Читать онлайн «Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени». Страница 83

Таким образом, надежного этимологического объяснения слова «казак» пока еще нет. Но каково бы ни было происхождение слова «казак», несомненно то, что первоначально оно имело нарицательное значение, в смысле — свободный, бездомный, скиталец, изгнанник, а также человек удалой, храбрый.

Не имея, таким образом, ни политического значения, ни этнического содержания, слово «казак» обозначало всякого вольного человека, отколовшегося от своего народа и племени, своего сеньора и законного государя и принужденного вести жизнь искателя приключений. Кстати сказать, отсюда это тюркское слово и в русском языке. Казаками на Руси звали людей без определенных занятий, а также вольнонаемных батраков и т. д. Хотя слово «казак» зарегистрировано на севере Руси с конца XIV в., все же первоначальной родиной русского казачества историки признают южные окраины Руси, смежные с Кипчакской степью, условия которых придавали этой вольнице характер военного общества.

Иными словами, исходное значение термина казак — социальное: это состояние, положение, статус некоего лица, известного коллектива в каждый данный момент по отношению к правителю, обществу, государству. Так, изгой, который бродит по разным местам, прокармливая себя мечом своим, — казак; человек, который пускается в дальний и опасный путь один, без товарищей, — казак; удалой молодец, по выражению Бабура, «неутомимо, с отвагой угоняющий табуны врага» — тоже казак. Людей, ведших какое-то время образ жизни казака, по необходимости или по доброй воле, всегда было немало. Этому способствовали как тогдашние будничные условия жизни, так, в частности, и то обстоятельство, что, по понятиям того времени, как передает автор «Тарих-и Рашиди», считалось даже похвальным, чтобы мужчины в своей молодости провели некоторое время, подвергая себя опасности, в уединении, в пустыне, в горах или лесах, на расстоянии одного или двух месяцев пути от обитаемых мест, питаясь мясом дичи и одеваясь в шкуры убитых ими зверей.

Казаком мог стать любой человек, будь он тюрок или перс, рядовой кочевник-скотовод или принц крови в десятом поколении. Некоторое время казаками были, например, старший сын Токтамыш-хана Джалал ад-Дин, основатель государства «кочевых узбеков» Шибанид Абу-л-Хайр-хан, его внук Мухаммад Шейбани, Чагатаиды Вайс и Саид; Султан Хусайн, владевший саблей как никто другой из Тимуридов, провел в «казачестве» не один месяц; Бабур вспоминает в своих знаменитых «Записках», как он «во время казачества» решил направиться из горной страны Масча к Султан Махмуд-хану. Здесь важно отметить, что человек, сделавшийся казаком, мог перестать быть таковым и вернуться в прежнее состояние, в свое общество, как это и произошло со всеми перечисленными выше казаками из тогдашнего высшего света. Султан Хусайн и Султан Саид позднее стали государями каждый в своей стране; Мухаммад Шейбани и Захир ад-Дин Бабур — каждый из них основал новое государство.

Таким образом, в те далекие времена казаком становились, делались. Для обозначения образа жизни казака в ираноязычных и тюркоязычных источниках образовано существительное казаклык — «казакование», «казачество», «скитальчество», «вольность», а также глагол казакламак — «скитаться», «вольничать». Понятие «во времена казачества» обычно передается, соответственно: казаклыкда, казаклыкларда (в тюркоязычных источниках) и дар аййам-и казак(и), муддат-и казак (в ираноязычных источниках).

Понятно, что образ жизни казака скромный. Отсюда и слово казакане, т. е. «по-казацки», «скромно», образованное от тюркского казак с присоединением персидского окончания — ане. Вот пример употребления этого редкого слова в тексте средневекового источника. Чагатаид Султан Ахмад был настоящий сын степей, вел суровый образ жизни. Бабур описывает «жилище» Султана Ахмада во время похода против эмира Танбала в 1502 г. так. Когда наш автор прибыл к Султану, тот взял его за руку и ввел в свой «маленький шатер». «Так как Султан Ахмад вырос на окраинных землях, — замечает Бабур, — то палатка и обстановка, в которой он жил, были скромными, казацкими (казакане). Дыни, виноград, принадлежности конской сбруи — все лежало тут же в палатке, где он жил» [Бабур-наме, изд. Ильминского, с. 133; Бабар-нама, факс., л. 1086; Бабур-наме, изд. Мано, с. 163].

Казак не всегда проводил свое «казакование» в полном одиночестве. Человек, пожелавший разделить с вольным казаком его непредсказуемую судьбу, становился ему казакдашем. Слово казакдаш (образовано по известному образцу: йолдаш — «спутник», аркадаш — «товарищ», аулдаш — «земляк», ватандаш — «соотечественник») встретилось мне только в сочинении ал-Хаджжа Абд ал-Гаффара Кирими «Умдат ат-таварих» и в «Книге путешествии» османского автора XVII в. Эвлия Челеби при описании им Крымского ханства. Казакдаш. Любопытное слово! Но я не знаю, как толково перевести его на русский язык.

