Читать онлайн «Человек с Луны». Страница 78

В действительности, конечно, за сто лет произошло немало перемен. По-другому выглядит деревня; хижины подняты на сваи, они больших размеров, с окнами, с бамбуковым полом, с верандами. Появились жилища нового типа лавчонки, церковь, сараи для просушки копры… В повседневный обиход вошли железные орудия — топоры, мотыги, ножи, решетки для костра. Повседневная одежда теперь — приобретенные в лавке рубашки и шорты у мужчин, платья и юбки у женщин. Вообще в быту множество покупных предметов, вплоть до велосипедов и транзисторных приемников. Разумеется, денег у бонгуанцев мало — они выручают их главным образом от продажи копры. Есть начальная школа, и молодежь получает элементарные знания. С папуасами можно теперь поговорить на инджин-инглиш (язык-посредник, распространенный на Новой Гвинее), а с некоторыми и на английском. Перемены видны и в хозяйстве, и в домашнем жизни. Уже больше нельзя говорить о замкнутом в себе Береге Маклая — мир для папуасов расширился…

Если кратко охарактеризовать Бонгу, каким мы увидели его в 1971 году, то наиболее бросилось в глаза причудливое переплетение старого, традиционного, первобытного (описанного Маклаем) с новым, свидетельствующим о неостановимом, но очень сложном и трудном процессе современного экономического и социального развития.

Сто лет назад к папуасам явился человек во всех отношениях для них необыкновенный. У него была белая кожа: согласно мифологии новогвинейцев белизна была признаком далеких предков, — тех, кто когда-то пришел с Луны или кто после смерти пребывал в мире, недоступном живым. "Человек с Луны" — эта характеристика Маклая была подсказана папуасам мифологическими историями об их первопредках. В этом смысле она не была ни случайной, ни выдуманной. Белый человек, как очень скоро обнаружилось, обладал множеством вещей, которых папуасы никогда не видели, и среди них оказались предметы, орудия, очень полезные: ножи и гвозди из неведомого и очень прочного материала, стекло и т. п. И здесь снова на помощь папуасам пришли их: мифы, в которых рассказывалось, что асе необходимые и новые предметы жизни — орудия труда, лодки, музыкальные инструменты и т. п. — были когда-то принесены, изобретены или похищены где-то героями-предками. В науке о первобытном обществе таких персонажей принято называть культурными героями. В глазах папуасов Маклай был подлинным культурным героем, который не только владел многими ценными предметами, но и принес их для общего пользования. Наконец, с точки зрения обитателей берега залива Астролябии, белый человек обладал могущественные способностями: излечивать больных, без труда добывать огонь, стрелять из чудесного оружия и т. д.; они верили, что Маклай, если захочет, может поджечь море, вызвать землетрясение, остановить дождь и многое другое. Всё это были качества, свойственные только великим мифологическим персонажам.

Отсюда становятся понятными некоторые особенности в отношении папуасов к Маклаю: вначале его боялись, но и уважали; в его необыкновенные способности верили, но и остерегались прибегать к их помощи; взгляда его глаз не выдерживали и либо отворачивались, либо даже отходили; женщинам и детям было категорически запрещено видеть его (подобно тому как им вообще не разрешалось общаться с персонажами и предметами «иного» мира); мужчины прибегали к разным уловкам, чтобы испытать его силы и возможности.

Таким образом, имя "каарам тамо" — "человек с Луны" выражало осознание папуасами сущности и происхождения явившегося к ним белого человека. Они, естественно, думали, что Россия — это название Луны на языке Маклая. Расспрашивая о жизни в России, то есть на Луне, они исходили из подсказанных их мифологией представлений, согласно которым жизнь там подобна жизни на земле, но многое там «наоборот».

"Каарам тамо" нельзя приравнивать к божеству. У папуасов не было еще сложившейся системы религиозных представлений о богах, о поклонении им и т. д. Предметами их культов были предки, обитатели мира умерших, мифологические герои, «хозяева» природы.

