Читать онлайн «Полная история христианской церкви». Страница 78

А когда война окончилась и он стал свободен, то принял Святое Крещение.

Преподобный Моисей Мурин. Фрагмент иконы. Конец XV века. ГТГ

Вскоре Пахомий пожелал пустынножительства. Он пошел в Фиваидскую пустыню и стал просить одного старца, Паламона, принять его в ученики. Паламон вначале отказал, считая его слишком юным для трудной, пустынной жизни (ему было около 22 лет), но Пахомий настаивал, обещая безропотное послушание. Старец принял его и строгим искусом готовил к трудам пустынной жизни. Он налагал на него тяжкие работы, требовал полнейшего отречения от собственной воли. Пахомий исполнял все охотно, все более и более воспламенялся любовью к Богу и жаждал трудов и страданий за Христа, так много пострадавшего за нас.

Подле горы, где жили Паламон и Пахомий, была необитаемая пустыня, поросшая терновником и травой. Пахомий часто ходил туда за дровами. Работая, он обычно молился. Однажды он отошел довольно далеко, достиг места, назывемого Тавенной, на берегу Нила. Остановившись для молитвы, вдруг услышал голос: «Поселись здесь и выстрой монастырь; к тебе соберется много иноков». Вслед за тем предстал перед ним Ангел, державший в руке доску, на которой был написан устав иноческой жизни.

Паламон, когда узнал о случившемся, благословил Пахомия на отдельное жительство и сам помог ему устроить келию в Тавенне; впрочем, до самой смерти старца Пахомий руководился его наставлениями.

Преподобный Пахомий Великий. Никольский храм, село Якшур-Бодья. Фрагмент росписи ротонды. 2001 г.

К Пахомию вскоре пришел его брат, тоже принявший христианскую веру, и они стали жить вместе и строить келии для принятия иноков, ибо Пахомий твердо верил пророческим словам. Когда брат убеждал его не слишком распространять постройки, Пахомий сначала не мог удержаться от гнева, но тотчас каялся и со слезами молил Бога о прощении и помощи. «Как дерзну я руководить других, — восклицал он, — когда не умею побеждать себя? Господи, помоги мне! только с помощью Твоей могу я сотворить угодное Тебе!»

После смерти брата Пахомий остался один, но продолжал строить. Ему, как и Антонию, надо было узнать трудности уединенного жития, чтобы окрепнуть духом и быть в состоянии наставлять и руководить других. Через несколько лет стали вокруг него собираться подвижники, и число их возрастало с каждым годом. Все вместе работали, молились, и Пахомий трудился больше всех. Недалеко жили поселяне; Пахомий обратил их в христианство и, выстроив для них церковь, предлагал им поучения в простых, доступных для них выражениях.

Когда уже собралось очень много подвижников, Пахомий написал устав, довольно строгий, предписывающий прежде всего полнейшее отречение от собственной воли. Иноки были разделены на разные монастыри; через несколько лет монастырей насчитывалось уже девять, а монахов — более десяти тысяч. В каждом монастыре был начальник, но они состояли под управлением Пахомия, который посещал их поочередно. Все работы, нужные для монастырей, исполнялись иноками, которые обучались различным ремеслам. За трапезой, за работой братья должны были хранить строгое молчание и внутренне творить молитву или размышлять о каком-нибудь изречении из Писания. Священное Писание изучалось тщательно. Никто из иноков не мог быть священником, чтобы не иметь какого-либо преимущества над другими. Прп. Пахомий и сам для себя не терпел никакого отличия, почитал себя великим грешником и смотрел на начальническую власть как на обязанность служить всем.

Господь даровал ему силу творить чудеса, исцелять больных, узнавать тайные помышления, но он не гордился этим, а всю жизнь хранил глубокое смиренномудрие.

Однажды некоторые язычники сказали Пахомию:

— Если ты воистину человек Божий и твердо веруешь в Бога, то пройди по воде, как по суху.

— Я не прошу у Бога силы творить чудес, ибо это не христианский помысл, — отвечал Пахомий. — Надеюсь на милость Божию, а не на свои дела; и желание мое — не по водам ходить и творить чудеса, но всегда сокрушаться о грехах моих и получить помощь Божию, чтобы смиренно достигнуть спасения.

Иноков он тоже отклонял от желания совершать необыкновенные подвиги, считая это желание проявлением гордости и тщеславия. Падших и согрешивших увещевал наедине, с великой любовью. В его обителях принимались на воспитание и дети, и о них было особенное попечение. На противоположном берегу Нила сестра Пахомия основала женский монастырь, находившийся тоже под его управлением.

