Читать онлайн «Жизнь и реформы». Страница 239

— После вывода иракских войск этот вопрос должен быть рассмотрен в Совете Безопасности. Не могу сказать, что эти резолюции будут аннулированы, поскольку создалось бы впечатление, что они были незаконными и недействительными. Однако их действие может быть прекращено. И мы готовы внести такое предложение. Во всяком случае, можно продумать, что должно следовать за чем, если мы договоримся о главном.

Обращаясь в завершение беседы к Азизу и присутствовавшему на ней другому члену иракского руководства, заместителю премьер-министра С.Хаммади, я сказал:

— Сейчас огромную роль играет фактор времени. Если вы дорожите жизнями своих соотечественников, судьбой Ирака, то должны действовать незамедлительно.

В общем, состоялся очень непростой, продолжавшийся около трех часов разговор. У меня сложилось впечатление, что иракские представители, отражая, разумеется, позицию самого Хусейна, склонны переместиться на реалистические рубежи. Они не отвергли с порога наших предложений, но, естественно, заявили, что ответ сумеют дать после того, как Азиз доложит, как он выразился, о «плане Горбачева» президенту Хусейну и всему составу иракского руководства. Немедленно после беседы иракцы отбыли домой.

Я же сразу связался по телефону с Президентом США и руководителями ряда стран Западной Европы, рассказал им о характере разговора, своих впечатлениях, указав на возможность перемен в позиции Хусейна. Я считал, что появившиеся новые моменты должны быть учтены при планировании военных действий на ближайшие дни, и мне тогда показалось, что моя информация находит понимание.

Азиз вернулся в Москву ночью 21 февраля. Но за несколько часов до этого по радио выступил Хусейн. Его выступление было сбивчивым, неконструктивным, в нем присутствовал полный набор пропагандистских штампов и даже угроз. Понятно было, что все это адресовано прежде всего иракцам и призвано как-то замаскировать согласие иракского руководства на ультиматум ООН, который оно раньше решительно и вызывающе отвергало. Но как бы то ни было, это выступление Хусейна называлось затем американским президентом в ходе моего телефонного разговора с ним 22 февраля в качестве свидетельства неискренности и невозможности доверять ему даже тогда, когда иракская сторона говорит о своем согласии с резолюцией 660.

Азиза в 12 часов ночи прямо с аэродрома привезли в Кремль. Я же в эти сутки вообще оттуда не уезжал. Состоялся разговор, который длился до трех часов утра. Забегая вперед, скажу, что вторая краткая беседа с ним была на следующий день в 12.30.

На этот раз разговор был более простым, хотя иракское руководство продолжало по ряду пунктов занимать нереалистические позиции. В конечном счете удалось выйти на более или менее приемлемую, с нашей точки зрения, линию. Главное — был четко и недвусмысленно сформулирован пункт о том, что Ирак принимает резолюцию 66 °CБ и готов полностью вывести свои войска из Кувейта. Иракцы, однако, утверждали, что не смогут сделать это в предельно сжатые сроки. На аргумент (его, кстати, приводила и американская сторона), что войска вводились за считанные часы, а на их вывод иракцы просят (поначалу) несколько месяцев, а в качестве минимального срока — 4 недели, Азиз отвечал так: вводили лишь пару дивизий, а за 7 месяцев сосредоточили в Кувейте полумиллионную армию. Я твердо заявил, что предлагаемые сроки могут и должны быть сокращены до предела.

Как и в прошлый раз, Азиз ставил также вопрос, что одновременно с объявлением согласия Ирака вывести свои войска из Кувейта должны быть отменены все резолюции СБ относительно санкций. Я заметил, что такие вопросы могут быть рассмотрены, но никакой увязки с главным пунктом о принятии Ираком резолюции 660 и выводе войск быть не может.

Было решено, что окончательный текст с этими принципиальными моментами будет сформулирован советскими и иракскими представителями, которые начнут работу немедленно.

Тем временем, а был уже четвертый час утра, я связался с Бушем и имел с ним полуторачасовой разговор. Рассказал, что наша беседа с Азизом шла на базе серьезных подвижек у иракской стороны и что иракцы «пришли к позиции, в которой все замешено на реализме, а это означает, что появились хорошие возможности найти развязки конфликта». Буш выразил признательность за усилия, которые предпринимают Советский Союз, его президент, просил срочно сообщить ему информацию, которая поступит из Багдада. И со значением добавил: «Время истекает, и истекает очень быстро».

