Читать онлайн «Отечественная история (до 1917 г.)». Страница 64

Публикуя обе упомянутые Грамоты, верховная власть как бы брала на себя обязательство считаться в своей деятельности с юридически оформленными правами соответствующих социальных групп. Самодержавие, как писал впоследствии Н. М. Карамзин, освобождалось от «примесов тиранства». Показательно в данном отношении и то, что при Екатерине II процессов политического характера было значительно меньше, нежели в предшествовавшие царствования, хотя упраздненную Петром III Тайную канцелярию сменила Тайная экспедиция Сената.

Освобождение самодержавной власти от «примесов тиранства» не изменило, однако, к лучшему положение помещичьих крестьян. Более того, именно при Екатерине II крепостнические порядки заявляли о себе в самых грубых и уродливых формах. Правда, в 1764 г. императрица провела секуляризацию церковных имуществ. В результате около 2 млн монастырских крестьян оказалось в положении, аналогичном тому, в котором находились государственные крестьяне. Вместе с тем за годы своего царствования Екатерина II передала в собственность помещикам сотни тысяч душ свободного от крепостной зависимости сельского населения. Негативно относившаяся к крепостничеству в принципе, императрица на практике, стремясь обеспечить себе поддержку дворянства, действовала вразрез со своими убеждениями. Полную зависимость крепостных от барского произвола ярко подчеркнул Указ от 17 января 1765 г., позволивший помещикам отдавать своих крестьян в каторжные работы.

Весьма последовательно Екатерина II реализовывала на практике сформулированные ею в «Наказе» принципы экономической политики. Появившиеся в 1762–1763 гг. правительственные акты нанесли сильный удар порядкам, при которых отдельные предприниматели добивались для себя монопольного положения в тех или иных отраслях торговли и промышленности. Манифестом от 17 марта 1775 г. отменялись казенные сборы с промышленных предприятий, а «всем и каждому» позволялось «заводить всякого рода станы и рукоделия производить, не требуя на то уже иного дозволения от вышняго или нижняго места (т. е. от администрации. — Авт.)». Отечественная промышленность росла весьма высокими темпами, причем на предприятиях все активнее использовался наемный труд. Среди вольнонаемных большинство, правда, составляли крепостные, отпущенные помещиком из деревни на заработки. К концу XVIII в. в целом завершилось формирование всероссийского товарного рынка. Сельское хозяйство постепенно утрачивало натуральный характер; появились так называемые капиталистые крестьяне, занимавшиеся торговлей, содержавшие промышленные предприятия и ворочавшие огромными денежными суммами. Экономическое развитие России во второй половине XVIII в. готовило почву для перевода народного хозяйства на капиталистические рельсы. Соответствующие процессы, однако, испытывали на себе сильнейшее тормозящее и деформирующее влияние крепостничества.

Екатерининская эпоха ознаменовалась крупными переменами в организации аппарата управления Российской империи. Важнейшей из них стала реформа областной администрации, проведенная во второй половине 1770 — начале 1780-х гг. Уже в Уложенной Комиссии депутаты от различных сословий резко осуждали произвол местных властей, их неспособность эффективно выполнять свои обязанности. Приступив к радикальной перестройке областной администрации, Екатерина II рассчитывала реализовать в ходе реформ идеи, навеянные ей знакомством с трудами философов-просветителей, с опытом функционирования английских государственных институтов. Слабость и неэффективность существовавшей системы местного управления были продемонстрированы самым убедительным образом во время восстания под руководством Емельяна Пугачева.

Правовую основу реформы заложил изданный в 1775 г. особый законодательный акт — «Учреждения для управления губернией Всероссийской империи». В соответствии с ним, прежде всего, вносились изменения в административно-территориальное деление России. Губернии уменьшились в размерах, а число их соответственно увеличивалось (с 23 до 50), что должно было способствовать усилению надзора за населением со стороны местной администрации и в целом создать более благоприятные условия для эффективной работы правительственного аппарата. Губернии делились на уезды. Промежуточная территориальная единица — провинция, таким образом, упразднялась. В каждой губернии должно было числиться от 300 до 400 тыс ревизских душ, а в уезде от 20 до 30 тыс.

