакомления вас с их материалами я сообщил об этом комиссии и брал их с собою для встречи с вами.

11. Помимо этого Кондратас быт постоянным представителем и соглядатаем от центра на собраниях около меня и был постоянным выступающим за недоверие составу правительственной комиссии и за приезд только члена Президиума ЦК КПСС.