Читать онлайн «De Aenigmate / О Тайне». Страница 61

В своём исследовании под названием «Позолоченный аптекарь, или Отравленная кровь Пеликана»[430] Олег Фомин пытается развивать идею об «английском следе» в установлении династии Романовых. Он опирается прежде всего на собственные исследования иконографии (прежде всего, ворот и печных изразцов) Ипатьевского монастыря в Костроме, где, как известно, находился накануне призвания на царство юный Михаил Феодорович Романов. В частности, он пишет о боярах Романовых, имея в виду предков их рода — Федора Андреевича Кошку и Андрея Ивановича Кобылу. «Кошка — слово, совпадающее в древнем сакральном корнесловии, часто неточно именуемом «народной этимологией», со словом «кощей», а также «кош», т. е. короб, корзина в виде корабля. <…> Кощей — также тот, кто ведёт запасную кобылу для князя, если верить некоторым этимологическим словарям. Иероглиф «кобылы» является знаком привилегированного, аристократического сословия, сословия всадников. Особым даром этого сословия было ведение «языка птиц» или кабалы, которую не следует путать с еврейской каббалой. <…> Это характерное аристократическое средневековое искусство трактования гербов и особой корнесловной поэзии, воспевающей рыцарский герб и раскрывающей через рифму общность далёких по смыслу — в современном языке — слов». Далее, анализируя уже собственно иконографию, Фомин указывает: «Справа от льва-кошки — знак единорога. Но единорог этот с явно обломанным рогом. Полагаем, что рог был сбит умышленно — ещё при постройке. Иначе говоря, это в некотором смысле и есть кобыла-Единорог, конечно, знак чистоты, а также субститут Козерога. Этот символ употреблялся Иваном Грозным в качестве геральдического знака Руси. Переводные физиологи называют единорога "индриком-зверем". Но в то же время единорог — символ Шотландии… При чём здесь Шотландия? Да при том же, что и Англия. Лев и Единорог — знаки Британской империи. Знаки Британской империи в сердце Московского государства. Таким образом, здесь обнаруживается своего рода борьба символов, точнее, война гербов, имеющая весьма оперативное значение, исходя из основных посылов оккультных знаний. Для традиционного сознания изображения, помещённые на культовых сооружениях, имели более весомое значение, нежели техническая оснащённость и даже воинская доблесть армии. Стало быть, подобные изображения, будь они правильно распознаны, оказывались равнозначными государственной измене. Итак, что мы имеем? Снаружи — экзотерически — романовские Кошка и Кобыла. Изнутри — эзотерически — Лев и Единорог. Причём два других сюжета въездных ворот храма дублируют этих странных льва-кошку и единорога-кобылу. Единорог уже в полной своей красе, с рогом, изображён с торца ворот, где его можно было и не заметить по соседству с медальоном, украшенным растительной символикой. Лев, уже вполне напоминающий льва, как его принято изображать и сегодня, находится на фасаде ворот в нижнем ряду, справа. Причём этот лев сверху украшен геральдическим цветком, напоминающим корону. Сам же лев перепрыгивает через двойной цветок со свесившимися в разные стороны бутонами, напоминающими головы геральдического двуглавого орла. Закрученные поросли внизу довольно точно имитируют его лапы. С точки зрения войны символов это несомненный знак превосходства и даже надругательства Британской короны над новой династией Московии»[431].

Конечно, и львов, и единорогов, которые, действительно, составляют важную часть британской геральдики, мы также встречаем и в геральдике русской. Это, скорее всего, — общее наследие единого, хотя и многажды разделявшегося, Царского Рода, Vamsa Surya, откуда эта символика переходит и в алхимию как Царское («королевское») Искусство, служа уже затем обозначением не должного быть именуемого смысла его «ручной работы». Поэтому утверждения Фомина, скорее всего, выглядели бы «натяжкой», сделанной с определёнными целями. Если бы… не всё тот же «фактор Джона Ди».

