Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 154

Как следствие этих изменений св. Франциск отказался от прежнего главенства в ордене. В последующие годы он страстно проповедовал идеал нестяжания и добровольной нищеты, но не успел еще умереть основатель ордена нищенствующих монахов, как орден стал приобретать собственность через доверенных лиц и строить величественную церковь в Ассизи, в память о своем основателе. Послушание, которое после его смерти было наложено на его непосредственных спутников, мало чем отличалось от гонений. Некоторых из наиболее видных приверженцев нестяжания бичевали, другие оказались в заточении, один из братьев был убит, пытаясь бежать, а брат Бернард, «первый ученик», как затравленный зверь, целый год был вынужден скрываться среди лесов и гор.

Эта борьба внутри францисканского ордена представляет большой интерес, так как она стала предзнаменованием серьезных потрясений, которые ожидали христианский мир. Весь XIII в. часть францисканцев не могла смириться с церковным надзором, и в 1318 г. четверо из них были сожжены заживо в Марселе как неисправимые еретики. Можно полагать, что дух учения св. Франциска мало чем отличался от учения Вальдо XII в., основателя истребленной секты вальденсов. Оба они ревностно следовали за Иисусом из Назарета. Но Вальдо восстал против церкви, св. Франциск же изо всех сил старался быть ее послушным чадом, и его критика официального христианства оставалась подспудной. Оба эти случая красноречиво говорят о том, что совесть человека начинала противиться власти и повседневной практике церкви. И очевидно, что в случае с нищенствующими монахами-францисканцами, как и с вальденсами, церковь почуяла бунт.

Совершенно отличным от св. Франциска Ассизского человеком был испанец св. Доминик (1170–1221). Он прежде всего был ортодоксом и ревностно стремился своими проповедями возвращать еретиков в лоно церкви. Папа Иннокентий III направил проповедовать к альбигойцам, и там Доминик трудился рука об руку с крестоносцами, выполнявшими свою кровавую работу: кого не мог обратить Доминик, того убивали крестоносцы Иннокентия III. Однако то, что он предпринимал попытки убеждать еретиков силой слова и что его орден получил признание и поддержку со стороны Папы, свидетельствовало о том, что даже Папам становилось ясно: насилие в подобном случае — это не выход.

Развитие ордена доминиканцев, «черных братьев», в отличие от серых братьев-францисканцев, показывает, что римская церковь оказалась на распутье, все более глубоко увязая в собственных непреложных догмах, в безнадежном конфликте с разумом человечества, который все больше набирался решимости и сил. Церковь, чьей задачей было вести за собой, предпочла принуждать. История сберегла для нас то последнее слово, с которым св. Доминик обратился к еретикам, которых стремился вернуть в католичество. Эта речь — словно граничный рубеж в истории папства. Она выдает фатальное отчаяние человека, разуверившегося в том, что правда может побеждать, лишь потому, что не получилось навязать его правду.

«Уже много лет, — сказал он, — как я тщетно взываю к вам с добросердечием, проповедью и слезной молитвой. Но как принято говорить в моей стране, там, где бессильно доброе слово, там поможет порка. Мы поднимем на вас государей и прелатов, которые, увы! поведут народы и царства войной на эту землю… и пусть гнев сделает свое дело там, где доброта и благословение оказались бессильны».[66]

В XIII в. на сцену выходит еще один институт католической церкви — папская инквизиция. Папа Иннокентий III увидел во вновь созданном ордене доминиканцев мощный инструмент подавления несогласных. Инквизиция была создана под руководством доминиканцев как постоянно действующее расследование обвинений в ереси. Огнем и пыткой церковь начала подчинять себе человеческую совесть, так как все ее надежды на мировое господство опирались на овладение совестью и разумом человека. До XIII столетия смертный приговор еретикам и неверующим выносился редко. Теперь же на рыночных площадях сотен европейских городов церковники могли лицезреть обуглившиеся тела своих противников, по большей части несчастных бедняков. Вместе с ними сгорела, рассыпалась в пепел и прах, великая миссия церкви, обращенная ко всему человечеству.

Францисканский и доминиканский ордены, сделавшие первые шаги в XIII в., — это лишь две силы из многих новых сил, которые поднимались в христианских странах, чтобы поддержать или чтобы разрушить церковь. Эти два ордена церковь смогла поглотить и поставить себе на службу, впрочем, не без некоторого насилия в случае францисканцев. Но другие силы были куда более непримиримы в своей критике и неповиновении. Полтора столетия спустя появился Джон Уиклиф (1320–1384) — ученый доктор из Оксфорда, который также занимал и различные посты в церковной иерархии. Уже в достаточно зрелом возрасте он начал критиковать продажность духовенства и неразумную политику церкви.

