Читать онлайн «Полная история христианской церкви». Страница 131

Поверил ли этой басне Карл Великий или нет, только представленный ему пример Константина не побудил его уступить папе своих государственных прав на итальянские области, как не уступил их и Пипин. Папы получили только право пользоваться доходами с так называемой церковной области и принимать некоторое участие в назначениях на судебные должности. Но высший надзор за делами, собственно управление, был в руках наместников (missi domini), которых франкские короли держали в Риме и в других городах. Папы, как и другие подданные, должны были присягать в верности государю. Таким образом, папы сначала нисколько не были полными владельцами и государями церковной области и только позднее достигли этого. Но в отношении к восточным императорам папы сделались с этих пор вполне независимыми. Они стали говорить смелее, опираясь на свое новое величие, и с каждым годом предъявляли все больше и больше притязаний на главенство во всей Церкви. Когда в 787 году папу Адриана I известили о созвании Седьмого Вселенского Собора, приглашая принять в нем участие, то он в своем ответе ясно выразил притязания на главенство, повелительно требовал возвращения Иллирика, укорял за назначение патриархом Тарасия и в назидание Востоку указывал на покорность франкского короля папскому престолу — покорность, якобы за которую Господь наградил его победами. Но, как и прежде, притязания эти не были признаны Востоком.

Умер Адриан. Его преемник Лев III (795–816) поспешил в верноподданническом письме к Карлу испросить покровительства сильного государя Франции, Германии и Италии. Это покровительство было для него тем более необходимо, что папский престол достался ему не без борьбы. Он имел против себя многочисленную партию, обвинявшую его в преступлениях, и скоро изведал ее силу. Во время церковного торжества вооруженные враги напали на него и нанесли ему жестокие раны. Он с трудом спас свою жизнь и, поспешно оставив Рим, отправился искать защиты у Карла, который был тогда в Германии, на сейме в Падерборне. Туда прибыли и обвинители его. Карл, выслушав их, взял сторону Льва, и отряд французских воинов снова возвел Льва на папский престол. Сам Карл вскоре за тем прибыл в Рим, чтобы окончательно обсудить дело. Епископы объявили, что наместник Петра не может подлежать суду. Довольствовались тем, что папа торжественно поклялся в своей невинности и в несправедливости возводимых на него обвинений. Карл осудил его врагов на изгнание и заточение.

Вскоре папа нашел возможность изъявить Карлу свою благодарность. Наступил праздник Рождества Христова 799 года, которым на сей раз начиналось и новое IX столетие. Карл присутствовал на обедне в храме св. Петра. Вдруг после окончания обедни папа подошел к королю, стоявшему против главного алтаря, и торжественно возложил ему на главу императорскую корону. Карл для виду был изумлен неожиданным поступком папы, но много достоверных свидетельств доказывают, что это вовсе не было неожиданностью, но заранее условлено еще в Падерборне между королем и папой. Народ, наполнивший церковь, видя в действии папы внушение свыше, разразился громкими восклицаниями: «Да здравствует Карл, Богом венчанный император римский!» Карл был вполне доволен. Такое именно значение и желал он придать этому событию. Он, владыка всей Западной империи, принимал корону из рук папы как дар Божий, а папа действовал только как орудие Бога, по вдохновению свыше. Другое заключение из этого события папы вывели после, когда достигли большой власти и силы. Указывая на коронование Карла, они утверждали, что папа, и только он один, имеет право давать и отнимать царский венец.

Карл Великий Бронза. IX в. Париж, Лувр

С провозглашением Карла Великого римским императором христианский мир распался на две половины: империю Западную и империю Восточную, и с каждым днем обозначалось и резче определялось их внутреннее разделение. Гражданская и церковная жизнь пошли в двух империях совершенно различными путями, и Восточная Церковь и Церковь Западная были уже глубоко разделены внутренне, когда окончательно утвердился между ними видимый разрыв.

Битва Карла Великого с Балигантом

К западно-римскому императору перешло теперь право утверждать своим согласием избрание пап. Перешли вообще все права на Рим и Италию, которые еще так недавно принадлежали византийскому императору. Выиграли ли от этого папы? Сначала — вовсе нет. Напротив, эти права перешли в более твердые руки, и папы могли и не раз пожалеть о том, что променяли свою зависимость от восточного императора на такие же подданнические отношения к императору западному, который гораздо больше давал им чувствовать свою власть; но власть и величие виделись им впереди. Величие пап не вдруг и даже не очень быстро достигало своего полного роста. Оно понижалось и поднималось сообразно с различными обстоятельствами. Дары Пипина и Карла Великого были как бы только зерном, из которого папская власть должна была развиться постепенно при помощи различных благоприятных условий: умений и энергии некоторых пап, слабости или неспособности преемников Карла Великого.

