Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 222

Впервые возникнув в Британии и Америке, они, с различными национальными особенностями и в условиях различных законодательств, распространились на Францию, Германию и все общества западного типа.

Поначалу возникшее для поддержания надлежащего уровня зарплаты и ограничения невыносимой продолжительности рабочего дня, профсоюзное движение было на своем раннем этапе чем-то совершенно отличным от социализма. Профсоюзный деятель пытался получить максимум из существующей капиталистической системы и существующих условий найма. Социалист же предлагал изменить саму систему.

Творческое воображение Карла Маркса и его способность к обобщению способствовали тому, что между этими двумя движениями возникла взаимосвязь. В этом человеке присутствовало очень сильное ощущение истории; он одним из первых понял, что старые общественные классы, существовавшие еще со времен начала цивилизации, находятся в процессе распада и перегруппировки.

Присущее Марксу, как еврею, коммерческое чутье очень помогло ему в понимании сути антагонизма между трудом и собственностью. А тот факт, что он родился и вырос в Германии — где, как мы уже говорили, тенденция класса окостеневать и превращаться в касту была более очевидной, чем в любой другой европейской стране, — сыграл важную роль в его предположении о том, что трудящиеся уже начали вырабатывать классовое сознание и становиться коллективным антагонистом тех классов, которые накапливали собственность. Ему представлялось, что профсоюзное движение как раз и является примером развития классового сознания рабочих.

Каким, спрашивал он, будет исход «классовой борьбы» между капиталистами и пролетариатом? Как он предполагал, дельцы-капиталисты, из-за присущей им жадности и агрессивности, будут накапливать власть над капиталом в руках все меньшего и меньшего числа людей, пока наконец не сконцентрируют средства производства, транспорт и тому подобное до такой степени и в такой форме, что их смогут захватить рабочие, классовое сознание которых будет развиваться адекватно процессу организации и концентрации промышленности.

Они завладеют этим капиталом и станут использовать его в своих интересах. Это будет социальной революцией. В результате ее будут восстановлены индивидуальная собственность и свобода, основой для чего будут общественная собственность на землю и управление обществом как совокупностью крупных производственных сфер, организованных и сконцентрированных капиталистом-частником. Это будет конец «капиталистической» системы, но не конец системы капитализма. На смену частнособственническому капитализму придет капитализм государственный.

Последующая история социализма является переплетением британской традиции Оуэна и немецкой традиции «классового сознания» Маркса. Течение, получившее название «фабианский социализм», то есть интерпретация социализма английским Фабианским обществом, импонировало здравомыслящим людям всех классов. «Ревизионизм» в немецком социализме действовал в том же направлении. Но в целом, именно Маркс оппонировал взглядам Оуэна, в результате чего социалисты во всем мире рассчитывали в своих планах только на организацию трудящихся, которая обеспечит ударную силу, способную вырвать контроль над политической и экономической жизнью общества из рук безответственных частных собственников.

Таковы основные черты проекта под названием «социализм». Его недостатки и незавершенность мы обсудим в нашем следующем разделе. Неизбежным, наверно, было то, что социализм подвергся значительным искажениям и упрощениям под влиянием сомнений и дебатов, а также различных сект и школ; они являются симптомами роста, словно прыщи на юношеском лице. В этой работе мы можем бросить лишь беглый взгляд на разницу между государственным социализмом, который управляет экономикой страны через свою систему политического правления, и более поздними направлениями синдикализма и отраслевого социализма, при которых большая доля управления всеми отраслями промышленности будет у рабочих каждой профессии — включая директоров и управляющих — в каждой отрасли. Такой «профсоюзный социализм» действительно является новым типом капитализма, при котором собрание рабочих и служащих в каждой отрасли промышленности заменит собой частных капиталистов, владеющих этой отраслью. Коллективным капиталистом становится промышленный персонал.

