Читать онлайн «Русь и Рим. Колонизация Америки Русью-Ордой в XV–XVI веках». Страница 44

«Античный» Платон, как свидетельствует Лютеранский Хронограф 1680 года, оказывается, называл «античного» Аристотеля МСКОМ. Это понятно: работал Аристотель в Москве, а потому и был москвичом, то есть МСКОМ. Прав был «античный» Платон.

И еще интересная деталь. Оказывается, Аристотель Фиорованти МСК (Фараонский Москвич) был горбатым и косноязычным, причем все его друзья и ученики ему в этом подражали. Вот что рассказывает Лютеранский Хронограф 1680 года: «Возрастом бе мал, к тому скудообразен, горбат и косноязычен: кую обаче его естества скудость, други или паче рещи ласкатели, подражали».

Но ведь Александр Македонский считается учеником Аристотеля. И, по-видимому, старался изображать косноязычие. Насчет Александра Македонского нам ничего на сей счет не удалось обнаружить. А вот у его дубликата – библейского Моисея – косноязычие не только имелось, но даже подчеркивается в Библии: «И сказал Моисей Господу:… я тяжело говорю и косноязычен» (Исход 4:10).

Оно не сохранилось. Однако в Западной Европе «Завещание Петра I» было несколько раз опубликовано. О нем подробно рассказано в книге В.П. Козлова «Тайны фальсификации». Завещание признается грубой фальшивкой. Оно содержит «план покорения Европы и всего мира».

Впрочем, мнение, что «Завещание Петра» является фальшивкой, разделяется не всеми. В подлинность «Завещания Петра» верили некоторые западноевропейские, в частности, французские, польские, венгерские ученые. «Популярность "Завещания" за рубежом, – пишет В.П. Козлов, – контрастировала с абсолютным молчанием о нем отечественных ученых». Лишь «в 1875 году впервые появляется изложение "Завещания" на русском языке… В 1877 году в России увидело свет первое большое исследование, специально посвященное доказательству подложности "Завещания"… В настоящее время фальсификация рассматривается преимущественно как курьез».

В подлинность «Завещания» искренне верили многие западноевропейские дипломаты. Известно, что легенда о неких глобальных внешнеполитических замыслах России возникла еще при жизни Петра I. Французский историк Ф. Кольсон писал в 1841 году: «В начале XVIII века Петр I, остановив взгляд на карте мира, воскликнул: "Бог создал только Россию", и тогда он задумал те грандиозные планы, которые оформил потом в завещании».

Безусловно, с позиций скалигеровско-романовской истории подобные претензии русского царя выглядят глупо и смешно. Невежественная Россия, с трудом только выползает из тьмы Средневековья и только что начала учиться у Запада (например, у шведов), как надо по-настоящему воевать. И вдруг выясняется, что «Бог создал только Россию». Как такая дикая мысль могла прийти в голову Петру? Из общих скалигеровско-исторических соображений «совершенно ясно», что перед нами – грубая фальшивка.

Однако в нашей реконструкции такая мысль Петра (высказывал он ее в действительности или нет) совсем не содержит чего-либо необычного. Ведь прошло всего лишь 100 лет с той поры, когда Русь-Орда владела всеми теми странами, которые Петр в своем (истинном или подложном) «Завещании» желает завоевать. Поэтому, наоборот, было бы просто странно, если бы мысли, изложенные в «Завещании», не приходили в голову монарху-реформатору. Как раз в конце XVII века Романовы прочно утвердились в центре бывшей Великой = «Монгольской» Империи. И конечно, следующим естественным шагом они считали восстановление Империи в прежних размерах. Но уже, безусловно, под своей властью. Это – естественное желание для правителей, овладевших центром бывшей Империи. Конечно, из этого не следует, что приписываемое Петру I «Завещание» действительно подлинное. Но идея, высказанная в нем, скорее всего, не придумана, а действительно волновала Петра. Не потому ли Петр I приказал перевести на русский язык и напечатать книгу Мавро Орбини «О расширении рода славянского…», которую сегодня чаще называют коротко «Царство славян». В книге Орбини рассказано о великой = «монгольской» славянской гегемонии в Европе и Азии (см. том 4 настоящего издания).

