Читать онлайн «Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV-XVII вв». Страница 179

Послы договорились, что при подписании Андрусовского мира оба монарха будут использовать сокращенные титулы. Ян-Казимир будет назван «королем польским, шведским, литовским, русским и иных»; Алексей Михайлович — «великим государем царем и великим князем и прочих». На царской печати не будет титулов литовского, киевского, волынского и подольского великого князя.

Отдельный пункт оговаривал необходимость подтверждения договора в случае смерти одного из монархов его наследником. Это условие пригодилось довольно скоро. Уже 6(16) сентября 1668 года король Ян II Казимир отрекся от престола, и вальный сейм 31 мая 1669 года избрал королем князя Михаила Корибута Вишневецкого, который 28 августа 1672 года подтвердил Андрусовский мир.

Но правил он всего четыре года — 30 октября (10 ноября) 1673 года Михаил Корибут умер; 11 (21) мая 1674 года вальный сейм избрал королем Яна Собеского-Жолкевского, правившего под именем Яна III. А 30 января 1676 года умер царь Алексей Михайлович, на престол вступил его сын Федор Алексеевич (1661–1682). Оба новых монарха также подтвердили Андрусовский мир.

На переговорах в Москве 30 марта 1672 года уполномоченные обеих сторон согласились отложить вывод московских войск из Киева до 1674 года. Потом решение этого вопроса отложили еще на десять лет. Но 3 марта 1684 года решение вопроса было снова отложено. Не приходится сомневаться, что все три раза представители Москвы добивались этого путем подкупа представителей Речи Посполитой.

Договор о «вечном мире» был подписан в подмосковном селе Поляново только 26 апреля (6 мая) 1686 года, через 19 лет «с гаком» после Андрусовского перемирия. До той поры его периодически продляли. По условиям Поляновского мира Московия вернула Речи Посполитой небольшие приграничные города с окрестностями: Велиж, Невель, Себеж, Посожье. Зато она сохранила за собой маленький, но весьма ценный анклав на правом берегу Днепра — Киев и Печерский монастырь с прилегающей территорией. На севере границей анклава была речка Ирпень, на юге речка Стугная, на западе — местечко Васильков. Оно оставалось крайним пунктом западной границы Руси вплоть до 1795 года.

Войско Запорожское по этому договору стало вассалом одной лишь Москвы. Король обязался не вмешиваться в его отношения с царем. Земли левобережной Украины и Запорожского войска король не должен был упоминать в своих титулах, а также помещать их гербы в своем гербе.

Был также решен вопрос о принадлежности разоренных войной городов с правой стороны Днепра, где почти не осталось жителей. Стороны согласились, что города Боровица, Бужин, Воронков, Канев, Крылов, Мошны, Ржищев, Сокольня, Трактемиров, Черкасы, Чигирин, а также вся прилегающая к ним территория от местечка Стайки до устья реки Тясмины не будут ни заселяться, ни восстанавливаться до тех пор, пока сейм и король не дадут полномочий для окончательного решения их судьбы. Итак, эту проблему стороны отложили до лучших времен.

Для укрепления «дружбы и братства» с королем Яном III Собеским, царевна-правительница Софья Алексеевна обязалась заплатить ему 146 тысяч рублей двумя взносами: первый (100 тысяч) сразу после подписания мирного договора, а второй (46 тысяч) следовало передать в Смоленске уполномоченному короля в январе 1687 года, то есть спустя 9 месяцев после подписания договора.

Москва, потеряв много людей, разорив и ограбив Великое княжество Литовское, все же не добилась своих главных политических целей: присоединить Литву и правобережную Украину; приобрести новые земли для московских бояр и дворян; московскому царю стать монархом Речи Посполитой или хотя бы одной Литвы. Все это пришлось отложить более чем на сто лет.

