Читать онлайн «Полная история христианской церкви». Страница 74

Чтобы примирить враждующие партии, Констанций хотел созвать Вселенский Собор, но это не получилось. Были созваны в одно время два собора: один для западных епископов в Римини, другой для восточных в Селевкии. Спорили ариане и полуариане, но оба собора имели печальный итог. Обманутые арианами, которые ловко употребляли двусмысленные выражения, отцы соборов подписали неправославный символ, в котором слово «единосущный» было заменено словом «подобосущный». Те из епископов, которые не соглашались, были отправлены в ссылку.

Во все это время Афанасий не оставался праздным в своем убежище. Он постоянно следил за делами Церкви, о которых через друзей получал известия, и на все возникшие вопросы отзывался из пустыни. Он писал увещания к своей любимой пастве, в письмах к Серапиону излагал истинное учение Церкви о Божестве Святого Духа, в «Четырех словах против ариан» с великой силой обличал и опровергал лжеучение, описывал действия ариан, некоторые соборы.[143] Верующие принимали с радостью каждое его слово как победоносное оружие против лжеучений. Таким образом, он в глубине пустыни жил и действовал на общую пользу, и меры насилия не вредили истине; она распространялась вопреки всему. «Изгнанные пастыри, — писал Афанасий, — обратили самое заточение в пользу своего служения.

Проходя страны и города, они благовествовали истинную веру, хотя и были в узах; обличали Ариеву ересь. Таким образом, выходило противное тому, чего желали гонители. Чем далее было место заточения, тем более возрастало отвращение к арианам, и самое заточение было проповедью против арианства».

Не одни волнения и раздоры, произведенные арианами, нарушили мир Церкви. В Африке не прекращался раскол донатистов. Раздраженные некоторыми строгими мерами, донатисты дошли до крайнего исступления. Величая себя единой апостольской Церковью, они предавали анафеме православных, не признавали никаких епископов, кроме своих, и силой оружия поддерживали свои притязания. Напрасно Соборы старались вразумить донатистов и возвратить их Церкви. С каждым годом их упорство усиливалось. Разделившись на секты, они враждовали между собой и производили страшные беспорядки; целые селения восставали одно на другое под предлогом борьбы за чистоту веры. Толпы неистовых поселян, называвшихся циркумцеллианами, бродили по всей стране с мечом и огнем: жгли, грабили, резали, восставали против всякой власти, против всякого установленного порядка. То с неистовыми кликами, то с пением гимнов совершали они страшные жестокости и, наконец, в порыве дикого изуверства, просили себе смерти, сами бросались на мечи, считая смерть от руки врага желанным жребием и священным мученичеством, которое доставит им венец славы. Силой оружия волнения, производимые циркумцеллианами, на некоторое время усмирили, но раскол в Африке продолжался еще долго.

В Персии Церковь тоже перенесла страшное гонение. Персидский царь Сапор сначала смотрел довольно равнодушно на распространение новой веры в своей империи, и число христиан быстро умножалось. Но персидские волхвы (или маги) и иудеи ненавидели их, и когда между Сапором и Констанцием разгорелась война (343), то они старались представить христиан предателями и уверяли царя, что они сообщают врагам все, что делается в Персии. Тогда Сапор стал жестоко преследовать всех, кто не соглашался отречься от христианской веры. Однажды он призвал к себе Ктезифонского епископа Симеона и стал убеждать его отречься от Христа и поклониться солнцу и огню. Симеон отказался: «Пока я мог исполнить повеления твои, не изменяя Богу, я во всем был тебе покорен; но если ты требуешь, чтобы я поклонился солнцу, то я лучше согласен умереть, ибо это противно заповеди Господней».

Сапор осудил епископа на смертную казнь. Выходя из дворца, Симеон встретил бывшего воспитателя царя, Усфазада. Тот был когда-то христианином, но недавно, из угодливости царю, изменил своей вере; он жил при дворе в великом почете. Увидев Симеона, Усфазад встал и поклонился, Симеон же, отвернувшись, стал укорять его за отступничество. Слова епископа запали в сердце Усфазада и пробудили в нем раскаяние; он заплакал. «Если от меня отвернулся Симеон, — подумал он, — то как взглянет на меня Создатель мой, от Которого я отрекся?» Он тотчас же пошел к царю и сказал ему: «Я вдвойне виноват: перед тобою, которого обманул притворным исповеданием, согласясь из страха поклониться солнцу, и перед Создателем моим, от Которого я отрекся. Каюсь в этом и отселе хочу поклоняться Создателю, а не созданию».