Как известно, Джона Ди, весьма популярного в Европе, в частности при дворе императора-алхимика Рудольфа Второго, звал к себе на службу последний царствовавший Рюрикович, царь Феодор Иоаннович. Впрочем, звал ли? Или это были слухи, которые уже тогда умела распространять британская разведка (вспомним про «британский брак» Иоанна Грозного — ради чего все было затеяно, кто выиграл и кто проиграл?). Но так или иначе, после окончания Смуты при новой династии действительно оказывается, правда не сам Джон Ди, а его сын Артур (sic!), по-русски Артемий Иванович Диев, который становится ни больше ни меньше как главным придворным медиком нового царя. До этого он был ассистентом в королевской лаборатории Рудольфа II. Известный советский химик и историк химии академик Н.А. Фигуровский написал о нём исследование под названием «Алхимик и врач Артур Ди (Артемий Иванович Дий)», изданное только по-английски и изъятое (sic!) из всех советских библиотек, кроме библиотеки Института истории естествознания, где его и прочитал Фомин. Фигуровский рассказывает о многочисленных благодеяниях, оказанных Артуру Ди, лишь единожды, в 1627 г. покинувшему Москву, служившему при Аптекарском приказе и написавшему известный алхимический трактат «Fasciculus Chemicus» с описанием «режимов Камня».

Фомин, убедительно доказавший алхимическое содержание иконографии Ипатьевского монастыря, в связи с этим утверждает: «Не вызывает никаких сомнений, что Ди часто сопровождал Государя. Вероятно, и в его паломничествах в Ипатьевский монастырь. Другими причинами объяснить появление определённого рода построек в Костроме, уже упомянутых выше, а также изразцов царских палат Ипатьевского монастыря в Костроме довольно трудно»[432].

Для Фомина как исследователя собственно герметической традиции крайне важны обстоятельства, на которые указывают один из исследователей «проблемы Ди» Дж. Ф. Гмелин, а вслед за ним Н.А. Фигуровский: у Джона Ди и у его сына Артура Ди есть трактаты с одинаковым названием. Фигуровский сообщает: «Гмелин предполагает, что Джон Ди, Артур Ди, а также некий Эдмунд Ди являются одним человеком». И далее: «Путают Джона Ди с его сыном Артуром Ди и неким Эдмундом Ди, который, возможно, был самозванцем. Вероятная причина путаницы — одинаковые названия книг, написанных отцом и сыном — "Fasciculus Chemicus"». Фомин, будучи «аматором» «Великого Делания», конечно же, утверждает: «Если кто-то ещё не понял — Артур Ди и есть Джон Ди, продливший свою жизнь с помощью Камня, а чтобы остаться неузнанным, скрывшийся под именем своего сына, который, вероятно, умер в малолетстве». Мы не будем ни подтверждать этот вывод, ни оспаривать (Фомин «подтверждает» его своими снами и совпадениями собственной жизни, кои мы тоже не можем ни подтвердить, ни оспорить). Не будем и принимать на веру утверждения о том, что Ди владел «искусством Камня», — есть много оснований полагать, что это всё же было не так. Но на самом деле в рамках нашего рассмотрения всё это не так важно. Важен вывод, который делает Фомин вне чисто алхимических коннотаций. А он таков: «Для русского романовского монархического сознания сама мысль о влиянии подобного персонажа на Государя — катастрофа. Ведь если Джон/Артур Ди похозяйничал в Московии, значит, в самом начале романовской династии заложена идеологическая бомба британских спецслужб. С самого своего основания Романовы заключили пакт с Пеликаном. Отсюда и сегодняшнее продавливание мелюзинитского ставленника Приората Сиона — Виндзора — Майкла Кентского на русский престол. И разумеется, отсюда же символические изображения на въездных вратах костромской церкви Воскресения на Дебрях, построенной на английские деньги. Русский барс/медведь, удушаемый и уязвляемый змием. Не будем забывать, что совсем недавно Майкл Кентский посетил Россию, и в первую очередь — Кострому»[433].

В любом случае — так это или не так — обвинение серьёзно.

К «проблеме Майкла Кентского» и её «новому изводу» — «проблеме Принца Гарри» — мы ещё вернемся. А пока продолжим.

«Но вот что остаётся загадкой, — говорит далее Фомин. — Если герметические изразцы царских палат Ипатьевского монастыря, а также конспирологические клейма въездных ворот собора Воскресения на Дебри явно английского происхождения, то сами-то золочёные врата изготовлены были только в XVI в.! Значит, и до приезда Ди в Московию Ипатьевский монастырь представлял собой некий центр передачи эзотерической Традиции. А стало быть, появление Ди в Ипатьевском монастыре — знак оккультной войны атлантистского Левиафана против континентального Бегемота. Ди приехал в каком-то смысле "наводить порчу", "метить территорию". Так, может быть, именно исходя из этого и следует понимать взрыв Троицкого собора? Скорее всего, атлантистскими агентами были уничтожены физически не только артефакты Ипатьевского монастыря, но и живые носители хранившейся там Традиции»[434].