Читать онлайн «Святители и власти». Страница 92

Если бы Трубецкой был единственным вождем земского ополчения, он бы завладел троном. Но у ополчения было два вождя, и это расстроило планы главы первого земского правительства. Многие в Москве не могли простить Трубецкому его длительной и верной службы «тушинскому вору», от которого он получил боярский чин. Князь Дмитрий Трубецкой не обладал ни характером, ни умом Бориса Годунова и проиграл игру. Когда знатный боярин убедился в своем провале, он едва не умер от потрясения. Лицо у него «с кручины почернело», и он лежал в недуге три месяца, не выходя со двора.

Земский собор заседал в Москве третью неделю. Близился конец января. Но земские чины, по словам очевидца — шведского агента, не пришли ни к какому соглашению. Круг кандидатов сузился, но ни одна партия не могла склонить на свою сторону большинство. Кандидатура Дмитрия Трубецкого вызвала на соборе резкие возражения. В ходе обсуждения собор отклонил также кандидатуру Михаила Романова — юнец никому не внушал особых симпатий. Очевидец государева избрания Федор Боборыкин писал, что земские чины и бояре не чувствуют уважения к Михаилу. Боярин Иван Никитич Романов всегда действовал заодно с Мстиславским и энергичнее других настаивал на приглашении наемников в Кремль. Шестнадцатилетний Михаил Романов находился при дяде в Кремле в течение всей осады. Он смертельно боялся народа и не помышлял о борьбе с захватчиками. Трубецкой, Пожарский и другие руководители собора решительно отвергали кандидатуру Романова, но Михаил не утратил шансов на корону.

Избирательная кампания 1613 года была осложнена тем, что после кончины Гермогена патриарший престол пустовал. Новгородский архиепископ Исидор находился в захваченном шведами Новгороде. Выдающуюся роль в избирательной борьбе сыграл Троице-Сергиев монастырь, служивший центром земского освободительного движения.

2 февраля 1613 года партия Романовых добилась первого скромного успеха. Земское правительство направило в Польшу гонца, поручив ему добиться освобождения из плена Филарета, Василия Голицына и их товарищей. Филарет не был причастен к организации земского освободительного движения. Но он имел мужество выступить против решения семибоярщины о сдаче Смоленска и тем снискал себе популярность среди патриотов. Казаки хорошо знали Филарета по Тушинскому лагерю, где тот подвизался в роли патриарха. Популярность Филарета благоприятствовала успеху агитации за Романовых на соборе.

Три избирательные кампании Романовых закончились поражением, но каждая новая неудача понемногу приближала их к заветной цели. Москва привыкла к их именам. Шестнадцатилетние усилия принесли плоды с запозданием, когда многим казалось, что их звезда с пленением Филарета навсегда закатилась.

Прошло несколько дней после отъезда гонца в Польшу, и партия Романовых добилась нового успеха. Готовясь к решительному шагу, сторонники Михаила собрались на подворье Троице-Сергиева монастыря в Китай-городе. Начало было более чем скромным. В соборе участвовали дворяне, дети боярские, купцы, атаманы и казаки, но не было ни членов Боярской думы, ни видных земских воевод, ни иерархов церкви. Земское правительство располагало реальной властью в Москве, и высшие чины не желали портить отношения с ним. Троицкий игумен Дионисий поддерживал тесную дружбу с Трубецким в течение всей московской осады. Поэтому он, разрешив созвать собор на Троицком подворье, сам на него не явился. Организацию собора взял на себя его деятельный помощник — келарь монастыря Авраамий Палицын.

Представители дворян, казаков и городов, собравшиеся на подворье, постановили добиваться избрания Михаила и разработали наказ, обосновывавший его права на трон. Наказ не блистал ни мыслями, ни литературными красотами. Его составителям недоставало писательских навыков и фантазии. Они ограничились ссылками на то, что Михаил происходил от царского благородного племени, «понеже он хвалам достойного великого государя Ивана Васильевича законныя супруги царицы Анастасии Романовны родного племянника Федора Никитича — сын». Участники совещания решили немедленно уведомить бояр и духовенство о своем решении и наметили лиц из своей среды, которым предстояло выступить на заседании собора.

Поутру 7 февраля 1613 года собор возобновил свою работу в Кремле. Все очевидцы единодушно свидетельствовали, что почин выдвижения Романова взяли на себя выборные от казаков.

