Читать онлайн «КГБ против МИ-6. Охотники за шпионами». Страница 51

Разоблаченные шпионы под разными предлогами уводятся от суда, не говоря уже об уловках, к которым нередко прибегают для оправдания фактической преступной деятельности под прикрытием, например, «защиты прав человека», «свободы совести», заботы об экологии. Понятно, что пойманные с поличным преступники упорно и зачастую ловко защищаются – и сами, и с помощью адвокатов. Но находится и немало доброхотов, которые берут их под защиту.

Вовсе не утверждаю, что отмена высшей меры наказания за шпионаж в мирное время является ошибкой, тем более злонамеренной. Но вот неприменение смертной казни к бандитам, террористам, наемным убийцам, насильникам вызывает, как известно, крайне негативную реакцию у подавляющей части населения нашей страны. И еще: любителям по всякому поводу ссылаться на «просвещенный Запад» нелишне бы вспомнить, что кара за шпионаж, например в Англии и США, отличается исключительной суровостью. Там отнюдь не редкость судебные приговоры к пожизненному заключению или к длительным, несравнимым с нашими, срокам отбытия наказания в тюрьме. В Соединенных Штатах шпионаж карается тюремным заключением на срок не менее двадцати—двадцати пяти лет. Драконовские меры борьбы со шпионской деятельностью установлены в Великобритании. Кое-где не отменена и смертная казнь. Западная демократия умеет себя защищать!

Вполне очевидно, что нет необходимости затевать какие-то кампании шпиономании, вводить сверхжестокие репрессии. Ужесточение наказаний – не путь ликвидации угрозы преступлений и в такой сфере, как шпионаж и измена Родине. Главное здесь, как и в других случаях, – неизбежность наказания, что, правда, в современных условиях нашей страны приобретает иногда усилиями всякого рода защитников уродливые формы. Предательство никогда не совершается без умысла и должно сурово караться по закону.

Непреложной задачей власти во все времена было и остается: решительное улучшение всей системы правопорядка; создание здорового климата в государстве и обществе в сфере защиты национальных интересов; укрепление органов государственной безопасности, их кадрового состава, их материальной базы; развитие лучших традиций в работе разведки и контрразведки нашей страны.

В самом начале главы мною была затронута болезненная тема поразившего страну тяжелого и затяжного внутреннего кризиса, в результате чего возникла благоприятная обстановка для активной разведывательно-подрывной деятельности иностранных служб, для вербовки российских граждан, использования так называемого «инициативного шпионажа», агентов влияния и появившейся в стране обширной «пятой колонны».

СИС известна своей способностью ловко и оперативно приспосабливаться к изменившейся обстановке. Чаще всего ее деятельность характеризует разумная осторожность со спонтанными акциями, в которых сквозит порой поспешность и даже авантюризм. Яркие образцы нового подхода – дела Вадима Синцова и Платона Обухова, вновь выдвинувшие московскую резидентуру на передний край деятельности разведки. Меньший отзвук в средствах массовой информации получило дело агента Саши – научного сотрудника одного из российских «почтовых ящиков». Саша – псевдоним, присвоенный ему англичанами, которым он в 1992 году предложил продавать известные ему секреты в расчете на соответствующее вознаграждение. Настоящее имя, место работы и жительства бывшего агента Интеллидженс сервис российская контрразведка по договоренности с ним не разглашает, так как он сам обратился в ФСБ с покаянным заявлением и тем самым избежал пагубных последствий связи с СИС.

Дело Саши, хотя и отличается некими оригинальными особенностями от дел других разоблаченных агентов английской разведки, в целом весьма характерно для тактики СИС в новых условиях.

Начать с того, что разведчики Интеллидженс сервис (представившиеся агенту как Джеймс, Роберт и Мик) предпочитали личные встречи с Сашей проводить на начальном этапе не в Москве, а в Прибалтике – в Вильнюсе и Риге, в местных гостиницах и на частных квартирах. «Прозрачность» границ вполне устраивала СИС, а агенту до введения визового режима не составляло труда выезжать в бывшие республики Советского Союза. Для организации контактов в Прибалтике агенту был дан номер телефона в Лондоне, куда он должен был звонить по прибытии к месту встречи.

