Читать онлайн «Славяне. Историко-археологическое исследование». Страница 91

Расселение славян на широких пространствах Европы прервало их однонаправленное этническое и языковое развитие. Во вновь освоенных землях славяне встретились с различными как индоевропейскими, так и неиндоевропейскими этносами, вступили с ними в контакты, в результате начались неодинаковые в разных местностях процессы физического смешения славян с ранее проживавшим населением. Началась этноязыковая дифференциация славянского этноса, итогом которой стало образование отдельных славянских народностей.

При рассмотрении этих явлений было целесообразным распределить их по географическим регионам, соответствующим современному членению славянства на западную, южную и восточную группы.

Польская раннесредневековая народность, подобно древнерусской, сформировалась в результате интеграции нескольких племенных образований, принадлежащих в основном к двум праславянским этнографическим группам. В самом начале средневековья территория становления древнепольского этноса была заселена славянами, представленными суковско-дзедзицкой (Великопольша со смежными областями Силезии и Польское Поморье) и пражско-корчакской культурами (Малопольша и верхнее течение Одера). При этом в территориальном и численном отношении, безусловно, доминировали славяне суковско-дзедзицкой группы. В западной части ареала последней имелись ещё славянские группы торновской культурной группы, расселившиеся здесь в VIII–IX вв. (рис. 89).

Рис. 89. Праславянские племенные группы и ареал ставовления древнепольской народности

а — приблизительная граница арела древнепольской народности;

б — ареал пражско-корчакской культуры;

в — коренная территория суковско-дзедзицкой культуры;

г — земли, освоенные племенами суковско-дзедзицкой культуры;

д — регионы торновской культуры;

е — территория мазовшан.

Этнографические различия между этими группами славян проявляются и позднее. В Верхневисленском регионе и в верховьях Одера, где в пражско-корчакский период на смену грунтовым могильникам пришли курганные захоронения, эта обрядность получает большее распространение. Обряд погребения остается прежним. Тела умерших сжигали на погребальных кострах, а собранные после кремации остатки помещались в разных местах курганных насыпей. Курганный ритуал бытовал в Малопольше и на верхнем Одере до начала XI в. В долинах Карпатских гор он задержался до рубежа XI и XII вв. В бассейне р. Сан известны и единичные курганы с захоронениями по обряду трупоположения.[747] Позднее в связи с активным распространением христианства население стало хоронить умерших на прицерковных кладбищах.

К числу наиболее изученных курганных могильников рассматриваемого ареала принадлежат два некрополя при с. Карнатка недалеко от Мышленице.[748] Первый могильник состоял из 20 полусферических насыпей высотой до 1,2 м и диаметром 5–7,5 м. Во втором насчитывалось 8 таких же курганов. При раскопках в некоторых курганах зафиксированы обугленные остатки прямоугольных сооружений из тонких бревен, составляющих каркас насыпей. Остатки трупосожжений были обнаружены на склонах курганных насыпей, у их подножий или в ровиках, окольцовывавших курганы. Исследователь этих памятников X. Цолль-Адамикова полагает, что собранные с погребальных костров остатки кремации в глиняных урнах ставились на вершинах курганов, а может быть, на каких-то деревянных конструкциях, поскольку находки горшков обычно сопровождались более или менее крупными кусками обугленного дерева.

Курганы с остатками кремации умерших исследовались также в Биалогуже, Гуциуве, Избиско, Пиотровице, Рацибуж-Оборе, Розумице и Трепче. В Дахнуве и Липско остатки трупосожжений и керамические фрагменты найдены были в поверхностных отложениях, свидетельствуя о том, что погребения совершались на поверхности курганов.[749] В отдельных курганах могильников Гуциув и Избиско кальцинированные кости находились около столбовых ям, оставшихся от кольцевых оградок, окружавших насыпи. Есть все основания полагать, что поверхностные захоронения были весьма распространенным ритуалом славянского населения Малополыни и верховьев Одера.

Севернее, на обширной территории распространения суковско-дзедзицких древностей, курганный обряд не был известен. Здесь погребальные памятники второй половины I тыс. н. э. остаются почти неизвестными. Нужно полагать, что в этом регионе до распространения христианства бытовали поверхностные захоронения по обряду кремации, от которых не осталось или почти не осталось следов. Единственный могильник, содержащий захоронения по обряду трупосожжения второй половины I тыс. н. э., исследовался в Конине близ Познани.[750] Этот бескурганный некрополь находился на месте могильника пшеворской культуры. Остатки кремации умерших помещались в неглубоких ямках, в заполнениях которых присутствовали камни. Одно из исследованных захоронений было урновым, остальные — безурновыми и безынвентарными. Собранный керамический материал датирует памятник от VII–VIII до XI в. включительно. К первым векам II тыс. н. э. в могильнике относятся захоронения по обряду трупоположения.

