Читать онлайн «Греция и Рим, энциклопедия военной истории». Страница 57

Подготовка ко второй войне

В 221 г. до н.э., в возрасте примерно 26 лет, Ганнибал был избран командиром карфагенской армии в Испании. Его отец годами мечтал продолжить войну с Римом. Должно быть, он ночи напролет просиживал у лагерного костра с тремя своими сыновьями — Ганнибалом, Гасдрубалом и Магоном, — обсуждая тактику, которая могла бы сломить могучие легионы римлян. Постепенно она начала вырисовываться, однако со смертью Гамилькара планы его были отложены. В отличие от преемника Гамилькара, склонного к дипломатии Гасдрубала, Ганнибал был истинным сыном своего отца. Многие годы он вынашивал план отомстить римлянам и теперь, закрепившись на большей части Пиренейского полуострова, был как никогда близок к осуществлению своего намерения. Без сомнения, командуй он армией в 225 г., он вторгся бы в Италию во время войны с кельтами. Ганнибал знал, что в Испании римляне могли рассчитывать на поддержку многих завоеванных карфагенянами племен, что существенно подорвало бы его позиции, в то время как в Италии дело обстояло бы наоборот. На Апеннинском полуострове армия пунов могла бы получить помощь от всегдашних врагов римлян — кельтов, самнитов и этрусков. В результате Рим очутился бы в изоляции. Со времен первой войны римляне обладали бесспорным преимуществом на море, но для Ганнибала это не имело большого значения, потому что в долину По, где его ожидала бы самая большая поддержка, дорога была только одна — сушей. Но до того, как отправиться туда, Ганнибалу нужно было расчистить путь до Пиренеев по побережью.

Фриз с изображением карфагенского оружия с триумфального памятника, обнаруженного в Тунисе, Возможно, изображенный панцирь — на самом деле кольчуга. Щит справа — североафриканского типа; таким могли пользоваться в ливо-финикийской фаланге.