Александр Иванович Сулакадзев (1771–1832) известен как коллекционер древних книг и рукописей, в том числе и по русской истории. За долгие годы он собрал огромную коллекцию, насчитывавшую несколько тысяч единиц. В конце жизни он издал каталог своей коллекции. Вокруг деятельности Сулакадзева многие десятилетия не утихали бурные споры. Сегодня историки сходятся во мнении, что он – злостный и «наиболее известный отечественный фальсификатор исторических источников, "творчеству" которого посвящен не один десяток специальных работ… Он наиболее масштабный фабрикант подделок… Непостижимая дерзость в изготовлении и пропаганде фальшивок, размах и "жанровое" или видовое разнообразие изделий, вышедших из-под его пера» (Козлов В.П. Тайны фальсификации).

Большой интерес в среде русской интеллигенции XIX века к историческим материалам, собранным Сулакадзевым, сочетался с активными обвинениями в якобы присущей ему страсти «собирать древние рукописи и вместе тем портить их своими приписками и подделками, чтоб придать им большую древность», как говорил в 1850 году академик А.Х. Востоков. Крупный историк и археограф академик П.М. Строев в 1832 году писал: «Еще при жизни… (Сулакадзева – Авт. ) я рассматривал книжные его сокровища, кои граф Толстой намеревался тогда купить… Подделки и приправки, впрочем весьма неискусные, на большей части рукописей и теперь еще мне памятны».

Тем не менее ситуация, оказывается, далеко не столь однозначная, как нам сегодня это представляют. Например, В.П. Козлов признает: «Столь суровые, скептически-уничижительные оценки коллекции Сулакадзева тем не менее далеко не во всем оказались справедливыми. За годы своей жизни он сумел собрать действительно большую и ценную коллекцию печатных и рукописных материалов. Основу ее… составили библиотека и рукописное собрание деда и отца (считается, что Сулакадзев был потомком грузинского князя Г.М. Сулакидзе – Авт. ). В дальнейшем она пополнялась покупками, дарениями, а возможно, и изъятиями при подходящих случаях из церковных и государственных хранилищ и библиотек… Загадочным путем в его коллекцию попали уникальные документы – реестры рукописей, присланных в конце XVIII в. в Синод по указанию Екатерины II (до начала XIX века они хранились в делопроизводстве Синода). В настоящее время известна рукопись, числившаяся в коллекции под номером 4967».

Этот номер показывает, что в огромной коллекции Сулакадзева насчитывалось как минимум 4967 книг и рукописей! В.П. Козлов замечает: «На одной из рукописей Сулакадзев записал, что у него "более 2 тысяч рукописей всякого рода, окромя писанных на баргаментах". Трудно проверить в настоящее время достоверность этих свидетельств: сохранившиеся каталоги библиотеки называют от 62 до 294 славянских и западноевропейских рукописей… Сегодня известно местонахождение более 100 рукописей, принадлежавших Судакадзеву».

Именно из коллекции Сулакадзева вышли такие знаменитые сегодня источники по русской истории, как «История о Казанском царстве» в списке XVII века, Хронографическая Палея XVI века, Сказание А. Палицына (сегодня это один из основных источников по истории Смутного времени начала XVII века), Хронограф южнорусской редакции, отрывок Никоновской летописи в списке XVII века. Эти источники сегодня историки отнюдь не считают фальсифицированными, а напротив, тщательно изучают и используют при написании научных монографий и диссертаций. Таким образом, сегодня коллекцию Сулакадзева делят как бы на две части: «правильные источники» (хорошие) и «неправильные источники» (плохие). Последние – якобы сфальсифицированные документы. Важно понять, на каком основании это делается.

Скажем сразу: мы ни в коей мере не собираемся выступать судьями в вопросе о том, был ли Сулакадзев фальсификатором. Мы не анализировали подробно историю его коллекции и не держали в руках приобретенных им рукописей и книг. Тем более что большинство из них погибло или было намеренно уничтожено, об этом мы расскажем ниже. Но теперь, после нашего анализа русской истории, должны отметить, что вся история яростной борьбы вокруг коллекции Сулакадзева начинает освещаться новым светом и, возможно, становится понятнее.

Давайте посмотрим, на каком основании историки обвиняют собирателя коллекции в «фальсификации и злостном искажении истории». Пишут так. «Корни этой "страсти"… Сулакадзева следует искать в общественной и научной атмосфере первых десятилетий XIX века. Начало века было ознаменовано замечательными открытиями в славянской и русской литературе и письменности: в 1800 г. вышло в свет первое издание "Слова о полку Игореве"… На страницах периодики появились сенсационные известия о книгах Анны Ярославны, "древлянских рукописях", писанных руническими буквами, славянском кодексе VIII в., обнаруженном в Италии, и т. д.» (В.П. Козлов).