Сапор изумился и стал увещевать старца не печалить его и не идти на верную смерть, но Усфазад спокойно выслушал приговор, не молил о пощаде, а просил только объявить всенародно, что он умирает за исповедание христианской веры. Он хотел этим поправить грех своего отступничества и ободрить христиан своим примером. Царь же охотно согласился, думая, что христиане устрашатся, когда увидят, что он не пощадил даже любимого наставника.

Христиане, напротив, обрадовались, когда узнали, что Господь опять призвал к себе отрекшегося Усфазада. Старца казнили, и христиане стали безбоязненно готовиться к смерти. В Великую Пятницу вывели на казнь, вместе с Симеоном, до ста христиан, большей частью из духовенства. Симеон ободрил их, напомнив про вечную жизнь. Один только престарелый пресвитер обнаружил некоторую боязнь. Царский сановник, присутствовавший здесь, сказал ему: «Недолго, старец, тебе страдать, закрой глаза и мужайся, ибо скоро увидишь свет Христов». Из этих слов узнали, что и сановник — христианин. Донесли об этом царю, который повелел казнить сановника и его дочь. Все скончались, славя Господа.

Гонение все усиливалось. Предали казни двух сестер Симеона, обвинив их в волшебстве. А через год после этого, в день Пасхи, до тысячи христиан были казнены за свою веру; в числе их находился любимец царя, евнух Азат. После этого гонение несколько смягчилось, но впоследствии возобновилось опять. Историки считают, что в долголетнее царствование Сапора казнили около 300 лиц духовного звания и до 16 000 мирян.

Сила христиан обнаружилась не только в твердости их среди гонений. Сапор был изумлен их мужеством, когда (в 348 году) стал осаждать сирийской город Низибию, прежде уже не покорившийся его полчищам. Низибийский епископ, св. Иаков, и его ученик Ефрем увещаниями ободряли осажденных. С молитвой и пением псалмов обходили они стены города, и Бог чудесным образом помог верным Своим служителям. Внезапно облако насекомых налетело на вражье войско; лошади и слоны, бросившись в стан, произвели страшное смятение. Персидскому войску представился призрак самого императора, сражавшегося будто на бойницах; оно упало духом. Военачальники были принуждены снять осаду, и персы удалились.

Тяжкое гонение вытерпели христиане и в Армении. Находившаяся среди двух сильных держав, греческой и персидской, волнуемая междоусобиями после смерти Тиридата, Армения должна была искать покровительства соседей. И как только отдавала предпочтение одной из враждующих между собой держав, то подвергалась нападениям со стороны другой. Особенно страдала она от персов, которые старались возвратить ее к прежней вере, огнепоклонству. Когда в 340 году Сапор стал жестоко преследовать христиан, то в Армении сжигались христианские книги, и персидские маги обходили всю страну, под страхом смерти принуждая христиан к отречению. В этих трудных обстоятельствах истинным отцом своей паствы и спасителем отечества был армянский патриарх Нерсес, справедливо прозванный Великим. Он усмирял междоусобие, внушал бодрость упавшим духом, наставлял, увещевал, однажды своим посредничеством даже помирил с армянским царем греческого императора, который уже собирался послать свои войска в Армению; в другой раз умолил императора подать помощь несчастной стране. Великий патриарх умер от яда, по приговору недостойного царя Папа (384).

Не забудем упомянуть, что при Констанции же (в 3 51 году) было в Иерусалиме чудное знамение. Седьмого мая, около третьего часа дня, явился над Голгофой и до горы Елеонской большой сияющий крест. Все христианское население города поспешило в церковь, чтобы воздать хвалу Богу. Святой епископ Кирилл в послании к царю описал это чудное явление, и Церковь положила праздновать ежегодно память об этом событии.

Святой Кирилл Иерусалимский, скончавшийся в 386 году, оставил несколько назидательных сочинений. Особенно замечательны его «Огласительные поучения», содержащие изложение догматов веры, объяснение Таинств и описание церковных обрядов. Эти сочинения весьма важны для Православной Церкви, ибо мы в них можем найти подтверждение того, что и доныне хранятся в чистоте постановления и обычаи древней Церкви.

Пустынное подвижничество, начало которому было положено среди гонений, быстро развилось в IV веке. Развилось и иночество; возникло много обителей и пустынных, отшельнических келий. Отрекаясь от мира и всех его радостей, ревностные христиане удалились в пустыни, чтобы в постоянной молитве устремлять к Богу все чувства и помышления свои и всецело покорить Ему свою волю. Этим трудным путем отречения они служили святой истине, ибо примером доказывали суетному миру силу своей веры, для которой жертвовали всем, утверждали превосходство благ духовных над всеми земными благами. Отказавшись от мира, они находили высшую отраду в близости души к Богу. Пример их действовал сильно, и пустыни заселялись все больше и больше.