Читать онлайн «Штурм Брестской крепости». Страница 148

И корпус и дивизия, учитывая, что информацию с нетерпением ожидает и высшее командование, требовали своевременного ее поступления — если по каким-то причинам сдача донесения задерживается, то разрешалось дать короткую телеграмму, например «идем хорошо вперед», указав и достигнутые рубежи, планы, особые события, КП (до полка вкл.). Бланк донесения в корпус — карта 1:300 000.

К 12.00 21 июня дивизия должна была представить в оперативный отдел XII А.К. офицера связи. Передача письменных приказов корпуса, как правило, курьером.

Служба тыла: ежедневные сообщения к 12.00, трехдневные — не позднее 20.00 дня, следующего за отчетным.

Можно отметить, что система сбора информации, вводимая в частях и штабе 45-й пехотной дивизии, позволяла воссоздать достаточно полную картину событий, в которых участвовало соединение.

Однако в реальности все оказалось далеко не так, как было задумано в военно-научном отделе штаба ОКХ. Многое оказалось безвозвратно утраченным, многое — не фиксировалось совсем.

Главные утраты были понесены в феврале 1945 г., когда RAF[1375] (английская военная авиация) нанесла самый сильный удар по исследованию Второй мировой войны, разрушив военный архив Потсдама. Там сгорели практически все документы частей германской армии, в том числе и полков и отдельных батальонов (дивизионов) 45-й пехотной дивизии.

Именно в Потсдаме и содержались наиболее ценные (прежде всего тем, что были максимально подробными) материалы о событиях в Бресте. Среди тех документов частей дивизии, что разными путями избежали уничтожения, упоминаний о брест-литовских событиях нет. Это же относится и к частям из состава резерва ОКХ, придаваемых 45-й дивизии в июне 1941 г., или частям ВВС, участвовавшим в штурме Брестской крепости.

Второе обстоятельство, повлиявшее на сохранность источников, — путь дивизии во Второй мировой оказался достаточно тернистым. Окружения, стремительные отступления… В одном из них и был оставлен Красной Армии «Отчет о взятии Брест-Литовска». Скорее всего, вместе с ним — и другие документы, находящиеся сейчас в одном из российских архивов. Но, увы — и спустя почти 70 лет они являются секретной информацией, боюсь, что останутся ею и впредь.

В итоге к настоящему времени (из открытых для доступа исследователей) сохранился почти полностью фонд группы управления штаба (за интересующий период): оперативной группы (отдела Ia) — KTB с приложениями за апрель — июнь 1941-го, частично уцелел и отдел разведки и контрразведки — ТВ с апреля по 21 июня 1941 г. Уцелел и KTB (с приложениями) отдела тыла 45-й дивизии.

В архиве Фрайбурга имеются еще материалы отдела дел комсостава (IIа) или «управление дивизионного адъютанта»[1376] по июнь 1941 г: ведение личных дел и списков офицерского состава (присвоение очередного звания, награды, взыскания, отпуска) и списка потерь. Ввиду того, что материалы этого отдела представлены и в других и относятся к рассматриваемой теме в меньшей степени, документы IIа не просматривались.

Не просматривались и приложения к KTB отдела тыла.

Несомненно, что сохранились многие документы и не представленные в фонде 45-й дивизии — судя по книге Гшопфа, он пользовался ими еще тогда, когда все военные архивы Германии были вывезены в США. Это говорит о том, что многие из офицеров сделали себе копии тех или иных материалов, в том числе, вероятно, и тех, чьи оригиналы сгорели в Потсдаме. Сейчас это все находится, скорее всего, в частных коллекциях или исследовательских центрах, а кое-что — и на секретном хранении…

Тем не менее к работе удалось привлечь достаточно много источников — около 1500 листов. Если до этого в исследовательском обороте находилось около 5 немецких документов, созданных одновременно с рассматриваемыми событиями, то теперь их число достигло нескольких сотен.

