Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 164

Памятники эпохи Моголов, художественные и архитектурные, по-прежнему очень многочисленны, и когда говорят об индийском искусстве вообще, не уточняя, что именно подразумевается, как правило, речь идет об этом великом периоде.

В архитектуре Индия всегда стремилась заимствовать развитые методы чужеземцев и в дальнейшем развивать и усложнять их в собственной стилистике. Каменные строения стали преобладающими только после греческого вторжения, и многочисленные ступы, памятные колонны и прочие сооружения, которые в великом множестве стали появляться при Ашоке, выдают присутствие персидских и греческих мастеров. Буддийское искусство, которое оставило по себе столь значительные памятники на северо-западе Индии в Гандхаре,[72] датируемые первым столетием нашей эры, также несут на себе сильный эллинистический отпечаток. Невозможно не обратить внимания на их фасады, украшенные типично коринфскими колоннами.

Только при династии Гуптов, в V и VI столетиях н. э., архитектура и скульптура Индии приобрели неповторимо индийский характер, со своими собственными отличительными чертами и достоинствами. Дравидское влияние с юга ограничило преобладание вертикальных линий и уравновесило постройки горизонтальной лепкой и пирамидальным расположением этажей построек. Черная Пирамида (храм бога Сурья) Конарака — один из наиболее типичных и прекрасных индуистских храмов домусульманского периода.

С мусульманским завоеванием были привнесены и основные формы сарацинского стиля — минарет, стрельчатая арка; на этой новой основе Индия создала свою неповторимо изящную резьбу, ажурные переплетения окон и ширм. Самый выдающийся образец архитектуры эпохи Великих Моголов — великолепный Тадж-Махал, мавзолей, построенный для жены Шах-Джахана (1627–1658). Над созданием этого изящного дворца вместе с индийцами трудились также итальянские архитекторы и мастера.

Волнения, связанные с позднейшим периодом нестабильности XV в., вершиной которого был Тамерлан, стали причиной своеобразного побочного результата, появления в Европе кочующих таборов странного восточного народа — цыган. Они появились ближе к концу XIV и началу XV в. в Греции и были, по всеобщему убеждению, египтянами (отсюда английское gipsy — цыган); это ставшее повсеместным убеждение они сами принимали и разносили. Их предводители, однако, именовали себя «князьями малоазийскими».

По всей видимости, цыгане переходили в Западной Азии с места на место на протяжении нескольких столетий, пока массовые истребления при Тамерлане не привели их к Геллеспонту. Свою же исконную родину их мог заставить покинуть, как и турок-османов, один из социальных катаклизмов, связанных с именем Чингисхана, или даже ранее. Несколько столетий они провели в скитаниях, опять же, как и турки-османы, но судьба была к ним не так благосклонна. Они медленно распространялись на запад, в Европу — диковинные осколки номадизма в мире плуга и города; согнанные со своих исконных земель в бактрийских степях или на индийских плоскогорьях, они были вынуждены искать пристанище на пустошах вокруг европейских городов, на диких лугах и проселках. Немцы называли их «венграми» и «татарами», французы — «богемцами».

Цыганам не удалось сохранить подлинных традиций своей прародины, однако у них остался свой особенный язык, который может свидетельствовать об их утраченной истории. Он содержит множество североиндийских слов и, вероятно, по своему происхождению североиндийский или бактрийский. В их речи также ощутимо значительное армянское и персидское влияние.

Их можно встретить во всех европейских странах — торговцев, барышников, бродячих артистов, гадателей и попрошаек. Тем, кому не чужда романтика, кажется очень привлекательной жизнь цыганского табора — дымящийся костер, шатры, пасущиеся лошади и шумная возня смуглых цыганят.

Цивилизация так недавно появилась в истории и совсем недавно была настолько ограничена в пространстве, что ей еще предстоит подчинить и приспособить большую часть наших инстинктов для своих нужд. В нас, уставших от условностей и сложностей цивилизации, продолжает биться кочевая жилка. Мы домоседы лишь наполовину. Та кровь, что течет в нас, созревала на степных просторах не менее чем на пашнях.