И в этом случае главным стимулом и соблазном служили деньги, обещание открыть счет в одном из заграничных банков. И снова – типичный для агентов Интеллидженс сервис шпионский антураж – тщательно разработанные в Сенчури-Хаус подробные инструкции по связи, задания по сбору разведывательной информации, специальный фотоаппарат для съемки документов, предметы камуфляжа для хранения материалов разведки – сумка с двойным дном, футляр для очков с потайным отделением. Необходимо добавить к этому набору «обыкновенный» блокнот, где тайнописью были нанесены те самые инструкции и задания СИС, которые Саша должен был выполнять. Специальным фломастером ему предстояло писать тайнописью шпионские письма на подставной адрес английской разведки в Швеции.

В Лондоне спешно прорабатывался вопрос о подключении к шпионской работе с Сашей московской резидентуры, подбирались места для тайниковых операций, готовились исполнители. По каким-то причинам в СИС от этого воздержались. Возможно, из-за провала Синцова и Обухова. Агента, как говорят на профессиональном жаргоне разведки, «законсервировали». Теперь, после прихода Саши с повинной, Сенчури-Хаус не оставалось ничего иного, как списать в архив еще одного своего агента в России.

Раскручиваемый Интеллидженс сервис шпионский маховик в конкретной российской обстановке 90-х годов побуждает автора вернуться к теме о рычагах, которые используются английской разведкой в разведывательно-подрывной работе против нашей страны, и о мотивах, толкающих некоторых российских граждан на предательство и шпионаж.

«Бытие определяет сознание» – одна из важнейших категорий материалистической философии. Но и сознание, если оно поражено вирусами частнособственнической психологии, самовлюбленности, эгоцентризмом, может толкать к преступному пониманию бытия. В ряду преступлений, совершаемых на такой основе, – шпионаж и предательство. Ко всему этому необходимо добавить такой существенный фактор, как давление, шантаж, щедрые посулы вербовщиков из иностранных спецслужб.

«Идейными причинами» фальшиво прикрывались в советское время многие осужденные или избежавшие наказания предатели, связанные обязательствами перед государством, перед вооруженными силами, перед органами государственной безопасности. Люди, дававшие присягу на верность. За «диссидентство», которое, как у Гордиевского, «зрело чуть ли не с пеленок», стали цепляться, как утопающий хватается за соломинку. С той только разницей, что в мутной водице, затопившей пространства нынешней России, легче плавать кое-кому из тех, кто прельстился шпионским бизнесом.

И в современной обстановке такое объяснение – не более чем камуфляж, ложь во спасение, повод оправдать подлость измены, наносящей ущерб безопасности и обороноспособности государства. Мотивы преступлений, совершенных завербованными Интеллидженс сервис Вадимом Синцовым, Платоном Обуховым, Виктором Макаровым и еще одним «продавцом секретов» Вячеславом Антоновым, который, как и Макаров, нашел сегодня приют в Великобритании, – все они укладываются в рамки этих банальных объяснений.

Разрушение научного потенциала распавшейся великой державы больно ударило по многим тысячам способных и высококвалифицированных специалистов. Синцов в этих условиях на первое место поставил свои корыстные интересы, стремясь не отстать от тех, кто сказочно и быстро обогатился на «реформах». Синцов был крупным ученым в своей области, лауреатом Государственной премии, высокая квалификация и незаурядный интеллект должны были двигать его шпионскую карьеру. Меркантильными соображениями руководствовались Макаров и Антонов. Агент СИС Макаров, бывший сотрудник КГБ, осужденный в 1987 году за шпионаж и амнистированный по отбытии половины срока заключения, поспешил перебраться в Англию, где истребовал от своих хозяев повышенную пенсию. Другой предатель – сотрудник СВР Антонов – перебежал к англичанам в 1995 году из Финляндии, где работал в посольстве Российской Федерации в Хельсинки. Почувствовав себя «обманутым» МИ-5 и МИ-6, мол, недоплатили перебежчику за поставленную им информацию о российской разведке, Антонов затеял с ними судебную тяжбу. Ну а ответчики выдвинули встречные иски. Видимо, для таких стран, как Великобритания, шпионский бизнес не чужд привычной торгашеской практике.

В отличие от боссов ЦРУ, которые и в стенах Лэнгли, и публично превозносят агентурную работу как исключительное средство разведывательно-подрывной деятельности, руководители Интеллидженс сервис предпочитают открыто не распространяться на эту тему. На практике же агентура – информаторы, агенты влияния, другие категории источников – остается важнейшим оружием разведки.