Читать онлайн «Всеобщая история кино. Том 1 (Изобретение кино 1832-1897, Пионеры кино 1897-1909)». Страница 100

В конце 1906 года «Гомон» объявил, что он выпускает в продажу свой «эльжедон[159] сжатого воздуха», который в сочетании с хронофоном образовал хрономегафон. Его показывали в Париже и в провинции в 1907–1908 годах. И в Тулузе в этот год для привлечения публики пели шансонетку на мотив «Тонкинуаз»:

Программа в Тулузе содержала кроме классических арий из опер «Кошачий концерт консьержек», пародию-буфф. Но даже в рекламе указывалось, что первые представления прерывались «инцидентами, связанными с поспешностью установки…». Говорящее и поющее кино было еще не готово для того, чтобы войти в обиход.

Но не только Гомон искал решения проблемы говорящего кино. Начиная с 1887 года эти поиски велись и в лабораториях Эдисона с большим упорством, но без успеха, ибо в Вест-Орэндже не хотели разобщать звук и жест, а проблема одновременной регистрации их была еще далека от разрешения. Они, однако, выпустили вивафон, оксетофон Парсона и т. д., но ни один из этих аппаратов, так же как биофоно 1903 года или кино-графо-театр Менделя 1904 года, не сумел осуществить «полной синхронизации», как говорилось в рекламе. Кино-графо-театр был результатом неустанных трудов Анри Жоли.

«Война патентов», объявленная Эдисоном в 1897 году, свирепствовала в Америке 10 лет. Главные соперники остались лицом к лицу и обладали неиссякаемыми силами. И «Байограф» и Эдисон, поддерживаемые влиятельными финансовыми кругами, не страшились ни борьбы, ни процессов. Не то было с мелкими компаниями. Они боялись, что адвокатская контора «Дайер и Дайер» того гляди направит к ним судебных исполнителей, которые конфискуют их фильмы и аппараты от имени компании «Эдисон».

«Вайтаграф», несмотря на свое растущее влияние, оставался по-прежнему в подчинении у Вест-Орэнджа. Любин, подделыватель и контрабандный торговец фильмами, вернувшись опять в Америку, жил все время на грани нарушения законов. Спур и Андерсон, основав свою компанию «Эссеней», благоразумно отправили своих операторов и актеров в Калифорнию, подальше от местонахождения компании «Эдисон». Клейн, начавший совместно с фирмой «Калем» выпускать фильмы, чувствовал себя до некоторой степени в привилегированном положении, так как он был главным покупателем фильмов «Эдисона» для Востока. Бывший мебельщик, называющий себя полковником, Селиг увеличил благодаря «никелевой лихорадке» свои доходы, но тут же навлек на себя преследование «Дайера и Дайера».

Полковник Селиг был на грани банкротства в 1905 году, когда Эптон Синклер предпринял громкую кампанию против Филиппа Армура, свиного короля. Селиг как раз снял за два года до этого хронику о бойнях и консервных заводах Чикаго, показывающую их первоклассную организацию. Армура, чтобы ответить Синклеру, заказал десятки копий фильма и бесплатно демонстрировал его в «никель-одеонах». Таким образом, Селиг был спасен от треста «Эдисон» другим трестом и мог вздохнуть свободнее.

Но 24 октября 1907 года полковник Селиг испытал еще большую тревогу. Судья Калтшит, председатель государственного суда в Чикаго, осудил его за применение киноаппаратов, сконструированных в обход патентов Эдисона.

Суд в Чикаго представлял из себя высокую инстанцию, и с его помощью Эдисон мог запретить съемки любому предпринимателю. Среди профессионалов поднялась паника.

«Эдисон» атаковали с другого фронта. Начиная с 1907 года пресса вела яростную кампанию против безнравственности кино; особенно сильны были эти нападки в Чикаго — главном центре проката и демонстрации фильмов.

«Чикаго трибюн», которая называла себя «самой большой газетой в мире» и бывшая тогда, как и теперь, органом фамилии Мак-Кормик[160], статьей, пышущей негодованием, развязала войну против «никель-одеонов».

В подтверждение своих обвинений газета приводила программы «никель-одеонов» Чикаго, в которых фигурировали «Барометр Купидона», «Голубка старого ловеласа», «Флирт на берегу моря» и т. д.

Джордж Клейн, импортер европейских фильмов, которые составляли большую часть этого черного списка, напрасно пытался защитить «никель-одеоны», приводя в пример такие моральные и поучительные сюжеты, как «Золушка», «Страсти» и «Чудеса Канады». Он напоминал также, что и в церквах и в школах показывают кинофильмы.