Среди прочего, что цыгане переняли, странствуя по разным краям, была и народная музыка тех стран, через которые лежал их путь. Они всегда были увлеченными музыкантами, пусть и не очень оригинальными; повсюду они подхватывали то, что пели и играли в народе, переиначивая все на свой лад. Они воровали мелодии у народов, как временами они воровали у них детей, и те становились цыганами. Они никогда не пользовались нотами, но их собственная традиция была сильна, и цыганская песня дала буйную поросль в музыке Венгрии, Испании и России.

1. Христианство и всеобщее просвещение.

2. Европа начинает мыслить самостоятельно.

3. Великая чума и зарождение коммунизма.

4. Как бумага освободила разум человека.

5. Протестантизм правителей и протестантизм народов.

6. Новое пробуждение науки.

7. Новый рост европейских городов.

8. Литературный Ренессанс.

9. Художественный Ренессанс.

10. Америка входит в историю.

11. Что Макиавелли думал о мире.

12. Швейцарская республика.

13а. Жизнь императора Карла V.

13б. Протестанты, если угодно князю.

13 в. Два течения в общественной жизни Европы

Если взглянуть на карту, станет очевидным, что три столетия от начала XIII и до конца XV вв. были эпохой отступления христианского мира. Эти столетия были эпохой монгольских народов. Кочевники, выходцы из Центральной Азии, господствовали во всем известном мире. В период, на который пришлась вершина их могущества, правители из числа монголов или родственных им тюркских народностей и традиций были в Китае, Индии, Персии, Египте, Северной Африке, Балканских странах, Венгрии и России.

Турки-османы даже вышли в море и сражались с венецианцами на их родных средиземноморских водах. В 1529 г. турки осадили Вену, которую им помешала взять скорее непогода, чем защитники города. Империя Габсбургов при Карле V платила султану дань. И так продолжалось вплоть до 1571 г., когда в морской битве при Лепанто, в том сражении, где Сервантес, автор «Дон Кихота», потерял левую руку, христианский мир, говоря его словами, «сокрушил гордыню османов на глазах у целого света, прежде считавшего турецкий флот непобедимым».

Единственным регионом, где христианство наступало, была Испания. Какому-нибудь провидцу, который постарался бы оценить ближайшее будущее мира, глядя из начала XVI столетия, показалось бы, что сменится еще несколько поколений — и мир будет принадлежать монголам и, вероятно, мусульманам. Совсем как в наши дни, большинство было склонно считать чем-то само собой разумеющимся, что европейскому правлению и некоему подобию либерального христианства предстоит охватить собой весь мир; лишь немногие, видимо, отдают себе отчет, сколь недавним и, вероятно, сколь недолговечным является это европейское господство. Лишь когда близился к завершению XV в., стали отчетливо видны приметы действительной жизнеспособности Западной Европы.

Давайте постараемся объективно и беспристрастно, насколько это возможно для нас, исследовать, каковы же были те силы, что разделяли и сковывали энергии Европы в период гигантского всплеска активности монгольских народов. Мы должны также объяснить, как шло накопление сил, и духовных, и общественных, на протяжении этого периода кажущегося отката, которые вырвались на свободу после его завершения.

Мы проследили в нашем «Очерке», как постепенно складывались все более крупные «цивилизованные» общины, начиная с дней палеолитического племени-рода. Мы видели, как преимущества и ограничения земледелия, страх перед племенными божествами, представления о жреце-царе и боге-царе сыграли свою роль в консолидации все более многолюдных и могущественных обществ в регионах с наиболее плодородными землями. Мы проследили, как складывались сложные взаимоотношения между жрецом, обычно соплеменником покоренных, и царем, обычно завоевателем, в этих ранних цивилизациях, как происходило развитие письменной традиции и ее высвобождение из-под контроля жрецов. Мы отметили и появление новых сил, поначалу случайных и вторичных, которые мы назвали свободным разумом и свободной совестью человечества. Мы видели также, как правители первичных цивилизаций речных долин расширяли свои владения и распространяли свою власть на другие племена и одновременно с этим на менее плодородных землях планеты примитивная племенная дикость превращалась во все более сплоченный и политически дееспособный номадизм.