Читать онлайн «Народная история США: с 1492 года до наших дней». Страница 128

16. Народная война?

«Мы, правительства Великобритании и Соединенных Штатов, от имени Индии, Бирмы, Малайзии, Австралии, Британской Восточной Африки, Британской Гвианы, Гонконга, Сиама, Сингапура, Египта, Палестины, Канады, Новой Зеландии, Северной Ирландии, Шотландии, Уэльса, а также Пуэрто-Рико, Гуама, Филиппин, Гавайев, Аляски и Виргинских островов торжественно заявляем, что данная война не является империалистической». Так звучала пародия, распространявшаяся Коммунистической партией США в 1939 г.

Два года спустя Германия вторглась в Советскую Россию, и американская Компартия, постоянно характеризовавшая войну между государствами «оси» и союзными державами как империалистическую, уже стала называть ее «народной войной» против фашизма. И в самом деле, практически все американцы: капиталисты и коммунисты, демократы и республиканцы, бедные и богатые, представители среднего класса — были едины во мнении, что война эта — народная.

Так ли это?

Судя по некоторым признакам, она, в сравнении с любыми другими войнами, которые когда-либо вели Соединенные Штаты, пользовалась среди граждан страны наибольшей поддержкой. Никогда прежде в войне не участвовала непосредственно столь значительная часть населения: 18 млн человек находились в рядах вооруженных сил (из них 10 млн за пределами США), 25 млн рабочих и служащих регулярно жертвовали известную долю заработка на приобретение облигаций военного займа. Но не было ли это искусственно вызванным патриотическим подъемом? Ибо все национальные институты — не только правительство, но также средства массовой информации, церковь и даже ведущие радикальные организации — настойчиво призывали к объединению усилий. Не существовало ли все же определенной доли скрытого нежелания и признаков неафишируемого сопротивления?

Сражение велось с противником, грозившим миру неисчислимыми бедами. Гитлеровская Германия насаждала тоталитаризм, расизм, милитаризм и использовала крайне агрессивные методы ведения военных действий, превосходившие по своей жестокости весь прежний опыт не очень-то щепетильного мира. Но представляли ли собой участвовавшие во Второй мировой войне государства: Англия, Соединенные Штаты и Советский Союз — нечто существенно другое, позволявшее ожидать, что в случае их победы будет нанесен удар по империализму, расизму, тоталитаризму и милитаризму?

Можно ли было надеяться, что при ведении войны за рубежом и при обращении с национальными меньшинствами внутри страны американское правительство станет действовать в соответствии с концепцией «народной войны»? Будет ли оно в своей политике военного времени уважать права простых граждан на жизнь, свободу и стремление к счастью? И станет ли послевоенная Америка в своей внутренней и внешней политике отдавать предпочтение ценностям, ради которых, как считалось, и велась война?

Все эти вопросы заслуживали пристального внимания, однако атмосфера того времени, слишком насыщенная патриотическим пылом, не позволяла открыто их обсуждать.

Если роль Соединенных Штатов как защитника слабых и угнетенных государств и соответствовала образу страны в американских школьных учебниках по истории, то послужной список ее практических дел на международной арене выглядел совсем иначе. В начале XIX в. США противодействовали революции на острове Гаити, добивавшегося независимости от Франции. Позднее американцы развязали войну с Мексикой и захватили половину территории этой страны. Они помогли Кубе добиться независимости от Испании, но затем сами утвердились на острове посредством военной базы и инвестиций в экономику, обеспечив себе право на вмешательство во внутренние дела. США захватили Гавайи, Пуэрто-Рико и Гуам и вели жестокую войну с целью подчинения Филиппин. Угрозами и канонерками они «открыли» Японию для своей торговли и провозгласили политику «открытых дверей» в Китае, ставшую средством эксплуатации этой страны как для США, так и для остальных империалистических держав. Вместе с другими государствами Соединенные Штаты послали свои войска в Пекин для утверждения господства Запада в Китае и держали их там более 30 лет.

Требуя «открытых дверей» в Китае, США всеми возможными способами (с помощью доктрины Монро и многократных военных интервенций) добивались от стран Латинской Америки «закрытых дверей», — закрытых для всех, кроме Соединенных Штатов. Организовав революцию в Колумбии, американцы создали «независимое» государство Панаму, что позволило построить и впоследствии контролировать Панамский канал. В 1926 г. США направили 5 тыс. морских пехотинцев для подавления революционного восстания в Никарагуа и сохраняли там свое военное присутствие на протяжении семи лет. В 1916 г. США в четвертый раз вмешались во внутренние дела Доминиканской Республики, и их войска оставались в этой стране в течение восьми лет. В 1915 г. Америка вторично вторглась на Гаити и продолжала оккупировать остров 19 лет. Между 1900 и 1933 гг. США четырежды вмешивались во внутренние дела Кубы, дважды в дела Никарагуа, шесть раз в дела Панамы, один раз в дела Гватемалы и семь раз в дела Гондураса. К 1924 г. финансы половины из 20 латиноамериканских государств в той или иной степени управлялись Соединенными Штатами. К 1935 г. более 50 % экспорта стали и хлопка из США вывозилось в страны Латинской Америки.

В 1918 г., перед самым окончанием Первой мировой войны, семитысячный американский корпус, являвшийся частью союзнических интервенционистских сил в России, высадился во Владивостоке, где находился вплоть до весны 1920 г. Другой американский контингент, численностью 5 тыс. человек, вместе с экспедиционными войсками союзников тогда же занял Архангельск, еще один российский порт, который оккупировал почти целый год. Представитель государственного департамента заявил в Конгрессе: «Все эти операции должны смягчить последствия большевистской революции в России».

Короче говоря, если вступление Соединенных Штатов во Вторую мировую войну обусловливалось (как считали многие американцы, следя за вторжениями нацистов) стремлением защитить принцип невмешательства во внутренние дела других государств, то практическая деятельность США на международной арене заставляла усомниться в способности Америки самой соблюдать этот принцип.

Конечно, Соединенные Штаты являлись демократической страной с определенными гражданскими свободами. Германия же представляла собой диктатуру, где подвергались преследованиям евреи, заключались в тюрьмы инакомыслящие независимо от их вероисповедания и провозглашалось превосходство «нордической расы». Вместе с тем чернокожие американцы, наблюдая за антисемитскими выступлениями в Германии, не могли не видеть сходства с собственным положением на родине.

В свою очередь Соединенные Штаты почти ничего не предприняли против политики гонений и преследований, проводимой Гитлером. Более того, еще в 30-х годах США вместе с Англией и Францией всячески старались умиротворить диктатора. Ф. Д. Рузвельт и его государственный секретарь Корделл Хэлл не решались публично критиковать гитлеровскую антисемитскую политику. Когда в январе 1934 г. в сенат поступил проект резолюции, призывавшей сенат и президента выразить «удивление и боль», вызванные отношением немцев к евреям, и потребовать восстановления последних в их правах, то, по словам А. Оффнера в книге «Американское умиротворение», госдепартамент сделал все, чтобы эта «резолюция застряла в комитете».

Когда Италия Муссолини в 1935 г. вторглась в Эфиопию, правительство США объявило эмбарго на поставки вооружений, однако это не мешало американским бизнесменам снабжать итальянцев нефтью в огромных количествах, что было очень важно для страны, которая вела военные действия. Во время фашистского мятежа против законно избранного правительства социалистов и либералов, вспыхнувшего в Испании в 1936 г., администрация Ф. Д. Рузвельта инициировала принятие Закона о нейтралитете, по сути лишившего испанское правительство всякой помощи, хотя Гитлер и Муссолини оказывали масштабную поддержку Франко. В связи с этим Оффнер пишет:

…Соединенные Штаты даже вышли за рамки формальных требований законодательства о нейтралитете. Учитывая, что по крайней мере до ноября 1936 г. позиция Гитлера относительно оказания помощи Франко была еще недостаточно твердой, действенная поддержка со стороны США, Англии и Франции испанским республиканцам обеспечила бы им победу. В итоге Германия извлекла из гражданской войны в Испании все возможные преимущества.

Было ли это просто убогое суждение, досадная ошибка? Не являлось ли это логикой политики правительства, прежде всего заинтересованного не в том, чтобы остановить фашизм, а в том, чтобы продвинуть вперед империалистические интересы Соединенных Штатов? В 30-х годах казалось, что лучше всего этим интересам соответствует антисоветская политика. Позднее, когда Япония и Германия стали угрожать американцам по всему миру, предпочтение было отдано действиям просоветской и антинацистской направленности. Ф. Д. Рузвельт настолько же беспокоился относительно того, чтобы положить конец притеснению евреев, насколько А. Линкольн был озабочен вопросом ликвидации рабства в годы Гражданской войны; приоритетами в их политике (независимо от личного сострадания жертвам угнетения) являлись не права меньшинств, а мощь страны.