Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 250

В большинстве европейских стран существовал острый дефицит жилья. На время войны прекратилось не только строительство, но и ремонт зданий. В одной лишь Британии нехватка жилья составляла от 250 000 до миллиона домов. Положение во Франции и Германии было еще хуже. Очень многим людям приходилось жить в условиях невероятной скученности, а владельцы квартир и домов беспардонно на этом наживались. Ситуация была трудная, но разрешимая. При наличии воли, энергии и самопожертвования, вроде тех, которые помогли пережить чудовищный кризис 1916 г., куда более легкая задача по строительству миллиона домов была бы решена в течение года или около того. Однако строительные материалы были в дефиците, транспортная система дезорганизована, и, что самое главное, частным предпринимателям было невыгодно строить дома для людей со столь низкими доходами. Поэтому частники, не обременяя себя решением жилищной проблемы, лишь скупали жилье и наживались на его аренде и субаренде. Чтобы строительство домов приносило прибыль, нужны были государственные субсидии.

Денежное обращение было дезорганизовано повсюду, однако частные предприниматели занимались лишь тем, что скупали и продавали франки или марки, тем самым усугубляя кризис.

Таковы факты, которые историку следует отметить с минимумом, насколько это возможно, комментариев. Частные предприниматели в Европе 1919 и 1920 гг. не проявили ни желания, ни умения работать на удовлетворение насущных потребностей того времени. Едва избавившись от общественного контроля, частные предприниматели вполне естественным образом бросились в спекуляцию, скупку с целью перепродажи и взвинчивания цен и производство предметов роскоши. Они следовали по пути максимальной прибыли. Они не понимали опасности такого подхода и противились всякой попытке ограничить их прибыль, умерить их аппетиты и заставить служить обществу, даже если это было в их собственных интересах.

Это продолжалось вопреки впечатляющим проявлениям крайнего нежелания огромных масс европейцев и дальше терпеть нужду и лишения. В 1913 г. эти массы жили той жизнью, к которой они привыкли с детства; они еще не представляли себе другой жизни. В отличие от этого, в 1919 г. массы были повсеместно лишены своих корней, они были призваны в армию, им пришлось работать на фабриках по производству боеприпасов и т. д. Они утратили привычку толерантности, они огрубели и стали более склонны к отчаянным действиям. Многие мужчины прошли такую лишающую человеческого облика подготовку, как, например, обучение приемам штыкового боя; их учили проявлять свирепость и не думать о том, что они убивают, и о том, что их могут убить. Поэтому опасность социальных беспорядков значительно возросла.

Повсюду в Европе пришли в движение силы социальной революции и наиболее заметно — в Италии и Германии. Исключительную агрессивность коммунизм проявил в Италии. В различных ее районах появились мэры-коммунисты, а в Болонье была осуществлена насильственная попытка применения коммунистических принципов на практике. В июле 1920 г. Джолитти, нейтралист, ранее выступавший против войны, сменил синьора Нитти на посту главы правительства. Он осуществил различные эксперименты по развитию партнерства между промышленными рабочими и их работодателями. В сентябре многие сталелитейные заводы и другие фабрики были захвачены рабочими, которые стали управлять ими на социалистических началах. Эти действия получили поддержку и поощрение правительства.

Сползание к коммунизму продолжилось в течение 1921 г., несмотря на растущую оппозицию, во Флоренции, Триесте, Пизе; во многих других местах произошли волнения, сопровождавшиеся насильственными действиями. Предпринятые Джолитти меры по введению социализма вызвали яростный отпор со стороны классов, заинтересованных в существовании частной собственности, в результате чего возникла организация молодых людей — фашистов, с копнами волос на головах, одетых в черные рубашки и исповедовавших крайний национализм и антисоциализм.

На насилие они отвечали насилием и пошли в этом еще дальше: они установили антисоциалистический террор. У них появился лидер, человек очень энергичный и не очень принципиальный — Бенито Муссолини, бывший радикальный журналист. Под его умелым руководством фашисты быстро справились со спорадическими и эмоциональными посягательствами коммунистов. На либеральных лидеров и литераторов устраивали засады и избивали дубинками. Излюбленным методом фашистов было назначение сверхдоз касторки тем, кто неодобрительно отзывался об их деятельности. Убийства, избиения, пытки, сожжение частной собственности либеральных общественных деятелей стали методами социального контроля в Италии. Призрак коммунизма сменился реальностью правления бандитов.

