Читать онлайн «Начало опричнины». Страница 53

     Наряду с Дворцом в опричнине образуется ведомство казначеев и некоторые другие приказы, копировавшие параллельные земские учреждения. Организованная в опричнине лестница чинов включала «дворецкого, и казначеев и дияков и всяких приказных людей»[1124].

     Опричная Казна была пополнена посредством прямого ограбления земщины. В связи с отречением от престола царь вывез в Слободу всю государственную казну, золотые и серебряные слитки, сосуды и т. д. По возвращении на государство он вернул часть сокровищ (серебряные «суда» и т. д.) земской Казне, но одновременно наложил на земщину громадную контрибуцию[1125]. «За подъем же свой, — значилось в летописи, — приговорил царь и великий князь взяти из земского сто тысяч рублей»[1126]. Фактически вся тяжесть расходов, связанных с организацией опричнины, была взвалена на плечи земщины.

    В ведении опричных казначеев находилась Четверть, или Четвертной приказ, один из главных финансовых органов опричнины. Четверть непосредственно осуществляла сбор «кормленых окупов» и других платежей в севёрных уездах опричнины[1127].

    Опричнина имела обширный поместный фонд и многочисленную армию. Поэтому ее приказные ведомства неизбежно должны были осуществлять функции, аналогичные функциям земского Поместного и Разрядного приказов, а иногда и Посольского приказа, поскольку опричное правительство нередко вело самостоятельные дипломатические переговоры с иностранными послами. Круг  дел опричной администрации был весьма широк. Тем не менее, опричнина не обладала столь-разветвленным и сложным аппаратом, как земщина. Функции различных ее ведомств не были дифференцированы. Сплошь и рядом опричные дьяки по очереди исполняли самые разнообразные поручения.

    Царь не доверял приказной бюрократии старой формации. Поэтому почти никто из приказных чиновников, получивших дьяческий чин при Адашеве, на первых порах в опричнину не попал. Самыми видными дьяками в опричнине были П. Григорьев и Д. Володимеров. Ко времени падения Избранной рады Григорьев служил в подьячих. В Полоцком походе он числился дьяком, но был записан в дьяческом списке одиннадцатым[1128]. Личность дьяка Д. Володимерова вызывает в литературе разногласия[1129].

     Функции главных опричных дьяков отличались большим разнообразием. Отметим, что дьяк Володимеров управлял финансовым Четвертным приказом (1566 г.), участвовал в переговорах с литовцами в качестве посольского дьяка-(в том же году), разрешал местнические споры опричных воевод как разрядный дьяк (в 1567 г.) и т. д.[1130] В Четвертном приказе помощником Володимерова был его тесть Ф. Рылов. Рылов служил конюшенным дьяком в походах 1558 г. и 1562—1563 гг. и, вероятно, являлся креатурой ясельничего П. В. Зайцева[1131].

    Образовавшиеся в опричнине органы приказного управления были как бы сколком земских Приказов. Приписывать им больший архаизм едва ли есть основания. Опричные органы не обладали такой дифференциацией, как земские Приказы, объем их работы был значительно меньше. Но все делопроизводство и самая структура ведомств оставались в принципе теми же, что и в земщине[1132].

     Обратное влияние опричной практики на структуру центрального приказа аппарата если и имело место, то лишь в самых ограниченных пределах.

    Опричнина не изменила традиционной структуры управления на территории Московского царства — земщины. Высшей властью в земщине была Боярская дума, целиком сохранившая значение верховного органа боярской аристократий[1133].

    Официально руководство земской думой осуществляли удельные князья Бельский и Мстиславский. Ценой полного и беспрекословного повиновения Бельский вернул себе доверие Грозного. Опричное правительство оценило лояльность Бельского и Мстиславского и неизменно использовало их авторитет, чтобы держать в покорности земскую Боярскую думу. В годы опричнины, власти не раз получали доносы на первых бояр думы. Однако каждый раз царь оставлял доносы без внимания. «Я и эти двое (удельные князья Бельский и Мстиславский. — Р. С.) составляем три московские столпа, — неизменно говаривал он. — На нас троих стоит вся держава»[1134].