При Карле Великом эта власть стояла на весьма низкой ступени. Хотя Карл и оказывал папе свое мощное покровительство, хотя и обогащал его дарами, но власть он удержал за собой. Даже его дары, его покровительство, столь нужное папе, ставили последнего в необходимость угождать государю или, по крайней мере, не слишком перечить ему, даже тогда, когда действия императора явно посягали на признанные права папы как главы Церкви.[272] В этом отношении Карл не стеснялся. Мы видели, что и его предшественники распоряжались довольно самовластно делами церковными и что для галликанского духовенства власть папы была заслонена более близкой и более чувствительной для него властью короля.

Более чем когда-нибудь это было при Карле Великом, который входил во все богословские споры и решал их самовластно, не обращая внимания на мнения и возражения папы. Так, например, папа был вполне согласен с постановлениями VII Вселенского Собора, осудившего иконоборческую ересь, но когда он сообщил эти постановления Карлу, то Карл возражал на них в сочинении, составленном придворными духовными лицами, но якобы от имени Карла. В этом сочинении (libri Carolini) осуждаются иконоборцы, но еще больше — иконопочитатели, и почитание икон именуется идолопоклонством. Карл доставил это сочинение папе Адриану I (772–795) как свое возражение на постановления Второго Никейского Собора. Папа довольно слабо защищал постановления Церкви, но, не обратив на это внимания, Карл в 792 году созвал во Франкфурте собор, который отвергнул VII Собор, признанный Вселенским и Римом, и Востоком, и запретил почитание икон, дозволив иметь их только как украшение храмов.

Это было еще до торжественного коронования Карла. Когда же Карл стал императором Западной Римской империи, то власть папы еще больше стеснилась. Карл считал себя Богом, поставленным во главе всего западного христианского мира. По его убеждению, его права и обязанности касались столько же Церкви, сколько и государства. Он первый слуга, преданный сын и — вместе с тем верховный покровитель Церкви, защитник ее от внешних врагов и охранитель чистоты ее учения. Он издавал законы касательно церковного благочиния, решал богословские споры, осуждал и преследовал еретиков. Одним словом, правил всеми церковными делами во всей своей обширной империи. Что же оставалось папе? Карл сам объяснил это ему. «Мне, — писал он папе Льву III, — предлежит, с Божией помощью, оружием защищать Святую Церковь от нападения язычников и опустошений неверными и укреплять ее внутри через признание католической веры. Вам, святой отец, предлежит, как Моисею, с поднятыми к небу руками укреплять вашей молитвой мое воинское служение». Действительно, ничего более не оставалось делать папе во все время правления Карла Великого, который царствовал еще четырнадцать лет после своего коронования в Риме, и все это время было временем знаменательным в истории Западной Церкви, дух и направление которой ясно определились.

Император ревностно заботился о распространении веры и просвещения. Сам он получил плохое образование и только в зрелом возрасте выучился писать, но уважал науку и старался привлечь ко двору людей образованных. Нигде в это время просвещение не стояло так низко, как во Франции. Италия еще сохранила частные сношения с просвещенной Грецией. Науками занимались в Павии, Аквилении, Риме и других городах; Британские острова также славились своими училищами; в Германии были основаны училища трудами британских благовестников и Вонифатия. Но во Франции царило страшное невежество. И не могло быть иначе, когда епархии и монастыри раздавались безграмотным воинам и службы церковные совершались такими же безграмотными, наемными священнослужителями. Народ почти не имел понятия о христианском законе и был предан грубому суеверию. Высшие сановники не знали грамоты; из духовных лиц мало кто умел правильно писать. Карл с первых же лет своего царствования стал заботиться о распространении всякого полезного знания. Вызвал из Италии ученых греков и итальянцев, из Англии — воспитанников тамошних знаменитых училищ и всеми мерами поощрял их деятельность. Ученый лангобард, диакон Павел Варнефрид, Павлин Аквилейский, Феодульф, впоследствии епископ Орлеанский, знаменитый англичанин Алкуин оказались его ревностными сотрудниками в заботах о просвещении страны, особенно же последний. Ученик, а потом начальник Йоркского училища, Алкуин являлся одним из образованнейших мужей своего времени. Горячо, всей душой был он предан вере и науке. Что делалось лучшего для распространения христианского просвещения, делалось под влиянием Алкуина. Его трудами выправили латинский текст Священного Писания, основали множество школ, положили начало университетам в Париже и Павии. При императорском дворце было основано училище высших наук, где под надзором Алкуина воспитывались юноши из самых знатных семейств. Сам император учился у Алкуина, и его пример возбудил в его семействе и среди придворных великую ревность к образованию. Впоследствии Алкуин по слабости здоровья оставил двор и, сделавшись настоятелем обители св. Мартина в Туре, основал и там училище, которым ревностно занимался.