Наконец, переходя к критической оценке источников, нужно сказать о том, что многое из требуемой информации в KTB[1377] не вносилось или, возможно, утрачено — нет, например, списка потерь и т. д. Не соблюдалось и важнейшее требование военно-научного отдела штаба ОКХ — вести KTB одновременно с событиями. Иногда это было физически невозможно — Герхарду Эткену требовалось время для принятия пищи и отдыха, иногда — ведением журнала откровенно пренебрегали. Действительно, в Июне под Брестом были дни, когда приходилось решать дела поважнее… Далее — ведущий KTB офицер явно не допускался ко всем делам штаба — особенно при развертывании по плану «Барбаросса». Наконец — какая-либо оценка событий с разных сторон, заблуждения и поражения — практически не фиксировались. Эткен лишь добросовестно заносил точку зрения командования дивизии, причем постфактум, выбирая наиболее верные варианты. Создается впечатление, что такого варианта событий, как многодневное сражение за Брестскую крепость, никто не ожидал — Эткен более-менее тщательно записывая события 22 июня и думая, что пишет «летопись победы», не скрывал трудностей, лишь подчеркивающих ее значение. Однако при развитии событий «интерес» к Бресту был у командования дивизии утрачен, и тщательную запись всех этих многодневных боев, скорее всего, признали лишней — в итоге записи в KTB свелись к нескольким строчкам, написанным, вероятно, уже спустя несколько дней после выработки «согласованной позиции» по происшедшему.

Все это сильно снижает ценность такого источника, как KTB группы управления штаба. Что же касается KTB отдела тыла — то он еще более лаконичен и, в общем-то, относится к рассматриваемой теме в меньшей степени — помимо преодоления дорожных пробок, служба тыла в описываемый период не решала каких-либо сверхсложных задач.

Источники, использованные в исследовании, имеют несколько уровней детализации и оценки информации. К первому из них относятся донесения, поступавшие в штаб дивизии из ее частей. Второй — KTB дивизии, донесения дивизии в вышестоящие штабы (как правило, корпуса), третий — KTB корпуса или какие-либо его донесения о действиях дивизии (в А.О.К.4 или PzGr.2), четвертый — отчеты, созданные спустя неделю-две после событий. Помимо детализации, характера оценки событий, они зачастую имеют существенные отличия между собой. Возникает вопрос: на каком уровне создается наиболее достоверная информация?

В исследовании при описании каких-либо событий в качестве наиболее достоверного источника использовались донесения из частей, непосредственно ведущих бой. Конечно, в них могут быть неточности, вызванные неясным пониманием обстановки, затем уточняемой в телефонном разговоре[1378] — однако именно донесения из частей являются информацией, наиболее приближенной к реальным событиям, создаваемой сразу по горячим следам.

Именно на их основе вырабатывался план действий как самой части, так и всей дивизии. Эта группа источников — наиболее объективна. Командирам полков и батальонов незачем было скрывать трудности, скорее, пожалуй, немного их преувеличивать — для получения резервов. Ошибки командиров частей командование дивизии видело и без донесений. Главный недостаток источников этого уровня — их лаконичность: собственно говоря, они и нужны-то были лишь для перевода всего того, о чем велись нескончаемые обсуждения по телефону на «официальный уровень» — основываясь именно на донесениях из частей, командование дивизии составляло донесение в штаб корпуса и при каких-либо претензиях сверху вполне могло сослаться на соответствующее донесение снизу. Отсюда — некоторая небрежность в подаче в них информации. Наконец — понятно, что все извивы и перипетии боя эта группа источников отражала в большей степени, но (фиксируя их лишь трижды в день) далеко не полностью. Связной от командира роты, погибающей под огнем русских пулеметов, едва живой достигнет КП батальона, но в донесении, ушедшем на КП полка, драма роты займет лишь половину листка — остальное перечень необходимых боеприпасов, потери и т. п. А там уже сам господин полковник вовсе не упомянет роту — лишь хладнокровно отметив, что «бой достаточно напряженный», основное место на листке уделив обещанным дивизией орудиям ПТО, застрявшим где-то в грязи и так и не пришедшим к переправе, место на которой пытается занять другая часть. И будет по-своему прав, но на полноте картины, конечно, это отразится отрицательно.

Письменные донесения в штаб дивизии при наличии бесперебойно работающей связи можно как-то сравнить с росписью сотрудника той или иной организации о том, что он «ознакомился с правилами техники безопасности». Ясно, что никакого инструктажа никем не проводилось, да он и бессмыслен, и все это знают, но порядок есть порядок.

Второй уровень — дивизионный. Как уже говорилось, KTB заполнялся позднее, информация, поступающая в него, проходила некий фильтр. Лишь записи за 22 июня передают все напряжение боя. Отчеты дивизии в корпус содержат, как правило, общую информацию, продублированную в донесениях и KTB. Они интересны прежде всего как свидетельство оценки обстановки командованием дивизии. И надо сказать — этот уровень источников один из самых необъективных. Одна из причин — специфика ситуации в Бресте. Начиная с 24 июня 45-я дивизия пыталась уйти из города, и поэтому ее командование было заинтересовано в создании представления о том, что все уже решено, победа достигнута и необходимо как можно скорее вести дивизию вперед, на ее место введя какую-либо охранную часть.