В Великопольше исследовано еще несколько биритуальных бескурганных могильников с захоронениями от X до XII в. включительно. Среди них наибольший интерес представляет некрополь Лутомерск в Лодзинском воеводстве.[751] Раскопками его исследовано 77 трупоположений и 12 трупосожжений. Последние не образовывали компактной группы, а встречались разбросанно среди могил с ингумациями. Остатки кремации умерших собирались с погребального костра и помещались в неглубоких ямках, в заполнениях которых имелось множество некрупных камней. Кроме кальцинированных костей в могильных ямках встречены вещи: железные ножи, наконечники стрел и копий, стремена, удила, деревянные ведерки с железными обручами и др. Датируются захоронения по обряду сожжения концом X–XI в. В могилах с трупоположениями встречено значительно больше вещевых находок. Среди них имеются предметы вооружения (мечи, копья, стрелы), снаряжение всадника и верхового коня, бытовые предметы и металлические принадлежности одежды. Эти погребения относятся к XI–XII вв. В этот период основные массы славян Великопольши хоронили умерших на христианских кладбищах. Лутомерский могильник, очевидно, является реликтовым языческим некрополем, оставленным уже крещеным населением. Впрочем, некоторые археологи полагают, что этот памятник принадлежит не местному населению. Так, Л. Раухут относил его к могильникам мазовшан, полагая, что могилы этого кладбища на поверхности имели выкладки из камней, которые были разобраны и использованы во время строительных работ.[752]

В Польском Поморье, как говорилось выше, также первоначально господствовали поверхностные погребения по обряду трупосожжения, а начиная с VIII в. под воздействием обрядности населения прибрежных торговых факторий получают распространение курганные захоронения.

Различие между двумя этнографическими группами славянского населения Польши проявляется и в височных украшениях. Как уже отмечалось, славянскому населению, вышедшему из пражско-корчакского ареала, были свойственны проволочные или дротовые височные кольца с завершением на одном из концов в виде латинской буквы S. Славяне же суковско-дзедзицкого происхождения носили височные кольца поморского типа. Это различие наблюдается вплоть до XII в.

До середины X в. существовали несколько племенных княжений. Уже в IX в. оформилось княжество вислян. В Паннонском житии Мефодия о нем сообщается: «Поганьскъ кънязь сильнъ вельми, седя въ Вислех, руга-шеся християном и пакости деяше».[753] Около 875–876 гг. великоморавский князь Святоплук подчинил себе это княжество, но в конце IX в. оно, по всей вероятности, снова стало самостоятельным очагом зарождения государственности. Английский король Альфред Великий писал: «…к востоку от Моравии находится страна Вислян…»[754] Во второй половине X в. княжество вислян оказалось в зависимости от Чешского государства. Славяне, заселявшие верхневисленские земли, Моравию и Чехию, принадлежали к единой пражско-корчакской культурной группе, что, безусловно, способствовало объединительным тенденциям этих земель.

В ареале суковско-дзедзицкой группы славян известное политическое значение некоторое время имели гопляне. С середины X в. ведущая роль в политической жизни лехитских славян принадлежала полянам с центром в Гнезно. В «Хронике» Галла Анонима, написанной в начале XII в.,[755] но содержащей ранние княжеские родовые предания о династии Пястовичей, рассказывается, что после гибели в Крушвице Попела князем в Гнезно стал Земовит, сын крестьянина Пяста. Его сыном был Лестько (Лешко), внуком Земомысл, а правнуком Мешко I (960–992 гг.) — первый польский князь, достоверно зафиксированный письменными памятниками. Земовит — основатель династии Пястов — княжил в последней трети IX в.,[756] и, следовательно, княжество полян восходит к этому столетию и существовало параллельно с политическим образованием вислян. Во времена Мешко княжество полян было уже раннегосударственным образованием. Сам Мешко считался «другом императора» Священной Римской империи Отгона II и был женат на дочери чешского князя Болеслава I. Князь стал способствовать распространению христианства в Польше, что, в свою очередь, способствовало превращению княжества в раннефеодальную монархию.[757]