    Более широкой опорой нового режима в земщине была старомосковская знать: бояре Захарьины, Челяднины, Морозовы. Именно эти группировки осуществляли руководство Земским собором созванным на втором году существования опричнины.. Боярская дума на соборе была представлена 3 удельными князьями, 15 боярами и окольничими из старомосковской знати и только двумя боярами из титулованной неудельной знати. По существу, в земщине возникла традиционная комбинация политических сил, издавна позволявшая монархии противостоять оппозиции многочисленных и влиятельных местных династий Северо-Восточной Руси.

    При учреждении опричнины царь объявил о том, что передает все управление Московским царством земской Боярской думе, но при этом сделал ряд существенных оговорок. По указу об опричнине, «государство... свое Московское, воинство и суд и управу и всякие дела земские (царь. — Р. С.) приказал ведати и делати бояром своим, которым велел быти в земских: князю Ивану Дмитреевичю Белскому, князю Ивану Федоровичю Мстиславскому и всем бояром. ...а ратные каковы будут вести или земские великие дела, и бояром о тех делех приходити ко государю и государь з бояры тем делом управу велит чинити». (Курсив наш. — Р. С.)[1135].

     Передача правления думе носила фиктивный характер. Будучи главой опричного правительства, Грозный сохранял право решать вопросы войны и «великие земские дела» во всем Московском царстве. Фактически ни одно важное решение не могло быть принято в земщине без участия царя, опиравшегося на советы опричной думы.

     В смысле политических форм опричнина была возвратом к отжившей удельной старине. В опричнине царь предстал перед своими подданными в древнем одеянии удельного владыки. Казалось бы, опричнина возродила в стране удельные порядки в Самых широких масштабах. На самом же деле новое учреждение в существе своем имело мало общего с удельной практикой и традициями.

    Опричнина стала своеобразным государством в государстве или, точнее, государством над государством. В опричнине царь освободился, наконец, от традиционной опеки со стороны Боярской думы и князей церкви. Опричнина опиралась на насилие и располагала властью, которой ранее не обладало ни одно, из московских правительств.

    Опричное правительство было облечено исключительно широкими полицейскими функциями, которые позволяли ему контролировать всю земщину. Главным условием своего возвращения на царство Грозный выставил неограниченное право распоряжаться жизнью и имуществом «изменников», и это требование было принято сословиями и одобрено Земским собором. Насилие и террор как основное средство достижения политических целей монархии — таким был один из центральных пунктов указа об. опричнине. Репрессии опричнины должны были доставить монархии перевес над политическими притязаниями могущественной феодальной аристократии, а заодно покончить и с дворянской фрондой.

    Едва Земский собор утвердил указ об опричнине, как правительство Басманова приступило к разгрому княжеско-боярской оппозиции[1136]. В первую очередь оно подвергло преследованиям князей Оболенских, игравших выдающуюся роль в думе в период Избранной рады. В феврале 1565 г.. царь велел заточить в монастырь князя Д. И. Ерша-Немого[1137]. Боярин Ерш был одним из высших командиров русской армии и родственником царя[1138]. С заточением его пресекся род князей Телепневых, одна из главнейших ветвей Оболенского княжеского дома. В феврале 1565 г. были убиты знатные воеводы князья И. И. Кашин и Д. Ф. Щепин-Шевырев. Шевыреву уготована была самая мучительная казнь. Его посадили на кол[1139]. Передают, будто Шевырев умер не сразу и «аки не чювши муки тоя лютыя (что в общем весьма сомнительно. — Р. С.), на коле, яко на престоле седящ, воспевал канон изо уст... Исусу»[1140]. Примерно в то же время или несколько позже Грозный велел повесить члена ближней думы кравчего князя П. И. Горенского[1141]. Вместе с ним казни подверглись его двоюродные братья князья Никита и Андрей Федоровичи Черные[1142]. Эти последние были сыновьями знатного боярина князя Ф. М. Черного, крупного новгородского помещика[1143]. Горенские и Черные записаны в синодике одним списком[1144]. Вероятно, в начале опричнины был казнен упомянутый в царском синодике князь А. В. Ногтев-Оболенский, ближайший родственник князя Д. И. Курлятева[1145]. Сын казненного князь М. А. Ногтев бежал в Литву[1146]. Преследованиям подверглись князья Тюфякины, близкие родственники Горенского. Князь В. Б. Тюфякин с двумя сыновьями Михаилом и Василием были в опале сосланы в Казанский край[1147]. И. Б. Тюфякин бежал в Литву[1148].