Кампания все же продолжалась, к ней присоединились мощное «Общество защиты детей» и «Народный институт», который с помощью анкет собрал мнения о «никель-одеонах». 4 ноября 1907 года, за две недели до принятия судом решения, направленного против «Селиг», полиция Чикаго учредила цензуру на фильмы, которой до тех пор еще не было в Соединенных Штатах.

Только что родившись, цензура уже стала подавлять «безнравственность». Она запретила социалистической партии Америки демонстрацию на съезде фильмов, изображающих «антагонизм между бедными и богатыми, борьбу эксплуатируемых против эксплуататоров». Потом, в декабре 1907 года, цензура сняла с экранов фильм, наполненный чудовищными преступлениями, под названием «Макбет», относительно которого «Вайтаграф» утверждал, что наиболее «кровавые» эпизоды создал некий Шекспир.

Двойное нападение цензуры и юриспруденции потрясло прокатчиков фильмов, и беспокойство их выразилось в созыве конгресса, состоявшегося в ноябре 1907 года в Питтсбурге. Они сообщили Вест-Орэнджу, что готовы выслушать условия компании «Эдисон».

Новый съезд прокатчиков состоялся в Чикаго в 1907 году, и Фрэнк Дайер объявил участникам съезда требования Вест-Орэнджа, которые заключались в том, что каждый, желавший взять для проката фильм, должен был под угрозой судебного преследования платить дань Вест-Орэнджу. Согласно решению суда от 24 октября 1907 года, Дайер прибавлял, что по своему усмотрению он может вообще запретить демонстрацию кино в США на 10 лет.

Прокатчики в большинстве своем были людьми некультурными и без положения в обществе. Они были подавлены аргументацией известного юриста, агенты которого уже в течение 10 лет гонялись за прокатчиками и кинопромышленниками, вовлекая их в разорительные процессы. Они подчинились: было решено, что через 2 месяца они услышат окончательные решения компании «Эдисон».

В стране, где большая часть фильмов продавалась прокатчикам, поражение прокатчиков означало поражение производственников. На другой день главы кинофирм собрались в одной из гостиниц города. Полковник Селиг, Стюарт Блэктон из «Вайтаграфа», Спур из «Эссеней» поручили Джорджу Клейну войти в сношение с грозным Джилмором, главным директором компании «Эдисон», и договориться с ним об условиях почетного мира.

Джордж Клейн пошел к Джилмору в ноябре 1907 года и, к своему удивлению, был встречен любезно и даже сердечно. Джордж Клейн ошибается, если он думает, что Эдисон хочет гибели своих конкурентов, компания желает только договориться ко всеобщему благу.

На перемену позиции Вест-Орэнджа отчасти повлиял пленочный магнат Джордж Истмен.

Заводы «Истмен — Кодак» обладали тогда почти полной монополией на изготовление пленки. Французская промышленность в лице Люмьера изготовляла немного пленки, в Англии было только мелкое предприятие Блера в Футе Крей. В Германии еще не было лицензии. 90 процентов пленки, употребляемой во всем мире, выпускалось фирмой «Кодак».

Позиция Истмена отличалась от позиции, которую занимал Джилмор с 1895 года и которая послужила основой для «войны патентов». Джилмор хотел образовать трест, который обеспечил бы Вест-Орэнджу монополию на производство и печатание фильмов. Истмен, наоборот, ставил условием образование картеля группировки ведущих кинофирм под эгидой Эдисона.

С согласия Джорджа Истмена и Шарля Патэ в «республиканском центре», Нью-Йорке, состоялся деловой банкет. Джилмор пригласил на банкет представителей «Калема», «Вайтаграфа», «Любина», «Селига», «Эссеней», «Актографа», а также Берета, страсбургского предпринимателя, агента «Патэ» в США, и Гастона Мельеса. Девять компаний быстро пришли к соглашению, которое было утверждено в начале января 1908 года в отеле «Астор». Картель, о котором мечтал Истмен, был сформирован. Каждый из участников обязался вносить полпроцента с фута проданного фильма компании «Эдисон», что должно было приносить ей несколько сотен тысяч долларов в год.

18 декабря 1908 года Кеннеди (директор «Байографа») и Дайер (адвокат Эдисона) собрали вместе фабрикантов в отеле «Бриворт» на 5-м Авеню, чтобы объявить им, что великий мир положил конец «войне патентов». Все поздравляли друг друга, обменялись подписями. В величайший в истории кино союз объединилось девять компаний: «Эдисон», «Байограф», «Вайтаграф» «Любин», «Селиг», «Эссеней», «Калем», «Патэ» и «Мельес». Все вместе они образовали «Моушн пикчерс патент компани» — МППК, которая одна только могла производить и продавать фильмы на всей территории Соединенных Штатов.