Читать онлайн «История Советского Союза: Том 2. От Отечественной войны до положения второй мировой державы. Сталин и Хрущев. 1941 — 1964 гг.». Страница 92

Опустошенная страна

Революционный переворот в мире, вызванный событиями 1945 г., все еще не оценен в полном масштабе исторической критической мыслью. Советские исследователи сделали ряд интересных обобщений такого рода[1], однако даже лучшие их работы не свободны от схематичности и односторонности суждений. Обширное поле остается открытым для новых исследований. Для решения задач нашей книги необходимо напомнить о некоторых основополагающих фактах той эпохи.

Вторая мировая война охватила географические пространства более обширные и вовлекла в круговорот событий людские массы более многочисленные, чем первая. Боевые действия велись на трех континентах — в Европе, Азии и Африке, — в то время как война 1914–1918 гг. шла лишь в Европе. К тому же и на Европейском континенте зона, охваченная военными операциями, была более обширной. Увеличилось не только число непосредственных участников сражений: война в гораздо большей степени нанесла ущерб всей жизни мирного гражданского населения. Человечеством была уплачена тяжкая кровавая дань: число жертв достигло примерно 50 млн., тогда как в ходе первой мировой войны погибло 10 млн. человек[2]. Иным качественно, к тому же более многочисленным и разрушительным, стало оружие, с помощью которого люди сражались и убивали друг друга: было использовано около 650 тыс. самолетов, 300 тыс. бронемашин и танков и 1 млн. стволов артиллерии[3]. Экономика отдельных воюющих стран была поставлена в крайне затруднительное положение; это было следствие широкой мобилизации в армию трудоспособного населения, а также большей чувствительности самой экономики к последствиям этой мобилизации.

Характерной чертой второй мировой войны был и высокий героизм людей. Рядом с солдатами, призванными на военную службу, сражались миллионы добровольных героев антифашистского Сопротивления. Победа антигитлеровской коалиции означала для множества людей нечто гораздо большее, чем успех одной группы стран в борьбе с другими. Свобода, демократия, социализм были для них подлинными ставками в игре; эти цели не противоречили друг другу, напротив, они были взаимосвязанными и взаимодополняющими, точно так же как дополняли друг друга в рамках антифашистской коалиции действия различных сил, которые по исторически сложившейся традиции выступали носителями этих идеалов. Так, даже Сталин, когда победа была достигнута, признавал, что вторая мировая война не была «копией первой», и, перечисляя цели, во имя которых она велась, называл «восстановление демократических /251/ свобод»[4]. Но для огромных масс трудящихся сама демократия имела смысл только в сочетании с ценностями социального равенства, воплощенными в идеале социализма: одно было прямым продолжением другого.

В Европе в 1945 г. вся политическая атмосфера была отмечена общим сдвигом влево. Самые широкие и с политической точки зрения активные народные массы, которые в эпоху первого мирового конфликта демонстрировали всевозрастающее отвращение к войне, в это время были вовлечены в борьбу, носившую в первую очередь антифашистский характер. Во многих странах заводы и их оборудование были спасены рабочими в самых критических условиях, когда владельцы предприятий бросали все. Первые после войны выборы в июле 1945 г. в Великобритании принесли успех лейбористам; консерваторы, предводительствуемые Черчиллем, были разгромлены, несмотря на то, что победа окружила их лидера ореолом. Программа новой правящей партии предусматривала национализацию важных секторов экономики. Аналогичные предложения выдвигались на Европейском континенте многими другими политическими силами. Установление государственной собственности на основные средства производства, что является фундаментальным положением социализма, не рассматривалось более как разрушение основ, а было требованием, пользовавшимся весьма широкой поддержкой.

Коммунисты добились больших успехов не только в Восточной Европе, где, пользуясь выражением Мао, консервативные силы были «вырваны с корнем железным плугом Красной Армии»[5]. Советские исследователи писали, что число коммунистов в мире за пределами СССР увеличилось с 1,5 млн. в предвоенные годы до 4,8 млн. в 1945–1946 гг.[6] Эти цифры носят приблизительный характер (в частности, слишком оптимистичными они выглядят для довоенного периода), но они с полным основанием могут рассматриваться как показатель масштаба данного явления. Во время выборов сразу после победы доля голосов, поданных за коммунистов, колебалась между 10 и 20% почти во всех западноевропейских странах: этот показатель заметно превышал уровень 10% даже в таких странах, как Швеция, Дания, Норвегия, Бельгия и Голландия[7], где он никогда ранее не приближался (и никогда не приблизится в более позднее время) к этому рубежу. Значительный приток новых сил вызвал важные изменения в самом коммунистическом движении; старое коминтерновское поколение было численно просто подавлено вновь вступившей массой, которая не знала всех перипетий истории движения (и его советского центра) в период между двумя войнами: новые его сторонники пришли к идее коммунизма через участие в антифашистской борьбе, они видели в СССР прежде всего силу, которая повергла нацизм.