Между тем переговоры между советскими и иракскими представителями привели к тому, что было сформулировано 6 пунктов, главным из которых был следующий: «Ирак соглашается выполнить резолюцию 660, то есть незамедлительно и безусловно вывести все свои войска из Кувейта на позиции, которые они занимали 1 августа 1990 года». В то же время, вопреки всем возражениям советских представителей, Азиз продолжал цепляться за пункт, который гласил: «Сразу же после завершения вывода войск из Кувейта причины, по которым были приняты и другие резолюции Совета Безопасности, будут исчерпаны, и в силу этого указанные резолюции прекратят свое действие».

Конечно, этот документ трудно назвать идеальным, и только что приведенный пункт был неприемлемым. Но он, несомненно, — в этом я убежден до сих пор — мог стать отправной точкой для прекращения военных действий. Азиз, сделавший оговорку, что необходимо одобрение согласованного документа всем руководством, в первую очередь Хусейном, прибавил, что уверен в положительном ответе. Чтобы ускорить дело, мы предложили ему послать телеграмму через советское посольство в Багдаде даже иракским шифром. Именно таким путем указанные 6 пунктов были переданы иракскому руководству 23 февраля, а в 2 часа ночи по московскому времени (в Вашингтоне еще было 22 февраля) пришел положительный ответ.

Однако еще до этого, в 7 часов вечера по Москве, президент Буш предъявил ультиматум Ираку с требованием вывести войска с территории Кувейта в недельный срок, в том числе из города Эль-Кувейт — за 48 часов, и начать этот вывод в субботу, 23 февраля, до 12 часов дня по нью-йоркскому времени, то есть в 8 часов вечера по московскому.

По нашему мнению, заявление, с которым выступило руководство Ирака, привело к возникновению новой ситуации, появился осязаемый шанс перевести военный конфликт в политическое русло. Проблема состояла теперь в том, что коалиция, и прежде всего США, не принимали это заявление в качестве ответа на ее требования. 23 февраля, в 12 часов 05 минут, Азиз огласил журналистам решение иракского руководства незамедлительно и безусловно вывести войска из Кувейта, но при этом сослался на весь комплекс вопросов, проработанный в Москве. Он закончил свое выступление словами о том, что решение о безусловном и безоговорочном выводе войск из Кувейта является ответом на требования президента Буша.

В новой телефонной беседе с Бушем (22 февраля вечером) я предложил в срочном порядке провести заседание Совета Безопасности, рассмотреть в течение суток всю ситуацию и выйти на интегрированное решение, включающее все приемлемые моменты, выдвигавшиеся в ходе состоявшихся политических контактов, тем самым обеспечить освобождение Кувейта без дальнейшей эскалации военных действий.

Отвечая мне, Буш вновь подчеркнул «весьма конструктивную» роль, которую сыграл и продолжает играть в ходе кризиса в Персидском заливе Советский Союз. Вместе с тем американский президент высказал сомнение в отношении использования того шанса, который дают изменения в позиции Ирака, — изменения, как я уже упомянул, им признаваемые. Буш говорил, что Хусейну верить нельзя, что его особенно беспокоит разрушение иракцами Кувейта, судьба пленных, находящихся в тягчайших условиях. Он считал также невозможным «пройти мимо колоссального материального ущерба, нанесенного агрессией Ирака Кувейту…» Соглашаясь с тем, что мне удалось добиться от иракского руководства отказа от увязки вывода войск с другими проблемами и согласия с «концепцией вывода войск», Буш подчеркнул, что «это еще отнюдь не безоговорочный вывод войск». Президент счел также неприемлемыми называемые иракцами сроки вывода войск, заявив, что они слишком длительны.

Я сослался на заверения Азиза, что иракское руководство приняло решение о выводе войск и его выполнит. Кроме того, придерживаясь своих убеждений и избранной политической линии, настаивал:

«Как мне кажется, мы и вы должны спросить себя, чему отдаем приоритет при выработке окончательного решения проблемы Персидского залива — политическому подходу или продолжению поисков военного решения». «Мы не расходимся с вами в нашей практической оценке Хусейна. Речь идет о том, чтобы воспользоваться тем, что нами уже достигнуто, внести новый крупный вклад, обеспечить достижение поставленных целей иными, политическими средствами и тем самым избежать драматической, а то и трагической развязки».