К октябрю 1922 г. сила фашистов возросла настолько, что они представляли собой настоящую армию и могли маршем пройти через Рим. Кабинет объявил военное положение и приготовился к борьбе, однако король не дал согласия на эти меры и предложил Муссолини взять контроль над делами. Что он и сделал. Он стал главой правительства и согласился распустить своих чернорубашечников — обещание, которое так и не было выполнено. Фашистов поставили во главе полиции и армии страны, свобода прессы была уничтожена, выборы превратились в фарс, политических оппонентов продолжали преследовать, терроризировать и убивать. Муссолини, под титулом дуче, стал фактическим диктатором, а король был предан забвению.

На некоторое время в Италии была восстановлена определенная степень экономической стабильности и эффективности, но социальная перспектива этой великой страны осталась туманной и неопределенной. Итальянская ситуация продемонстрировала в самых резких и грубых формах качества крайне левых и крайне правых в современной общественной жизни, практическую неприменимость левых идей и несостоятельность левых лидеров, а также ту готовность, с которой частные предприниматели и собственники, будучи вынужденными защищаться, скатываются к насилию и разбою. Италия, как и Россия, стала тюрьмой для каждой свободомыслящей личности. Ползучая болезнь беззакония, которую мы уже порицали в нашей критике книги «Стоки и компания», буйным цветом расцвела в этих двух странах. Но Италия в этом отношении не является исключением; просто она стала законченным примером всеобщей тенденции послевоенной эпохи. В Германии, Франции и Великобритании фашисты снискали противников и подражателей, но пока что их деятельность в этих странах сводится к нарушению общественного порядка, а не к тирании.

Мы не случайно затронули тему всеобщего социального и экономического кризиса в европейских странах в послевоенные годы перед тем, как перейти к рассказу о мировом урегулировании, которым занималась Парижская мирная конференция. Озабоченное и обеспокоенное состояние тех, кто был поглощен личными проблемами доходов, цен, трудоустройства и т. п., во многом объясняет ту невеселую атмосферу, в которой эта конференция взялась за решение стоящей перед ней задачи. Нельзя ожидать кипучей общественной деятельности там, где жизням отдельных людей угрожают лишения и беспорядки.

История этой конференции в большой степени концентрируется вокруг деятельности конкретного человека, одного из тех людей, которых случай или личные качества делают типичными и тем самым облегчают задачу историка. Окончание Великой войны легче всего рассматривать через возвышение американского президента Вильсона, ставшего воплощением надежд и чаяний всего мира и оказавшегося неспособным эти надежды оправдать.

Президент Вильсон (1913–1921) был известным знатоком и преподавателем конституционного права и общеполитических наук. Он возглавлял различные кафедры и одно время был президентом Принстонского университета (Нью-Джерси). Ему принадлежит ряд книг, которые свидетельствуют о разуме, почти всецело поглощенном американской историей и американской политикой. Затем он отошел от академической деятельности и был избран губернатором штата Нью-Джерси от Демократической партии в 1910 г. В 1913 г. он стал кандидатом в президенты от Демократической партии, а затем, в результате ожесточенного соперничества между экс-президентом Рузвельтом и президентом Тафтом, которое внесло раскол в правящую Республиканскую партию, — и президентом Соединенных Штатов.

По ходу войны империалистическая беспардонность Германского двора, явная склонность германских военных властей к мелодраматическому «наведению страха», их вторжение в Бельгию, использование ими отравляющих газов, а также досаждающая кампания подводной войны способствовали возрастанию враждебности к Германии в Соединенных Штатах, однако традиция политического невмешательства, а также глубоко укоренившееся убеждение в том, что Америка с ее политической моралью стоит гораздо выше европейских конфликтов, удерживали президента от активных действий. Он занял высокомерную позицию. Он оказался неспособным разобраться в причинах и целях мировой войны. Такая отстраненная позиция обеспечила его переизбрание на второй президентский срок.