Читать онлайн «Краткий курс истории Беларуси IX-XXI веков». Страница 81

3. Колонии образуются с целью установления контроля над ресурсами: полезными ископаемыми, плодородными землями, водами, людскими ресурсами (рабство).

Царизм передал во владение пришлым русским помещикам более четверти беларуских крестьян. Начали императрица Екатерина II и ее сын Павел I, подарив им свыше 208 тысяч ревизских (мужских) душ селян из числа тех, что жили на земле, принадлежавшей великому князю либо государству. В том числе 15 тысяч получил князь Григорий Потемкин (в районе Кричева), 17 тысяч ― фельдмаршал граф Петр Румянцев-Задунайский (под Гомелем и в районе Пружан), 12 тысяч — флигель-адъютант Семен Зорич (в районе Шклова). Фельдмаршал А. В. Суворов получил около 7 тысяч мужских душ в Кобринском повете в награду за подавление восстания Костюшко.

Речь идет о РАБСТВЕ — крепостном праве, которого до российской оккупации в ВКЛ не было. Здесь помещикам принадлежала земля, но не люди, обрабатывавшие ее. Здесь людей не продавали и не меняли как вещи. Рабство принесли российские захватчики. Российский историк Петр Щебальский (1810-1886) писал в своей книге «Рассказы о Западной Руси» (1866 г.):

«Крепостное право распространилось на такие части России, где его перед тем никогда не существовало, — на Белоруссию и Малороссию. Лишение свободы нескольких миллионов человек и отдача их в неволю без всякой вины, было делом истинно чудовищным».

Более того, наших крестьян и мещан, ранее никогда не служивших в армии, так как в армии ВКЛ служили шляхта и наемники, царизм превратил в пушечное мясо путем введения рекрутчины — одного из самых страшных несчастий, придуманных для людей, не считая смертной казни.

Что касается материальных ресурсов, то на наших землях в последней четверти XVIII столетия и в течение всего XIX века производились варварские вырубки лесов.

Накануне и в ходе войн, которые Российская империя вела на западном напраалении (1806-1807, 1812-1815, 1830-1831 гг.), производилось насильственное изъятие продовольствия и фуража у населения в таких объемах, что это ставило значительную часть местных жителей на грань голодной смерти либо полного разорения.

4. Этническое, религиозное, культурное и иное отличие большинства аборигенов от жителей метрополии, дающее первым основания считать себя отдельной, самостоятельной общностью.

Мы не братья так называемым «великорусам» ни генетически, ни антропологически, ни ментально. У наших предков-балтов не было ничего общего с финнами — коренными жителями Владимиро-Суздальской земли и Новгородчины, а тем более с тюрками — жителями Поволжья.

С 1839 по 1866 год появились несколько указов царей Николая I и Александрa II, запрещавших беларуский язык и книгоиздание. В 1839 году была сожжена практически вся религиозная и светская литература на этом языке, собранная из униатских храмов и монастырских библиотек — десятки тысяч томов! Беларуских священников отстраняли от службы, вместо них привозили попов из российской глубинки.

5. Колониальный режим не предоставляет населению колонии такие же гражданские и экономические права, что и гражданам метрополии. При этом граждане метрополии пользуются в колониях большей властью и привилегиями, чем коренное население.

Царские чиновники ввели «черту оседлости» для униатов, для иудеев и протестантов. На всей территории Западного края силой насаждалась чуждая религия — московский (ордынский) вариант христианства вместо греко-католицизма (униатства).

Шляхту и горожан лишили тех гражданских и даже имущественных прав, которыми они обладали до этого. В частности, был введен запрет лицам католического вероисповедания на покупку земли, действовавший до 1899 года. Но и после этого существовали серьезные ограничения на площадь приобретаемой земли. Евреям и протестантам покупку земли вообще запретили вплоть до февральского переворота 1917 года.

На протяжении почти 40 лет, с 1772 по 1811 год, имперские власти осуществляли прямое ограбление населения Западного края путем сбора налогов только серебряной монетой, а не бумажными ассигнациями. Напомню, что реальный курс серебряной монеты был в 5 раз выше курса бумажных денег!