Примерно в 270 км к северу от Нового Карфагена (совр. Картахена) находилась высокогорная крепость Сагунт (Сагунто), которая контролировала дорогу по побережью. Она представляла большую опасность для коммуникаций любой армии, собиравшейся вторгнуться в северную Испанию, а потому ее следовало захватить. Было важно не допустить, чтобы римляне пользовались ею в качестве опорного пункта, доставляя все необходимое морем. Непонятно, по какой причине, — во всяком случае, античные авторы этого не объясняют, — Сагунт, расположенный в 140 км к югу от Ибера, находился под защитой Рима. Возможно, у него были торговые связи с Массилией, и именно массилийцы попросили римлян оказать ему поддержку. Ганнибал не сомневался, что нападение на город приведет к конфликту с Римом. Для карфагенского полководца было чрезвычайно важно выиграть время, потому что римляне могли опередить его и высадить армию в северной Испании до того, как он начнет свое вторжение. Между тем Ганнибалу было необходимо упрочить свои позиции в Испании, поэтому он провел две кампании в центральном горном районе страны, продвинувшись на северо-запад до границы современной Португалии. Ганнибал должен был узнать об Иллирийской войне Рима, после того как вернулся из второй из своих кампаний, осенью 220 г. до н.э. В военном конфликте были заняты армии обоих консулов, и карфагенянин понял, что час пробил. Организовав нападение на Сагунт, Ганнибал начал новую войну с Римом. Несомненно, он именно на это и рассчитывал и действовал в рамках заранее разработанной общей стратегии. Точно так же был заранее спланирован и его поход в Италию — предприятие такого масштаба не может осуществиться под влиянием момента, как пишут многие комментаторы, оно требует детальной разработки. Первым шагом к осуществлению разработанного Ганнибалом плана стало взятие Сагунта. Весной 219 г. до н.э. он организовал мощную атаку на город и после восьмимесячной осады захватил его. Римляне отправили в Карфаген ультиматум; его отклонили, и весной 218 г. до н.э. было объявлено о начале войны. Осенью 219 г. Ганнибал устроился на зимние квартиры в Новом Карфагене. Он распустил на зиму испанские войска по домам и приготовился поручить управление страной своему младшему брату Гасдрубалу. Вначале он позаботился об обеспечении охраны Карфагена, отправив в Африку 13 850 человек испанских пехотинцев, 1200 всадников и 870 пращников с Балеарских островов. Для защиты Испании предназначались 12150 пехотинцев, 500 балеарских пращников и 2550 всадников; оставил он брату и 21 слона. Точность этих цифр подтверждает Полибий, который обнаружил их на бронзовой табличке, оставленной Ганнибалом на Лацинском мысе в южной Италии. К тому времени карфагенский полководец уже договорился с кельтами долины По и к тому же отправил посланцев к вождям кельтских племен в Альпах — чтобы получить разрешение на проход через горы. Ранней весной его вестники возвратились с подтверждением обещанной поддержки. Теперь Ганнибал собрал громадную армию из 90 000 пехотинцев, 12 000 всадников и примерно 40 слонов, приготовившись силой проложить себе путь через северную Испанию. Подробного описания его армии Полибий не дает, однако она должна была состоять из того ядра, с которым Ганнибал намеревался вторгнуться в Италию, и «расходного материала». Можно с достаточной долей точности вычислить, что армия Ганнибала состояла примерно из 20 000 человек африканской пехоты, 70 000 испанской пехоты, 6000 нумидийских всадников и 6000 человек испанской конницы, при этом «расходным материалом» были испанские части. Большую часть сражавшихся за Карфаген солдат составляли наемники-чужеземцы, однако ядро войска — как пешего, так и конного — состояло из воинов смешанного ливийско-финикийского происхождения. Полибий, который сообщает об этом, не указывает, однако, сколько их было. Возможно, что ответ на этот вопрос находится во встроенных в стены Карфагена казармах, о которых писал Аппиан. Они предназначались для 20 000 пехотинцев и 4000 всадников. В IV в. до н.э. у Карфагена было народное ополчение, включавшее и Священный отряд в 2500 человек, однако после сокрушительного разгрома в сражении при реке Кримис в 339 г. до н.э. он был расформирован. С этого времени Карфаген полностью вверил свою защиту наемникам. Еще сравнительно недавно нам ничего не было известно о том, какими доспехами пользовались карфагеняне, однако несколько лет назад в Хемту, Тунис, были раскопаны руины сооружения, украшенного фризом с изображением панцирей и щитов. Панцири эти почти наверняка были на самом деле кольчугами, очень похожими на те, что носили военачальники в эллинистических государствах. На фризе представлено два типа щитов — овальной формы, каким пользовались кельты и испанцы, и круглый; последний был доселе неизвестен. Он круглой формы и чем-то напоминает аргивский щит, но со вставленным в центр круглым диском и закругленной внутренней частью обода, тогда как у аргивского щита она образует угол к плоскости. Щиты эти очень похожи на грубые изображения нумидийских щитов на колонне Траяна и на североафриканских надгробиях; вероятно, именно этим типом щита пользовались нумидийские всадники. Однако на памятнике из Хемту они изображены как трофеи, и, вероятно, это были захваченные доспехи. Возможно, это был памятный знак, tropaeum, построенный в честь победы нумидийцев и их римских союзников над карфагенянами в 146 г. до н.э. Если это действительно так, то тогда круглые щиты должны были принадлежать ливо-финикийской фаланге.

Ливо-финикийская пехота формировала фалангу македонского типа, которая, если понимать Полибия буквально, была организована в «спейры». Возможно, назывались эти подразделения как-то иначе, но они, несомненно, были того же размера. Фалангиты должны были пользоваться типичным оружием эллинистического пешего воина. В нескольких случаях Полибий говорит о легковооруженных копейщиках Ганнибаловой армии. Они использовались там, где обычно применялись легковооруженные войска. С одной стороны, речь здесь могла идти о более легковооруженных воинах, стоявших в задних рядах, с другой же — отражать тот факт, что только тяжелая пика делала фалангита таким неуклюжим. После битвы при Тразименском озере (217 г. до н.э.) Ганнибал снабдил своих африканцев лучшими из захваченных у римлян доспехов — кольчугами, и все же Полибий продолжает говорить о легковооруженных копейщиках. Таким образом, он не подразумевает под ними легкую фалангу, как предполагали многие.

Реконструкция облика нумидийского всадника, сделанная на основе рельефов с колонны Траяна и описания Полибия. На лошади нет ни узды, ни поводьев, и всадник управляет ею только ногами. Нумидийцы, лучшая легкая конница античного мира, очень походили на американских индейцев XIX в, Они не годились на роль ударных войск, но были отличными застрельщиками и безжалостными преследователями отступающего противника. Хотя в битве при Каннах нумидийцы не смогли разгромить римскую конницу, они немедленно бросились в погоню за ней, как только испанцам и кельтам удалось обратить ее в бегство.