Выступления сторонников Романова поначалу не произвели впечатления на земских руководителей. Многие из них высказали сомнения, вновь указав на молодость Михаила и отсутствие его в столице. Правитель Трубецкой и бояре предлагали отложить решение вопроса до того времени, когда претендент вернется в Москву. Но соборным чинам и народу надоели бесконечные проволочки, и приверженцы Романова пытались сыграть на их нетерпении. Келарь Палицын и прочие участники совещания предложили Земскому собору вынести обсуждение за стены дворца и узнать, что думает народ о кандидатуре Михаила. Трубецкой растерялся и не смог помешать сторонникам Романовых. Рознь в земском руководстве довершила его поражение. Боярин Василий Петрович Морозов открыто присоединился к приверженцам Михаила. Кажется, он руководствовался не столько симпатиями к Романовым, сколько враждой к давнему сопернику Трубецкому. Примеру Морозова немедленно последовали рязанский архиепископ Феодорит и архимандрит Новоспасского монастыря Иосиф, так как Романовы издавна были крупнейшими вкладчиками этого столичного монастыря.

В сопровождении келаря Авраамия и двух других духовных персон Морозов проследовал из дворца на Лобное место и обратился с речью к собравшемуся там воинству и всему народу. Свое выступление он закончил вопросом: достоин ли Михаил царства? Толпа отвечала громкими и нестройными криками. Шум толпы был воспринят очевидцами как общее одобрение.

На земское правительство народный опрос не произвел большого впечатления. Под давлением Трубецкого и прочих воевод собор постановил отложить решение о царском избрании на две недели, с тем чтобы вернуть в Москву главу думы Мстиславского с товарищами.

В назначенный день, 21 февраля, избирательный собор возобновил работу. В столице собралось множество выборных представителей земли: дворян, духовных лиц, посадских людей и даже государственных крестьян. По официальной версии, собравшиеся в общем порыве как бы едиными устами провозгласили царем Михаила Романова. Совершенно иначе трактовали дело осведомленные иностранцы. Шведские лазутчики доносили из Москвы, что казакам, ратовавшим за Романова, пришлось осадить Трубецкого и Пожарского на их дворах, чтобы добиться избрания угодного им кандидата. Новгородские власти утверждали, будто казаки решили исход выборов «по-воровски», без согласия бояр, дворян, лучших посадских людей. Польская информация как две капли воды походила на шведскую и новгородскую. Литовский канцлер Лев Сапега бросил в лицо пленному Филарету такую фразу: «Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки-донцы».

Зарубежные версии были не менее тенденциозны, чем декларации московских властей. Чтобы воссоздать подлинные обстоятельства выборов 1613 года, надо обратиться к показаниям очевидцев и участников событий. Недавно найденный документ «Казачье написание о царском избрании» возник в среде казаков, оказавших исключительное влияние на исход борьбы. Другой отчет о выборах принадлежит непосредственным участникам собора — стольнику Ивану Чепчугову и двум другим дворянам, попавшим в плен к шведам в 1614 году. Пленников допрашивали каждого в отдельности, поочередно, и их рассказы совпали между собой во всех деталях. Недавние выборщики начали рассказ с того момента, когда собор решил вызвать в Москву всех знатнейших бояр и думцев, прежде уехавших оттуда. Когда бояре вернулись, чины тотчас принялись обсуждать, как бы им лучше приступить к делу — «выбрать ли государя из своего народа или из иностранных государей». Расчеты Трубецкого оправдались. Мстиславский с товарищами, как и прежде, слышать не хотели о передаче короны незнатному в их глазах Михаилу Романову. Бояре вновь заговорили о приглашении иноземного принца. Терпению народа пришел конец.

Поначалу казаки пытались использовать авторитет церкви, чтобы ускорить царские выборы. С совета всего войска они собрали толпу более пятисот человек и отправились ко двору крутицкого митрополита. Митрополит не хотел пускать их к себе. Тогда казаки выломали ворота и «всыпали во двор», ругая митрополичьих слуг «грубыми словесы». Казаки кричали, что им нужен «царь государь на Россию, кому нам поклонитися, служити и у кого жалованья просити», что они не хотят «гладною смертью измирати». Испуганный насмерть митрополит бежал из своих хором потайными ходами. Представ перед боярами, он уверял их, что казаки хотели его растерзать.