6. Наличие явно выраженного и постоянного по времени сепаратизма (национально-освободительного движения) — стремление аборигенов к обретению суверенитета для самостоятельного решения своей судьбы (независимости или воссоединения со страной, более адекватной в географическом, этническом, религиозном, культурном смысле).

В течение первых 85 лет колониального режима (из общих 220) наши прадеды четыре раза с оружием в руках выступали против царизма: в 1794, 1812, 1831, 1863 годах. Фактически, каждое новое поколение «тутэйшай» шляхты поднималось против российского господства.

Советские историки всегда категорически отрицали приведенные выше тезисы. Их идейные наследники продолжают делать это до сих пор. Традиционно они заявляют о том, что Россия, в отличие от других империй, не выкачивала людские и природные ресурсы из подвластных территорий, а развивала их социально-экономический и культурный потенциал.

Но это — беспардонная ложь! Вместо многовековых европейских традиций нашего народа царизм стараниями своих чиновников, церковников, учителей, помещиков усердно внедрял свое деспотическое законодательство, свои азиатские обычаи и нравы, свой язык и отсталую культуру, наконец — свою церковь.

А что касается социально-экономического «развития», то достаточно напомнить исторический факт. Царизм строил на наших землях военные объекты, железные дороги и мосты, имевшие военно-стратегическое значение, церкви для засылаемых сюда попов, начальные школы для русификации подрастающего поколения. Все остальное «экономическое развитие» происходило исключительно за счет местного населения, его силами, по его инициативе!

Во времена Речи Посполитой «политическим народом» в ВКЛ была полонизированная шляхта различного этнического происхождения (литвинского (беларуского), жамойтского (летувиского), татарского и иного, вплоть до итальянского — как Корсаковы-Римские).

Прежде всего — свои политические права («золотые вольности»), многократно зафиксированные в «Пакта конвента» (каждый новый король Речи Посполитой с 1573 года, вступая на престол, подтверждал эти права), в Статутах ВКЛ и других государственных документах.

А для ордынских - московских - российских самодержцев даже аристократы всегда были только холопами. И сами дворяне осознавали себя именно таковыми. Вот, например, подпись А. Г. Орлова, командующего русской эскадрой в Средиземном море, под донесением от 28 июня 1770 года о победе русских моряков над турками в бухте Чесма: «Всеподданнейший раб, граф Алексей Орлов». А вот цитата из этого донесения:

«…храбрость войск вашего императорского величества, рвение всех быть достойными рабами Великой Екатерины…» (!).

Речь Посполитая имела представительный законодательный орган — сейм (парламент), во всех воеводствах функционировали собственные представительные органы (поветовые сеймики). Как известно, в России первая конституция и парламент (Государственная дума) появились только в 1906 году. До этого момента ни о каком обсуждении гражданами вопросов внутренней или внешней политики, ни о какой законодательной инициативе «снизу» не могло быть и речи.

Образно выражаясь, в Российской империи нашей шляхте «заткнули рот» и приказали «вести себя смирно».

Правящую верхушку Российской империи пугало то обстоятельство, что в «воссоединенных» землях шляхта составляла не менее 10 % населения, тогда как в «великорусских» губерниях численность дворян не превышала 1 %. С политической точки зрения это была наиболее активная и наименее лояльная по отношению к царизму часть новоприобретенных подданных.

Поэтому имперские власти решили искусственно сократить эту социальную группу. Способом сокращения стал печально знаменитый «разбор шляхты». Уже в 1772 году царица Екатерина издала указ о проверке ее происхождения.

Ее сын Павел в 1800 году ввел двухлетний срок для «отыскания доказательств на дворянство». Позже царь Николай I дважды (в 1831 и 1847 гг.) издавал указы аналогичного содержания, а в 1857 году то же самое сделал его сын Александр II.

Униаты и католики, составлявшие абсолютное большинство населения (православных было к 1772 году только 6 %, в основном, в восточных воеводствах ВКЛ) подверглись всевозможным ограничениям (по церковному самоуправлению, по языку богослужения, по религиозной пропаганде и т. д.).