Существовали даже «общества казаков», джама’ат-и казак, по выражению средневековых мусульманских авторов. Подобные коллективы возникали в разное время, в разных местах и по разным причинам. Временами, пишет историк XV в. Абд ар-Раззак Самарканда «некоторые из войска узбекского, сделавшись казаками», приходили в Мазандеран (в 1440–1444 гг.) и, устроив везде грабеж, опять уходили назад. Иногда «общество казаков» состояло из спасшегося бегством претендента на престол и его преданных сторонников, которые вдали от городов и сел вели жизнь искателей приключений. Слово «казак» служило также для обозначения группы, части кочевников, отделившихся по разным причинам и разными путями от того государства, к которому они принадлежали, и находившегося с ним в состоянии войны.

Вот таким-то коллективом и были кочевники государства Абу-л-Хайр-хана, восставшие против него и в 1459–1460 гг. ушедшие из-под его власти, чтобы во главе с потомками Урус-хана Гиреем и Джанибеком искать счастья в другом месте. Не будем останавливаться здесь на вопросе о причинах откочевки части подданных Абу-л-Хайр-хана из Узбекского улуса — во всей той истории гораздо важнее происшедшее потом, после 1459–1460 гг.

Выше, при изложении истории образования Казахского ханства уже говорилось, что эта группа людей из Узбекского улуса какое-то время скиталась в степях Семиречья и получила название узбеки-казаки.

Парное название не должно нас удивлять. В рассматриваемую нами эпоху случаи, когда слово «казак» с нарицательным значением прилагалось к названию отдельных этнических, политических и т. п. групп и даже к собственному имени отдельных лиц, были чрезвычайно распространены. В частности, были могольские казаки, ногайские казаки, дештские казаки, кызылбашские казаки, а также «казаки эмира Танбала», «наши казаки» (слова Бабура), «шибан-казаки» и т. п.

Надо полагать, что употребление автором «Тарих-и Рашиди» парного термина «узбеки-казаки» связано именно с этим обстоятельством, т. е. ему было хорошо известно значение слова «казак», которое служило и для обозначения казаков (казахов) как уже вполне обособившейся к его времени (начало 30-х годов XVI в. — время его удаления в Кашмир) этнической общности, и для обозначения разного рода вольниц, к какой бы народности они ни принадлежали. Так что, употребляя парный термин, Мирза Хайдар как бы подчеркивал, напоминал своим читателям, что казаки Гирея и Джанибека и их потомство являются выходцами именно из Узбекского улуса.

Замечательно, что память об этих событиях сохранялась долго среди казахов. Так, согласно записям известного этнографа XIX в. А. Хорошхина, когда речь заходила об исторических предках, казах обычно говорил: «Предки мои, начало мое — узбеки» [Туркестанские ведомости, 1876, № 9].

Итак, узбекское происхождение казаков Гирея и Джанибека несомненно: они формировались из беглецов из Узбекского улуса, что и получило отражение в их первоначальном названии: «узбеки-казаки». Ясно и появление «узбеков-казаков» в западных пределах соседнего Моголистана: оно связано с бегством из своей страны, поиском вольности на ее окраинах. Но естественно возникает вопрос: какова роль откочевки Гирея и Джанибека в этногенезе казахского народа? Что представляло собой общество казаков Гирея и Джанибека в политическом, этническом отношениях?

Откочевка Гирея и Джанибека из Узбекского улуса в Семиречье, несомненно, сыграла решающую роль в этногенезе казахского народа. Но не в образовании самого народа, а в определении его современного названия, т. е. откочевка 1459–1460 гг. не определила возникновение казахской народности, а лишь ускорила уже шедший процесс ее сложения. Переходный характер этого процесса хорошо подтверждается парным термином «узбек-казак». В связи с этим можно сказать, что завершающий этап формирования казахской народности — это процесс выделения, обособления определенной группы племен под влиянием целого комплекса факторов, в особенности политических, из конгломерата родов, племен и формирующихся народностей, находившихся на различных стадиях своего развития, каким было население Восточного Дешт-и Кипчака к началу второй половины XV в. — государства Шибанида Абу-л-Хайр-хана, Ногайской орды и других политических образований. Это уже не были просто разобщенные племена или союзы племен. Среди этого разрозненного населения, известного соседям под общим собирательным названием узбеки, шел процесс консолидации нескольких народностей, в том числе и той, которая получила чуть позднее название казахской. Иными словами, из Узбекского улуса выделилась и прикочевала в Семиречье не просто группа разрозненных племен, недовольных политикой Абу-л-Хайр-хана, а объединение родов и племен, составлявших там, в Дешт-и Кипчаке, население (эль) улуса потомков Джучида Урус-хана. Более того, это объединение племен представляло собой не просто политическую группировку, связанную общим вассалитетом по отношению к одной из ветвей Чингизидов (потомков Орда-Ичена, старшего сына Джучи-хана, старшего сына Чингиз-хана), а субэтническую общность конгломератного типа, обособившуюся еще до откочевки 1459–1460 гг. в результате осуществления политики сепаратизма возглавлявших ее потомков Урус-хана.