Отношение к Маклаю осложнялось тем, что многое в нем для папуасов не совпадало с их мифологическими знаниями и даже противоречило этим последним. Они видели в Маклае человека, одновременно и необыкновенного, из «иного» мира, и подобного им. Эту вторую сторону Маклая они определили словами "тамо билен" — "человек хороший" и постепенно всё больше привыкали и привязывались к нему как к хорошему человеку. Кроме того, его стали звать тамо боро боро. На берегу залива Астролябии люди еще не знали разделения на имущих и неимущих, на тех, у кого в руках власть, и кто бесправен. Во всех общественных делах они опирались на нормы и правила традиции, при этом решающий голос имели тамо боро — пожилые мужчины и старики, собиравшиеся время от времени обсуждать разные вопросы. Именно тамо боро решили просить Маклая остаться у них навсегда и стать полноправным членом их общин. Наименование Маклая "тамо боро боро" означало признание его исключительного авторитета.

Со временем папуасы поняли, что белые люди — пришельцы не с Луны, а с каких-то дальних земель. Маклай был первым, кто попытался рассеять их миф об исключительности белого человека, кто предупредил их об опасностях, грозящих со стороны белых, и дал советы, как от этих опасностей уберечься. Десятилетия общения с белыми — представителями колониальной администрации, торговцами, миссионерами, туристами, учеными — не изгладили из исторической памяти папуасов образ Маклая, но в их сознании Маклай утратил черты мифологического персонажа, "человека с Луны", а на первый план выступили качества "хорошего человека", верного друга, с открытым сердцем, с неудержимым желанием быть им полезным, помочь в ожидавшей их тяжкой борьбе за свободу.

Память папуасов о Маклае теперь перестает поддерживаться одной лишь устной легендой. Несколько лет назад в Маданге — административном центре того округа, куда входит Бонгу, были изданы в переводе на английский язык новогвинейские дневники Миклухо-Маклая. Наборщики-папуасы готовили книгу к печати, Ее экземпляры попали и в Бонгу: участники захода "Дмитрия Менделеева" в Порт Константин в 1977 году видели книжку в руках местного учителя — тоже бонгуанца…

В этой книге собрана лишь малая, хотя и очень характерная, часть сочинений Миклухо-Маклая. Центральное место занимают дневники путешествий. Подобно другим мореплавателям и путешественникам, Миклухо-Маклай считал дневники наилучшей формой закреплении и передачи впечатлений, новых сведений и знаний. Над подготовкой дневников для печати он работал исключительно внимательно и много. Ему не удалось завершить в полной мере этого дела, но главную часть он успел выполнить. В мировой литературе путешествий дневники Миклухо-Маклая занимают почетное место: богатство содержания, полнота, точность, детальность (при отсутствии излишних подробностей), прямота суждений и правдивость отличают их. Особая ценность дневников 1871–1872 годов состоит в том, что они с предельной достоверностью отразили труднейший процесс вхождения Миклухо-Маклая в первобытный мир, запечатлели его беспримерный эксперимент по «завоеванию» этого мира без намека на применение какого бы то ни было оружия, кроме терпения, дружелюбия, гуманного отношения. Эти качества делают дневники Миклухо-Маклая явлением мировой литературы и общественной мысли.

Большое значение Миклухо-Маклай придавал предварительным отчетам о своих путешествиях, в которых делился первыми итогами, обобщениями и наблюдениями. Эти отчеты он нередко писал не только для русских, но и иностранных журналов по-немецки, по-английски и по-французски. Благодаря им ученая общественность всего мира узнавала о его делах.

Миклухо-Маклай вел обширную и оживленную переписку — с родными, друзьями, учеными, политическими деятелями. Далеко не все его письма дошли до нас, но те, что сохранились, раскрывают нам облик Миклухо-Маклая. Публикуемые в книге отрывки позволяют отчетливо представить нам его позиции в жизни, черты его характера, взгляды по многим вопросам, отношение к людям, требования, которые он предъявлял к самому себе. Миклухо-Маклай везде и всюду оставался самим собой — стойким ученым, гуманистом, последовательным противником зла, человеком высоких принципов и истинным демократом.

Полностью труды Миклухо-Маклая изданы в собрании сочинений в пяти томах (шести книгах) Академией наук СССР в 1950–1954 годах. Тексты для настоящего издания взяты из соответствующих томов собрания сочинений, за исключением случаев, которые специально оговорены в примечаниях.

Б. Н. Путилов

Желающих более подробно ознакомиться с жизнью и деятельностью Миклухо-Маклая отсылаем к книгам о нем:

Бутинов Н. А. Н. Н. Миклухо-Маклай — великий русский ученый-гуманист. К 100-летию его первой экспедиции на Новую Гвинею. Л., 1971;