Читать онлайн «Другая история искусства. От самого начала до наших дней». Страница 73

Нынешние ученые говорят, что мнение писателей эпохи Возрождения, считавших античными книги, написанные монахами средневековья, «разумеется, ошибочно… поскольку переносит написание этих кодексов IX–XI вв. в глубь веков, в период самой римской античности». Но в XV веке это «мнение» не средневековые кодексы переносило в античность, а саму античность размещало в недалеком от этих писателей прошлом, средневековье предпечатного периода!

«Почти одновременно с гуманистическим письмом, воспроизводившим каролингский минускул, гуманисты стали употреблять в кодексах, а также в тщательно написанных личных письмах и записях так называемый гуманистический курсив. Главная черта заключается, как у всякого курсива, в связном начертании букв в пределах слова».

Налицо сходство гуманистического и римского курсива.

Далее: как ни уверяют нас, что в римскую пору не разделяли слова пробелами, но и это не так. Вот что пишет палеограф о римском курсиве:

«Разделение слов отсутствует, но небольшие промежутки между группами связанных букв создают в некоторых случаях иллюзию распадения строки на отдельные части».

Это уже верх казуистики!

Почерк Яна Гуса (1371–1415)

Почерк Эразма Роттердамского (1469–1536)

Почерк Ульриха Цвингли (1484–1531)

Почерк Мартина Лютера (1483–1546)

Почерк Иоганна Вольфганга Гете (1749–1832)

Почерк Иоганна Фридриха Шиллера (1759–1805)

Историков можно понять. Странная у них получается история: гуманисты в книжном письме подражают «каролингам», а в курсиве — позднему Риму, между которыми пять веков.

Но что такое пять веков для схоласта Скалигера? Только цифра, не более того. За ней нет никакой «истории».

На самом деле научная палеография говорит об одновременности использования на письме «каролингского минускула», шрифтов императорского Рима и курсива итальянских гуманистов (все — линии № 6–7). А ведь как все просто: от обычного письма произошли книжное письмо (декоративное и не очень) и скоропись — курсив (с каллиграфическими вариантами особых мастеров этого дела).

III–IV условные века — господство петроглифов (каменный век);

V–VI у. в. — появление пиктограмм, письма в картинках (медно-каменный век);

VII–VIII у. в. — господство иероглифов, картинки заменяют слова, слоги и буквы (бронзовый век); появление буквенной письменности, когда из изображения головы быка (алефа) получается буква А (альфа), из дома (бет) — буква Б (бета), и т. д.

IX–X у. в. — буквенная письменность;

XI–XII века н. э. — письменность с разделением слов;

XIII–XIV века — появление скорописи.

Петроглиф. 3–4 «условные» века.

Пиктограмма. 5–6 «условные» века.

Иероглифы, клинопись, руны, — все это тайное или магическое письмо, существовавшее одновременно с обычным, а не до него. Развитая форма иероглифического письма приходится на XIII–XIV века. Руны использовались на севере Европы до XVII века.

«Фестский диск». Нечитаемая иероглифическая надпись бронзового века. 7–8 «условные» века.

Древнефиникийская надпись 9–10 «условные» века.

Древнегреческая надпись. 9–10 «условные» века.

Древнерусская надпись. 11–12 «условные» века, соответствующие XI–XII векам н. э.

В X–XI веках между словами стали ставить специальные значки — черточки или точки, — которые потом заменили пропусками. Однако традиция изготовления декоративных, богато украшенных книг допускала использование различных приемов отделения слов, предложений и т. п. Такое декоративное «готическое» письмо существовало вплоть до ХХ века.

Скоропись XIII–XIV веков.

Что касается готического курсива XIV–XV веков, то об этом палеографы пишут следующее:

«Из-за отсутствия работ на эту тему в палеографической науке не существует точной терминологии для курсивов…

Принимая во внимание тенденцию века к много- и борзописанию, тем более неизбежно развитие рядом с этим Buchschrift (книжным письмом) новых разновидностей курсива, иные из которых будут тяготеть к круглому, другие к острому готическому стилю.

С начала XVI в. вопрос о „книжном письме“ становится известным анахронизмом и самый термин противоречивым в определении.

Книги уже не пишутся, но печатаются, причем шрифт, который усваивают типографии, — тот самый, каким соответственно писались в каждой стране книги в XV в.: это готический шрифт в Германии и возрожденная rotunda (круглое письмо) в Италии».

Готический шрифт XVI века.

Естественно, с появлением печати палеографические парадоксы кончаются. Во всей приведенной выше цитате только одно слово лишнее: «возрожденная» rotunda. Просто существовала «немецкая манера», а одновременно с ней, а не до и не после, «греческая».

А. Люблинская пишет:

«Казалось, что вытянутые и угловатые буквы соответствуют устремляющимся ввысь готическим соборам и излому готической арки, что они гармонируют с удлиненными пропорциями готической скульптуры. Эти зрительные аналогии представлялись настолько убедительными, что палеографическое детальное исследование становилось как бы излишним».

Так и есть. Литургические рукописи «входили в состав культа, являвшегося грандиозным художественным ансамблем, задача которого сводилась к тому, чтобы одновременно давать эстетическое наслаждение и возносить душу верующего к небесам», — по словам В. Лазарева.

В своей «Всеобщей истории» древний римлянин Полибий (ок. 210–128 до н. э.) главное внимание уделил войнам, что дало основание военным историкам назвать его книгу «Военной историей».

«По нашему мнению, — писал он, — необходимейшие части истории те, в которых излагаются последствия событий, сопутствующие им обстоятельства и особенно причины их. Так мы находим, что Антиохова война зарождается из Филипповой, Филиппова из Ганнибаловой, Ганнибалова из Сицилийской, что промежуточные события при всей многочисленности и разнообразии все в совокупности ведут к одной и той же цели».

Полибия принято считать крупнейшим историком античного мира. Историк, по определению, это ученый, изучающий прошлое человечества во всем его многообразии. Как же быть нам, если мы отнюдь не склонны считать, что вся история человечества состоит из войн, сражений и прочего членовредительства? Остается только вдуматься в то, что пишет «крупнейший историк» Полибий:

«История наша начнется по времени с олимпиады сто сороковой, начальным же событием для эллинов будет так называемая союзническая война… которую предпринял в союзе с ахеянами сын Деметрия и отец Персея Филипп, для жителей Азии война за Койлесирию между Антиохом и Птолемеем Филопатором, для стран Италии и Ливии распря между римлянами и карфагенянами, именуемая обыкновенно Ганнибаловой войной. События эти следуют за теми, о которых повествует сикионец Арат в конце своего сочинения.

Раньше события на земле совершались как бы разрозненно, ибо каждое из них имело свое особое мест, особые цели и конец. Начиная же с этого времени история становится как бы одним целым, события в Италии и Ливии переплетаются с азиатскими и эллинскими, и все сводятся к одному концу. Вот почему с этого именно времени мы и начинаем наше изложение».

Так пишет Полибий в начале своей книги. Впечатление такое, будто мы присутствуем при рождении киносериала: нам напоминают содержание предыдущих лент. В то же время один из создателей этого «сериала» откровенно говорит о неудовлетворительности творений предшественников, писали те, дескать, отдельные эпизоды истории про отдельные войны, а цельного сценария «античности», с цепью конфликтов, прологом и эпилогом, создать не смогли. Тут же приведен в пример некий Арат.