Уиклиф создал организацию неимущих священников-уиклифитов, которые знакомили с его идеями жителей всех уголков Англии. Для того чтобы люди сами могли рассудить, кто прав — он или церковь, он перевел Библию на английский язык. Уиклиф был несравненно более ученым и одаренным человеком, чем св. Франциск или св. Доминик. К тому же он мог опереться на поддержку в высших сферах и на огромное число своих последователей в народе. И хотя Рим метал громы и молнии и слал приказы взять его под стражу, он умер свободным человеком, по-прежнему принимая участие в таинствах церкви как приходской священник в Лестершире.

Но зловещий первобытный дух, который вел католическую церковь к неминуемому развалу, не дал его праху мирно почить в могиле. Решением церковного собора в Констанце в 1415 г. было велено его останки извлечь из могилы и сжечь. Этот приказ был исполнен по личному распоряжению Папы Мартина V в 1428 г. Это не было поступком фанатика-одиночки, это было официальное постановление церкви.

История папства может показаться запутанной неподготовленному читателю из-за множества Пап, сменявшихся на римском престоле. По большей части они поднимались на вершину церковной иерархии уже в преклонном возрасте, и их правление не было продолжительным — в среднем не более чем два года.

Однако некоторых из римских Пап нужно выделить особо, учитывая их влияние на духовную жизнь и, конечно же, на политику христианского мира. Таким был Папа Григорий I Великий (590–604), первый Папа-монах, друг св. Бенедикта, отправивший христианских миссионеров в Англию.

Другими заметными Папами были Лев III (795–816), который короновал Карла Великого; ославившиеся Иоанн XI и Иоанн XII (955–963) — последнего сместил император Отгон I; и великий Гильдебранд, на склоне лет ставший Папой под именем Григория VII (1073–1085). Григорий VII сделал исключительно много для централизации власти церкви в Риме, установил целибат для духовенства и настоял на верховенстве церкви над королями и князьями.

Упорная борьба шла между Гильдебрандом и избранным императором Генрихом IV в вопросе об инвеститурах. Император предпринял попытку низложить Папу, Папа отлучил императора и освободил его подданных от клятвы верности. Императору ничего не оставалось, как с покаянием отправиться к Папе в 1077 г. Три дня император, которого не пустили дальше двора замка, в рубище, босиком на снегу, ожидал прощения. Но позже Генрих поквитался с Папой: в этом ему значительно помогли мощные атаки искателя приключений норманна Роберта Гвискара, обрушившиеся на папские владения.

Следом через одного за Григорием VII идет Урбан II (1088–1099), Папа Первого крестового похода.

На период в полторы сотни лет, начиная с Папы Григория VII, выпало время великих притязаний и усилий церкви. Очищенная и реорганизованная церковь предприняла попытку объединения всего христианского мира.

Образование латинских королевств в Сирии и на Святой Земле, состоявших в церковном общении с Римом, в результате Первого крестового похода означало и начало покорения Римом восточного христианства, кульминацией которого стало правление латинян в Константинополе (1204–1261).

В 1117 г. в Венеции коленопреклоненный император Фридрих Барбаросса (Фридрих I) признал верховенство духовной власти Папы Александра III и присягнул ему на верность. Но после смерти Александра III в 1181 г. очевидным стал своеобразный изъян папства — то, что оно, как правило, доставалось престарелым и немощным людям. Пять Пап нетвердой походкой пришли в Латеран, чтобы умереть в течение десяти лет. Только с приходом Иннокентия III (1198–1216) появился достаточно энергичный Папа для того, чтобы снова взяться за великий труд установления Града Божия.

При Иннокентии III (опекуне императора Фридриха II) и пяти последующих Папах, Римский Папа едва не стал монархом объединенного христианского мира, поднявшись на недостижимую прежде и впоследствии вершину власти. Священная Римская империя была ослаблена внутренними раздорами, Константинополь был в руках у латинян, от Болгарии до Ирландии, от Норвегии до Сицилии и Иерусалима некому было оспаривать верховную власть Папы. Однако это господство было скорее мнимым, чем подлинным. Если во времена Папы Урбана II сила веры была велика в христианской Европе, то ко времени Иннокентия III папство уже утратило доступ к сердцам государей, а вера и совесть народных масс все более обращались против той агрессивной, политиканствующей церкви, какой стало католичество.