Система марксистских воззрений указывает на концентрацию революционных сил в современном мире. Эти силы будут постоянно стремиться к революции. Но Маркс явно поспешил с предположением о том, что революционный импульс обязательно приведет к появлению упорядоченного общества нового и лучшего образца. Революция может остановиться на полпути и привести просто к разрушению. Ни одно из социалистических течений пока еще четко не определило предполагаемый им тип государственного правления.

Большевики в своем русском эксперименте руководствовались фразой «диктатура пролетариата», а Сталин оказался таким же деспотом, как и столь же благонамеренный царь Александр I.

В своем кратком описании Французской революции мы постарались показать, что революция не может учредить ничего, что не было бы уже продумано заранее и воспринято широкой общественностью. Французская революция, столкнувшись с неожиданными трудностями в экономике, денежной системе и международных отношениях, деградировала к эготизму нуворишей Директории, а в конечном итоге — к эготизму Наполеона.

Постоянно поддерживаемые законность и планирование более необходимы во времена революционные, чем в обычные скучные времена, потому что во время революции общество гораздо быстрее скатывается к обычной неразберихе при господстве людей, склонных к насилию и беспринципности.

Мы уже обсуждали взаимосвязь между социальным развитием и ограничением идеи собственности. Существуют несколько интеллектуальных школ, пропагандирующих ограничение собственности в той или иной степени. Коммунизм предлагает отменить собственность вообще или, иными словами, все сделать общим. С другой стороны, современный социализм, — которому больше подошло бы название «коллективизм», — делает четкое различие между личной собственностью и собственностью коллективной. Суть предложений социалистов заключается в том, что земля, а также все естественные средства производства, транспорт и распределение должны находиться в коллективной собственности. В этих рамках должны быть обеспечены максимум свободы частной собственности и неограниченная свобода личности. При условии эффективного управления вряд ли можно сомневаться, что в наше время нашлось бы много желающих оспаривать подобное предложение. Но социализм никогда не утруждал себя тщательной проработкой этой необходимой предпосылки эффективного управления.

Опять же, что это за общество, в котором предполагается наличие коллективной собственности, — государство, город, округ, нация или человечество? Социализм не дает на это четкого ответа. Социалисты весьма свободно обращаются с термином «национализация», но в данном «Очерке» мы уже подвергали идеи «нации» и «национализма» определенной критике. Если социалисты против того, чтобы отдельная личность предъявляла права на шахту или большой участок сельскохозяйственных угодий, как на свою собственность, с ограничением или запретом для других людей их использовать, в том числе и для извлечения прибыли, то почему они должны позволять отдельной нации монополизировать шахты, торговые пути или природные богатства на своей территории в ущерб остальному человечеству?

В этом вопросе в социалистической теории явно существует большая путаница. И если человеческой жизни не суждено превратиться в непрерывный массовый митинг всего человечества, то каким образом общество должно назначать чиновников для управления своими делами? В конце концов, частный владелец земли или предприятия является своего рода общественным распорядителем в той степени, в какой его право собственности одобрено и защищено обществом. Вместо зарплаты или гонорара он получает право извлекать прибыль.

Единственным веским основанием для лишения его права собственности является то, что идущее на смену частному собственнику новое управление будет более эффективным, прибыльным и более удобным для общества. Но, оказавшись не у дел, он будет в такой же претензии к обществу, как и тот рабочий, которого он когда-то уволил, заменив каким-то новоизобретенным механизмом.

Это проблема управления, являясь серьезным и обоснованным препятствием для немедленной реализации социализма, порождает еще более сложную проблему человеческих объединений. Как нам обеспечить наилучший способ управления обществом и максимум добровольного сотрудничества людей в этом направлении? Эта проблема крайне сложна в психологическом смысле, однако абсурдно считать, что она является неразрешимой. В подобных вопросах должен существовать некий оптимальный способ решения. И если эта проблема является разрешимой, то одинаково абсурдно было бы предполагать, что она уже решена. Эта проблема требует выработки наилучших методов в следующих сферах и их полного взаимодействия: