Читать онлайн «Полная история христианской церкви». Страница 93

Язычество так и не смогло ничем отразить эту силу христианской веры. Если раньше оно имело на своей стороне внешнюю силу, то теперь и она изменила ему.

Христианская вера, все больше и больше распространяясь, вытесняла везде язычество. Указ Феодосия запретил на Востоке жертвоприношения. Во всех восточных областях разрушались капища, а вместо них строились христианские церкви.[180] Обнаруживались обманы идольских жрецов, которые ради своих выгод прельщали суеверный народ разными хитростями, и язычники переставали им верить. В некоторых городах Сирии язычники, впрочем, встали на защиту своих богов и умертвили несколько христиан. Но вообще сопротивление было довольно слабым. Уже везде численность христиан превышала число язычников и постоянно увеличивалась. Только в Александрии произошли большие беспорядки по поводу низвержения капищ.

Александрийские язычники, раздраженные обличениями епископа Феофила,[181] схватили нескольких христиан, замучили их и предали смерти. Весь город пришел в волнение, на улицах происходили кровавые схватки. Наконец главные зачинщики мятежа затворились в храме Сераписа и, делая временами вылазки, брали в плен христиан, вынуждали их совершать языческие обряды, предавали истязаниям и казнили. Напрасны были все усилия гражданских властей, напрасно египетский префект с военным отрядом убеждал мятежников к покорности, угрожая им строгостью закона. Мятежники за стенами храма считали себя в безопасности и считали, что никто не решится употребить против них силу, потому что храм Сераписа был предметом благоговейного почитания для всего Египта. Действительно, префект не предпринял ничего, а дал знать о случившемся императору Феодосию.

Храм Сераписа — одно из самых обширных и самых богатых языческих зданий — стоял на высокой, искусственной горе и был окружен со всех сторон великолепными галереями и зданиями, где жили жрецы и другие служители богов. Сто мраморных ступеней вели к нему. Он, действительно, мог служить неприступной крепостью. Особенно же охраняло его от всякого враждебного посягательства суеверное благоговение всего Египта, и не только Египта. С поклонением богу Серапису соединялось обожествление реки Нила. Как известно, в знойном Египте почти не бывает дождей и весь годовой урожай края зависит от большего или меньшего разлива Нила, который в августе и сентябре затопляет всю низменную часть Египта и илом, оставшимся после разлива, придает почве плодородную силу. С незапамятных времен египтяне воздавали Нилу божеские почести, совершая в его честь торжественные обряды и жертвоприношения. Эта провинция снабжала хлебом часть Малой Азии и Константинополь, а потому неурожай там являлся всеобщим бедствием. Поэтому-то поклонение Серапису не ограничивалось одним Египтом, и в великолепном александрийском храме встречались и египтянин, боготворящий Нил в лице бога Сераписа, и грек, для которого тот же идол был олицетворением плодородной силы природы. Эти обряды в честь Нила долго сохранялись, несмотря на быстрое распространение христианской веры, и сравнительно недавно были запрещены Феодосием к крайнему неудовольствию язычников. Каков же был ужас язычников, когда пришел ответ императора на донесение египетского префекта! Феодосии писал, что не хочет мстить за смерть христиан, сподобившихся славной, мученической кончины, но повелевает разрушить храм Сераписа, а статую — раздробить на куски для раздачи бедным.

Серапис. II в. н. э.

Этот указ вызвал негодование языческой партии, но делать было нечего. Сам префект во главе воинов должен был содействовать христианскому епископу в разрушении храма. В назначенный для этого день огромная толпа народа последовала за епископом и префектом, которые шли исполнить приговор царя. Осмотрели все тайные ходы, находившиеся под сводами храма, жилища жрецов, библиотеку, собранную Птолемеем, и наконец вошли в само святилище, где стояла колоссальная статуя Сераписа, предмет благоговения и страха в течение многих веков. Этот кумир был отлит из всех известных металлов: золота, серебра, меди, олова, чугуна, весь обложен драгоценными камнями; змей — символ вечности — обвивался вокруг него. Перед кумиром толпа остановилась, объятая страхом, потому что у язычников существовало поверье: тот, кто дерзнет коснуться кумира Сераписа, будет немедленно поражен смертью, а затем и мир разрушится, и все стихии возвратятся в первобытный хаос. Долго никто не решался исполнить приказание императора и поднять руку на идола. Наконец один воин отважился ударить его молотом.

Язычники в безмолвном ужасе ожидали его казни. Но так как не последовало никакого проявления гнева со стороны Сераписа, то ободренный этим воин решился приставить лестницу, взобрался по ней на плечи идола и сильно ударил молотом по голове. Голова покатилась, послышался глухой шум. В ужасе ждали, что будет, но на смену ужасу пришел общий хохот, когда из статуи высыпало целое полчище крыс, которые, встревоженные в своем мирном убежище, теперь разбежались по храму. Тут уже все бросились на кумира. Каждый рубил чем попало, и так долго уважаемого идола разбили на мелкие части. Тем и кончилось поклонение Серапису.[182]

Язычники, однако, были в страхе и беспокойстве. «Что, — думали они, — если разгневанный бог захочет мстить за поругание святыни и Нил не разольется?» Настала пора, когда обыкновенно вода в Ниле начинает прибывать. Весь Египет был в тревожном ожидании. Вода не прибывала, и народ стал роптать. Египетский префект, боясь волнения, послал просить у императора позволение совершить установленный обряд в честь Нила, чтобы тем умилостивить разгневанного бога. Феодосии отвечал, что если урожай Египта зависит от языческого обряда и должен быть куплен неверностью Богу истинному, то лучше остаться без хлеба. Господь оправдал и наградил его твердую веру. Не успел еще ответ его дойти до Александрии, как Нил поднялся выше, чем когда-либо, и урожай был обильнейший. Это нанесло последний удар языческому суеверию.

Действуя решительно в пользу христианской веры на виду у всех, умел ли Феодосии одерживать самые трудные победы над собой? Умел ли приводить себя самого в послушание Христу и силой христианской веры смирять в себе порывы страстей? Некоторые события периода его царствования могут послужить ответом.

Император Феодосии Великий

Из-за войны Феодосии увеличил налоги в некоторых областях. В Антиохии эта мера вызвала сильное неудовольствие, которое усилилось тем, что сборщики податей поступали порой очень жестоко. Вспыхнул мятеж, и разъяренный народ бросился с угрозами к дому градоначальника, а оттуда — на площадь, чтобы низвергнуть статуи императора, умершей императрицы[183] и двух сыновей их, и с ругательствами волочил их по улицам. Войско усмирило мятеж; главные зачинщики были схвачены, другие рассеяны. За этим взрывом страстей последовали уныние и страх. Городские власти строго обошлись с захваченными мятежниками, а от царя все ожидали еще более строгих распоряжений, потому что знали, что он чрезвычайно раздражителен. Вся Антиохия была в страхе. Обратились к престарелому епископу Флавиану и умоляли его ехать в Константинополь, чтобы увещаниями постараться смягчить справедливый гнев царя.

Флацилла, жена Феодосия Великого

Святой старец предпринял путешествие. Но не скоро последовал ответ. Между тем жители Антиохии находились в самом ужасном, тревожном состоянии. В это время был в Антиохии священник, хотя и недавно посвященный, но уже успевший приобрести славу и влияние своим красноречием и святой жизнью, — знаменитый Иоанн Златоуст.

Он один ободрял, утешал народ. Не извиняя преступления антиохийцев, старался возвысить их души над всяким земным страхом и внушить им то мужество и спокойствие, которые истинный христианин, твердо уповающий на Господа, должен сохранять во всех житейских событиях. Он напоминал им о едином Всесильном Утешителе, убеждал больше бояться преступления, чем наказания, потому что для христианина только одно страшно — гнев Божий, остальное же — ничто, даже сама смерть не страшна, потому что она — начало вечности. Он уговаривал народ стараться умилостивить Господа раскаянием, исправлением жизни, исполнением Его святой воли. Народ толпился в церкви, где проповедовал Иоанн, площади, театры, цирки, обыкновенно привлекавшие суетных антиохийцев, были теперь пусты; только молитва и поучения Иоанна могли смягчить общую скорбь. По городу ходили страшные слухи. Рассказывали, что император в гневе решил истребить Антиохию с ее жителями и что уже близки воины, которым поручено исполнение приговора. Множество жителей бежало. Наконец приехали два царских сановника с поручением произвести строжайшее следствие и объявить, что Антиохия лишена преимуществ столицы. Началось следствие. Знатнейших граждан предали суду. Употреблялись страшные пытки, чтобы вынудить признания. Вопли, плач жен и матерей оглашали улицы. Иоанн беспрестанно являлся в судилища, чтобы ободрять несчастных и молить судей об их пощаде. Иноки, жившие в окрестностях Антиохии, поспешили в город, лишь только услышали о бедствии. Они являлись в судилища и просили за виновных с мужеством людей, готовых идти на смерть за братьев. Наконец Иоанн и они убедили судей не совершать казней, пока не придет ответ от посольства Флавиана. «Низвергнутые статуи опять воздвигнуты, — говорили они, — но если вы предадите смерти образ Божий, кто же воскресит погибших и возвратит души телам?»[184]