Реально Алексей Михайлович удержал только то, что когда-то уже завоевывали его венценосные предки. Севернее Киева граница в основном прошла по старой линии времен Ивана III и Василия III. Лишь на юге левобережной Украины впервые были присоединены города Переяслав, Лубны и Полтава с прилегающими территориями.[272]

Однако эта война, как и Ливонская война 1558–1582 гг., от начала и до конца шла за пределами Московского государства, а потому не причинила материального ущерба его землям. Не отложилась она и в памяти народа. И напротив, интервенция в период 1654–1666 гг. стала самым страшным бедствием для жителей Великого княжества Литовского за всю его историю:

«Тринадцать лет почти без перерыва стирались с лица земли города, крепости, замки, дворцы, деревни вместе с населением. От рук захватчиков, голода, холода, эпидемий погибла или была вывезена в Московию половина населения ВКЛ».

Вот какую оценку дал этой войне беларуский историк Геннадий Саганович, посвятивший ей специальное исследование, фактически единственное на сегодняшний день:

«Если бы меня спросили, что в беларуской истории я считаю самым славным, а что — самым трагическим, то на первый вопрос сразу, пожалуй, и не нашел бы ответа, а на второй ответил бы без колебаний: война 1654–1667 гг.»

«Катастрофа — иначе не назовешь то состояние, в которое была ввергнута Беларусь (Литва) тринадцатилетней войной. В Беларуси в границах ее нынешней территории численность населения сократилась более чем вдвое: если перед войной оно достигало 2-х миллионов 900 тысяч человек, тона 1667 год осталось около 1 миллиона 350 тысяч. Это примерно 47 процентов…

Терял ли хоть один европейский народ 53 процента своих жителей? Даже в Германии самая разрушительная Тридцати летняя война не привела к такой демографической трагедии…

Некоторые города, казалось, обезлюдели навсегда… потери жителей превысили, например, 93 процента в Полоцке, 94 — в Витебске, 92 — в Ляховичах… или составили более двух третей, как в Пинске, Турове, Могилеве, Чашниках. Особенно если учесть, что на их возрождение не было откуда взять ни сил, ни средств, ибо весь край стал одним общим пепелищем».

Экономика страны находилась в предсмертном состоянии. Обрабатывалось менее половины пахотных земель, почти не осталось рабочих лошадей. Например, в Витебском повете в запустении пребывало 74 процента ранее обрабатывавшейся земли; в Мстиславском воеводстве — около 70 процентов. Не хватало людей, особенно строителей и ремесленников. Если до войны в Могилеве было более 2-х тысяч ремесленников, то даже к 1745 году их численность не достигла одной сотни!

Через десять лет после войны, например, в Борисовском повете на 19 деревень имелось только 14 заселенных дворов. В местечке Поставы и в трех ближайших к нему деревнях в 1672 году жило всего 5 семей. Целое столетие здесь не могло восстановиться ни население, ни хозяйство! Вот что принесли нашим предкам московские завоеватели во главе со своим царем Алексеем Михайловичем, этим «добрейшим человеком, славной русской душой» (по характеристике В. О. Ключевского).

Впрочем, Украина в течение многих десятилетий тоже не могла оправиться от разорения. Еще в начале XVIII века казацкий летописец Самойло Величко, проходивший с войском Волынь и «тогобочную» (Правобережную) Украину, вспоминал:

«Я видел многие города и замки, безлюдные и пустые валы, некогда трудами людскими, как горы и холмы насыпанные, а теперь только приютом диким зверям служащие. Я видел пространные поля тогобочной Украины, широкие долины, леса, обширные сады, красивые дубравы, реки, пруды и озера, запустевшие, поросшие мхом и тростником. Не напрасно поляки в своих универсалах называли тогобочную Украину раем польского света; перед войной Хмельницкого она была вторая Земля обетованная, медом и млеком кипящая. Я видел там по разным местам много костей человеческих, иссохших, обнаженных и только небо покровом себе имеющих»…

А как же православные литвины и украинцы, единственно ради защиты которых, по официальной версии Москвы, была развязана чудовищная бойня? Война заставила власти Речи Посполитой забыть о прежней религиозной терпимости. Началось тотальное наступление на права православной церкви, которую не без оснований здесь сочли главной виновницей всего произошедшего. Рука об руку с контрнаступлением католицизма, ускоренными темпами шла полонизация правящих сословий Литвы и Правобережной Украины. Она увенчалась в 1697 году объявлением польского языка государственным языком Великого княжества Литовского.

Весьма актуальный поныне вопрос, это освещение данной войны в исторической науке. Геннадий Саганович совершенно справедливо отметил: