Читать онлайн «Народная история США: с 1492 года до наших дней». Страница 133

Бомбардировки японских городов продолжали ту же стратегию массированных ударов с целью подрыва морального духа гражданского населения. Один ночной налет на Токио с применением зажигательных бомб унес 80 тыс. жизней. Шестого августа 1945 г. в небе над Хиросимой появился один-единственный американский самолет, сбросивший первую атомную бомбу. Результат: более 100 тыс. погибших на месте и десятки тысяч медленно умирающих от облучения. Погибли и 12 американских морских летчиков, находившихся в то время в тюрьме Хиросимы, — факт, который, по словам автора работы Разрушенный мир» историка М. Шервина, правительство США официально так и не признало. Через три дня атомная бомба была сброшена на Нагасаки: погибло около 50 тыс. человек.

Эти жестокости оправдывали тем, что благодаря им якобы быстрее закончилась война и отпала необходимость прямого вторжения в Японию. Как уверяло правительство, подобное вторжение неизбежно привело бы к огромным людским потерям: не менее миллиона человек, по оценкам госсекретаря Джеймса Бирнса; Трумэн, сославшись на генерала Джорджа Маршалла, называл цифру в полмиллиона. (Когда годы спустя были опубликованы документы Манхэттенского проекта по созданию атомной бомбы, стало известно, что Маршалл требовал заранее предупредить японцев о характере бомбы, чтобы гражданское население было заблаговременно эвакуировано и удар пришелся бы только по военным объектам.) Оценки возможных потерь при вторжении были далеки от реальных и, по-видимому, просто придуманы, чтобы оправдать бомбардировки, которые, когда стали известны их последствия, приводили в ужас все больше и больше людей. К августу 1945 г. Япония находилась в отчаянном положении и уже выражала готовность капитулировать. Вскоре после войны военный обозреватель Хэнсон Болдуин писал в «Нью-Йорк таймс»:

Когда в Потсдаме 26 июля выдвинули требование о безоговорочной капитуляции, противник с военной точки зрения находился в безнадежном стратегическом положении.

Такова была ситуация, когда мы стерли с лица земли Хиросиму и Нагасаки.

Была ли в этом необходимость? Сказать утвердительно, конечно, нельзя, но ответ почти наверняка будет отрицательным.

Американская служба стратегических бомбардировок авиацией стратегического назначения, созданная военным министерством США в 1944 г. для изучения результатов воздушных налетов, опросила после капитуляции Японии сотни гражданских и военных должностных лиц этой страны и представила подробный отчет о своих изысканиях. В нем, в частности, указывалось:

Основываясь на детальном рассмотрении всех имеющихся фактов и на показаниях оставшихся в живых японских руководителей, Служба полагает, что безусловно к 31 декабря 1945 г., а по всей вероятности, до 1 ноября 1945 г. Япония капитулировала бы при любых обстоятельствах: не понадобилось бы ни атомных бомбардировок, ни вступления в войну России, ни планирования или рассмотрения вопроса о вторжении.

Но могло ли американское руководство знать это в августе 1945 г.? Вне всякого сомнения. Взломав японский шифр, американцы перехватывали японские донесения. Из телеграмм было известно, что японский посол в Москве получил указание добиваться мирных переговоров с союзниками. Руководители Японии заговорили о капитуляции еще за год до этого, и сам император с июня 1945 г. советовал искать приемлемую альтернативу борьбе до конца. Министр иностранных дел Сигенори Того, 13 июля направил послу в Москве телеграмму: «Безоговорочная капитуляция — единственное препятствие к миру…» После тщательного изучения относящихся к делу исторических документов М. Шервин пришел к выводу: «Раскрыв японский шифр еще до войны, американские спецслужбы могли передавать (и передавали) все расшифрованные послания президенту, но это никак не сказалось на усилиях, направленных на окончание войны».

Если бы только американцы не настаивали на безоговорочной капитуляции, т. е. если бы они приняли единственное условие японской стороны — сохранение за императором, этой священной для японцев личностью, его престола, — Япония согласилась бы прекратить военные действия.

Так почему же Соединенные Штаты не сделали этого небольшого шага навстречу, который мог спасти американские и японские жизни? Не потому ли, что уже нельзя было отказаться от испытания атомной бомбы, стоившей стольких денег и усилий? По словам генерала Лесли Гроувса, руководителя Манхэттенского проекта, механизм был запущен и Трумэн не мог его остановить. Или, быть может, прав британский ученый П. М. С. Блэкетт, утверждавший в книге «Страх, война и бомба», что американцы торопились сбросить бомбу до того, как в войну с Японией вступят русские?

По секретному соглашению русские (не сражавшиеся с Японией) должны были объявить ей войну через 90 дней после прекращения боевых действий в Европе, что произошло 8 мая. Таким образом, 8 августа русским надлежало объявить войну Японии. Но 6 августа была сброшена первая атомная бомба на Хиросиму, на следующий день после 8 августа еще одна, на Нагасаки; японцы сложили оружие и капитулировали перед Соединенными Штатами, а не перед русскими, и после войны именно США оккупировали Японию. Другими словами, Блэкетт утверждает, что атомная бомбардировка была «первой крупной операцией в холодной дипломатической войне с Россией…». Британцу вторит американский историк Г. Алпровиц в работе «Атомная дипломатия». Он ссылается на запись в дневнике министра военно-морского флота Джеймса Форрестола от 28 июля 1945 г., в которой говорится, что государственный секретарь Дж. Бирнс «стремится во что бы то ни стало покончить с японскими делами, прежде чем в войну вступят русские».

По этому поводу Трумэн сказал: «Мировое сообщество отметит, что первая атомная бомба была сброшена на Хиросиму, военную базу. Мы хотели в этом первом налете по мере возможности избежать жертв среди гражданского населения». Это заявление было абсурдным. Из 100 тыс. убитых в Хиросиме почти все являлись гражданскими лицами. Как отметила в своем отчете Американская служба стратегических бомбардировок: «Хиросима и Нагасаки были выбраны в качестве целей из-за высокого уровня концентрации производства и плотности населения».

Бомбардировка Нагасаки, судя по всему, планировалась заранее, и никто впоследствии не смог толком объяснить, зачем понадобилось сбрасывать вторую атомную бомбу. Быть может, это произошло потому, что первая была урановая, а вторая — плутониевая? Быть может, подвергшиеся воздействию радиации жители Нагасаки — это всего лишь научный эксперимент? По мнению М. Шервина, среди погибших в Нагасаки, вероятно, были и американские военнопленные. Он приводит адресованное военному министерству донесение размещавшегося на острове Гуам штаба стратегической авиации армии США от 31 июля:

По имеющимся данным, не подтвержденным воздушной фотосъемкой, лагерь союзнических военнопленных находится в одной миле к северу от центра Нагасаки. Повлияет ли это на выбор цели для операции «Сентерборд»? Просим немедленно ответить.

Ответ на запрос гласил: «Ранее выбранные цели для операции "Сентерборд" остаются прежними».

Слов нет, война после этого быстро закончилась. Италию разгромили годом ранее. Только что безоговорочно капитулировала Германия, сокрушенная главным образом войсками Советского Союза на Востоке, которым помогали союзные армии на Западе. И вот теперь капитулировала Япония. Фашистские державы повсюду были уничтожены.

Но как быть с фашизмом — как идеей и реальностью? Исчезли ли его основные составляющие элементы: милитаризм, расизм, империализм? Или же они вошли в уже отравленные плоть и кровь победителей? Революционный пацифист А. Дж. Мает еще в 1941 г. предсказывал: «После войны проблема возникнет уже с победителем. Ведь, по его мнению, он только что убедительно доказал: война и сила дают плоды. Кто теперь преподаст ему урок?»

Победителями стали Советский Союз и Соединенные Штаты Америки (но также Англия, Франция и националистический Китай, однако они были гораздо слабее). Оба государства — без свастик, гусиного шага и официально провозглашаемого расизма, но под прикрытием идей «социализма», с одной стороны, и «демократии» — с другой, — приступили к созданию собственных империй или сфер влияния. Они начали соперничество за господство над миром и создание военной машины куда более мощной, чем та, что когда-либо имели фашистские страны; они определяли судьбы куда большего количества государств, чем когда-то Гитлер, Муссолини и Япония. Для укрепления собственной власти оба главных победителя стремились также поставить под контроль собственное население: в Советском Союзе использовали методы довольно грубые, в Соединенных Штатах действовали гораздо тоньше.