Еще более радикальные изменения происходили за пределами Европы. Западноевропейские воюющие державы были вынуждены /252/ и значительной степени черпать материальные и людские ресурсы в своих колониях. 2,5 млн. индийцев сражались под английским флагом. Весьма высоким был процент африканцев, призванных в войска «Свободной Франции», которые под командованием де Голля присоединились к союзникам[8]. Военные потребности метрополий стимулировали развитие местной промышленности в отдаленном заморском тылу. В то же время лозунг японской пропаганды («Азия для азиатов») дал новый импульс национализму. Китай переживал период революционного подъема: в ходе борьбы с вторгшимся агрессором действия коммунистов были эффективнее, чем действия их соперников из Гоминьдана; коммунисты окрепли, были в состоянии дать отпор правительству Чан Кайши и могли строить свои взаимоотношения с ним на равных. Индия требовала независимости и обрела ее в 1947 г., хотя и ценой расчленения страны на два доминиона, вошедших в состав Британского Содружества (мусульманское население было сконцентрировано в пределах вновь образованного государства Пакистан). Бирма шла своим собственным путем; страны Индокитая и Индонезия освободились от японских захватчиков, а затем провозгласили свою независимость и оказали сопротивление возвращению к власти прежних французских и голландских угнетателей. На Ближнем Востоке Сирия и Ливан отвергли восстановление власти правительства Парижа. Хотя полный крах устарелой колониальной системы произошел несколько позже, в 50-е гг., когда процесс освобождения развернулся и в Африке, своими истоками он уходит в первые послевоенные годы.

Освобождение колониальных народов дополнило тот переворот в соотношении сил между ведущими державами, который явился результатом войны. Германия, Япония и Италия потерпели поражение и играли роль скорее объектов, а не субъектов важнейших международных решений. От довоенного могущества Франции (в последний момент она была допущена за стол великих держав), которая находилась среди стран-победительниц, осталась лишь тень; практически она стала второстепенным государством. Несколько иначе обстояло дело с Англией, во всяком случае внешне. Она вышла из войны как одна из крупнейших мировых держав. Однако этот статус во многом основывался на былой мощи; уже заметны были признаки той слабости экономики, которая вскоре не замедлила проявиться полностью и которая, наряду с потерей Англией ее колоний, вызвала в дальнейшем резкое уменьшение веса Англии в мировых делах. Принципиально новым явлением был взлет могущества СССР и его превращение в основное действующее лицо всей международной политики, этот феномен вызвал подлинный взрыв в сфере международных отношений, изменив роль и значение различных компонентов этой сложной системы, какой был в довоенные времена мир капитализма. Но произошло не только это. Внутри капиталистического мира, во всех его частях, включая и США, которые надолго захватили господствующие /253/ позиции, война вызвала ускоренные структурные сдвиги; усилилось государственное вмешательство в экономическую жизнь, которое стало значительно более широким.

Глубокие изменения происходили в области развития производительных сил. Настоящий взрыв нововведений произошел несколько позже, в 50-е гг. Но и в 1945 г. они угадывались, ощущались, хотя и находились в эмбриональном состоянии. Война стимулировала научно-технические исследования и практическое применение научных открытий. На полях сражений появились радары, ракеты, реактивные двигатели. Химическая промышленность в изобилии поставляла ДДТ, пенициллин, пластические материалы, синтетический каучук. Невиданное развитие авиации, транспорта и средств связи настолько сблизило между собой отдельные части земного шара, что в течение буквально нескольких лет мир стал «значительно меньше», увеличилась взаимозависимость, географические расстояния сократились, мир все более болезненно реагировал на любые противоречия и столкновения. Представший перед народами облик научно-технического прогресса, порожденного нуждами войны, не обнадеживал, напротив, его вид был ужасен: это был лик атомной бомбы.