Реформа 1775 г. внесла существенные изменения в саму организацию местного управления. Во главе каждой губернии должен был стоять наместник (генерал-губернатор), получивший широкие полномочия и отвечавший за свои действия только перед верховной властью. На практике наместники назначались императрицей для управления сразу несколькими губерниями; главой же собственно губернской администрации являлся губернатор, при котором функционировал специальный коллегиальный орган — губернское правление. Финансово-хозяйственными делами в масштабах губернии занималась казенная палата, руководимая вице-губернатором. Реформа 1775 г. создала в каждой губернии совершенно новое, не имевшее каких-либо аналогов в прошлом учреждение — Приказ общественного призрения. Он заведовал школами, медицинскими и благотворительными учреждениями (больницами, богадельнями, сиротскими домами и пр.), «работными» и «смирительными» домами.

Вдохновляясь учением Ш. Монтескье о разделении власти, Екатерина II попыталась в ходе реформы 1775 г. отделить на местах суд от администрации путем создания особой системы судебных учреждении. Судами высшей инстанции в пределах губернии являлись палаты уголовного и гражданского суда. Ниже их стояли сословные суды — верхний земский суд (для дворян), губернский магистрат (для горожан), верхняя расправа (для государственных, экономических и дворцовых крестьян, ямщиков и однодворцев). Члены этих судов (заседатели) избирались соответствующими сословиями. Впрочем, заседатели верхних расправ комплектовались обычно из дворян. В результате реформы в губерниях создавались также совестные суды. В их задачи входило рассмотрение различных гражданских тяжб с целью примирения сторон, а также возникавших еще дел о колдовстве, в которых Екатерина II в духе века Просвещения видела лишь «глупость, обман и невежество». Наконец, совестные суды могли разбирать обращения лиц, взятых под стражу, если им в течение трех дней не предъявлялось какое-либо обвинение. Таких лиц совестной суд имел право отпускать на поруки, однако при том условии, что они не подозревались в совершении особо тяжких преступлений (оскорбление верховной власти, измена, убийство и т. п.). Призванные гарантировать неприкосновенность личности, защищать ее от произвола администрации совестные суды на практике не сыграли в этом отношении сколько-нибудь заметной роли. Соответствующие юридические нормы плохо работали в условиях самодержавно-бюрократического строя, отсутствия на внутрироссийской политической арене каких-либо крупных общественных сил, способных эффективно контролировать деятельность государственной машины.

Сельская территория уезда была подведомственна нижнему земскому суду. Его председателем являлся земский исправник (капитан-исправник), а членами — 2–3 заседателя. Все эти лица избирались на свои должности местным дворянством, однако подчинялись губернатору. «Тишину и спокойствие» в уездном городе обеспечивал городничий. В уездах создавались также выборные сословные суды — уездный суд (для дворян), городовой магистрат (для горожан), нижняя расправа (для крестьян, не принадлежавших помещикам). Губернская реформа способствовала усилению влияния «общественных элементов», т. е. главным образом дворянства, на деятельность местных судов и администрации. Дворяне выбирали из своей среды около 1/3 чиновников новых губернских учреждений и до половины всех должностных лиц в уезде. Впрочем, эти представители местного дворянского общества зависели не столько от своих избирателей, сколько от начальника губернии и были интегрированы в бюрократическую иерархию империи.

«Учреждения для управления губерний Всероссийской империи» проводились в жизнь постепенно. Помимо этого акта, важное значение для организации местного управления на новых началах имел утвержденный Екатериной II в 1782 г. «Устав благочиния, или полицейский», который определил устройство полицейской службы в городах. «Устав благочиния» жестко регламентировал общественную и частную жизнь городского населения и содержал многочисленные, выдержанные в соответствии с требованиями христианской морали нравственные сентенции, призванные воспитывать подданных в духе «добронравия». Ряд важных вопросов, связанных с организацией местного управления, рассматривался, как отмечалось выше, в Жалованной грамоте дворянству и в Грамоте городам