Много в Тавенне считалось благочестивых братий, прославившихся святой жизнью. Но незадолго до кончины прп. Пахомия Господь открыл ему в видении, что впоследствии Тавенна опустеет и в ней оскудеет благочестие. Это очень опечалило подвижника, и он со слезами молил Бога отменить этот приговор. Во время молитвы явился ему Христос и обещал, что его духовное семя не оскудеет вовеки. Действительно, в той стране, где подвизался Пахомий, вера христианская оскудела, иночество исчезло, но правила и наставления его живы, и доныне ими руководствуются подвижники.

Прп. Пахомий скончался 57 лет от роду, в 348 году. Между его учениками особенно славились Феодор Освященный, Орсисий, Петроний. Феодор пришел в монастырь четырнадцати лет. Он помышлял только о жизни загробной, о вечном блаженстве, беспрестанно молился и изучал Священное Писание. Пахомий горячо любил его и называл сосудом избранным, полным Духа Божия. Он часто поручал ему делать поучения инокам. Впоследствии Феодор сделался начальником Тавеннского общества.

Строгая иноческая жизнь привлекала и женщин. Одушевляемые желанием служить Богу, они с радостью оставляли мир, избирали строгую подвижническую жизнь и с терпением и самоотвержением проходили этот трудный путь. Жена Аммона, сестры Антония и Пахомия основали женские обители; множество девственниц трудилось в пустынных келиях. Некоторые женщины-язычницы, проводившие жизнь бесчестную и порочную, обращаясь к Богу, старались загладить свои грехи строгими подвигами покаяния, трудами, лишениями, делами милосердия, — такие, как преподобные Пелагия, Евдокия и другие.

Основательницей женского иночества считается Синклитикия. Она родилась в Александрии, в христианском семействе, богатом и знатном. Она была прекрасна собой и могла ожидать в мире блестящей участи, но с ранних лет полюбила Христа больше всего и постоянно старалась служить Ему. Среди роскошного дома она искала труда и лишений, молилась беспрестанно, хранила строгий пост. После смерти родителей раздала бедным все, что имела, призвала пресвитера, остригла волосы в знак отречения от мира и вместе со своей слепой сестрой поселилась в надгробном памятнике. Тут она вся отдалась молитве. Многие благочестивые вдовы и девы пожелали следовать ее примеру и поселились около нее. Они просили у нее наставления, но подвижница указывала им на Священное Писание как на единственный источник мудрости и благодати. Впоследствии, впрочем, уступив их просьбам, она сделалась их руководительницей. Вот как начинается одно ее поучение: «Дети, все мы знаем, как спастись, но по собственному нерадению оставляем свое спасение. Прежде всего, нужно сохранить сии заповеди: возлюби Господа Бога твоего всей душой и ближнего твоего, как самого себя. В сих заповедях лежит основание закона; и в них же живет полнота благодати. Хотя изречение кратко по словам, но велика и неисследима сила, заключающаяся в нем. Все душеполезное есть следствие сих заповедей. И потому вот где спасение — в двоякой любви».

Тяжелая болезнь постигла Синклитикию. Она лишилась слуха и зрения, рак распространился по ее лицу, но она терпеливо переносила свои страдания, не переставая славить и благодарить Бога. За три дня до смерти она имела небесное видение, предсказала свою кончину и мирно почила в глубокой старости.

Афанасий, Антоний, Пахомий и другие отцы писали послания и наставления девственницам, очень уважая их за святую жизнь. Число девственниц, посвятивших себя Богу, в Египте было огромным. На Западе в это время подвижничество было еще малоизвестно. Но Афанасий, в бытность свою в Риме, возбуждал своими рассказами ревность у тамошних христиан и тем положил начало иночеству и подвижнической жизни на Западе.

Нигде иночество не распространялось так быстро, таким неудержимым потоком, как в Египте. Огромные, знойные пустыни, горы, изрытые древними гробницами, пещеры и каменоломни — всё заселялось подвижниками. Развалины идольских капищ и остатки надгробных памятников превратились в обители. Те самые места, где совершались суеверные обряды идолопоклонства, теперь оглашались псалмами и духовными песнями, освящались молитвенными подвигами отшельников. Ливийские горы и окрестности городов Мемфиса, Арсиноя, Канопа, Ликополя, Александрии были заселены иноками, жившими в монастырях или в отдельных кельях. Руфин считал, что только в городе Оксиринхе было до 10 000 иноков и до 20 000 девственниц. Заметим, кстати, что нигде идолопоклонство не достигло такой крайней степени, как в Египте: боготворили животных, растения, реки. Казалось, что подвигами сурового подвижничества Египет теперь хотел искупить тяжкий грех идолопоклонства. Церковь почтила эту ревность, вспоминая о ней в священной песни: «Радуйся, Египет верный; радуйся, Ливия преподобная; радуйся, Фиваида избранная; радуйся, всякое место, град и страна, воспитавшие граждан Небесного Царствия, возродившие их в воздержании и болезнях и показавшие их Богу совершенными мужами желаний! Они явились светилами душ наших, просияв мысленно во все концы зарею чудес и знамениями своих деяний».