Читать онлайн «История Византийской Империи. Том 3». Страница 142

При этом по поводу сдачи крепости Лонга сообщена следующая не лишенная для нас значения подробность: «военная добыча разделена на три части, одна часть выдана русским, как союзникам, другая грекам, а третья царю». Затем, после небольшого отступления, вызванного событиями в Доростоле, которому угрожали печенеги, привлеченные болгарами на помощь, писатель снова возвращается к прерванному.

«Возвратившись, царь приступил к осаде другой крепости, по имени Сетена, где был дворец Самуила и большие хлебные запасы. Предав запасы на разграбление, остальное царь предал сожжению. Против царя болгарского, который находился неподалеку, послал полк западных ехал и солунское ополчение под предводительством Константина Диогена. Но Иоанн устроил им засаду. Царь, боясь, чтобы с его отрядом не случилось несчастия, сел на коня и, успев только сказать: «Кто настоящий воин, тот за мной последует», поспешил к отряду. Болгарские воины, со страхом подбежав к лагерю Иоанна, поселили во всех страх и смятение своим криком (12): «бежите, цесарь!» [165] Тогда греки перебили многих, захватили лагерь и 200 тяжеловооруженных, палатку Иоанна и его племянника». Это было в конце 1016 г.

Василий преследовал определенный план относительно Болгарии, который благоприятные обстоятельства обещали ему привести к скорому осуществлению. Он имел намерение нанести последний удар болгарам в самом центре державы Самуила, на берегах Охридского озера и на Преспе, где была столица Самуила. От долины Пелагонии, где расположен город Битоли, независимая Болгария отделялась огромным перевалом Черна с проходом Дербент, ведущим к Преспе. Предстояло овладеть этим перевалом, чтобы быть в состоянии угрожать столице болгарских царей.

Можно думать, что предпринятое Василием в 1016 г. движение в эту горную область, куда едва ли проникали прежде византийские войска, увенчалось успехом и закончилось подчинением болгарской столицы. Прежде чем переходить к последнему акту этой борьбы, мы должны выяснить в нескольких словах значение событий, происходивших на западной границе на берегу Адриатики.

Весьма вероятно, что постепенное приближение Василия к центральной области болгарской державы побудило преемников Самуила искать точки опоры в западных частях их владений, примыкающих к морю. Выше мы видели, что Драч сдался грекам посредством измены, но оказывается, что вся соседняя область, заселенная славянами, продолжала быть под властию Самуила и находилась под управлением зятя его Владимира. Последний царь Болгарии, Иоанн-Владислав, решился взамен утраченных владений в собственной Болгарии освободить из-под зависимости империи город Драч и вместе с тем лишить власти над ближайшей областью упомянутого выше Владимира, которого он увлек в засаду и умертвил. С тех пор в этой приморской области начался период сильного движения против эллинизма, и самому Драчу стала угрожать опасность. Уже царь Василий готов был предпринять движение в приморскую Болгарию на выручку Драча, когда на восточной границе, в Пелагонии, составился отряд под начальством боярина Иваца, который начал партизанскую войну с царскими воеводами. Было бы в высшей степени интересно раскрыть этнографический состав населения всей площади, объятой борьбой эллинизма со славянством в этот столь знаменательный период для истории Балканского полуострова. Ясное дело, что после 1016 г. главные элементы борьбы должны были сосредоточиться или в приморских областях независимой Болгарии, или в горных странах — на запад от Охриды, где ныне господствует албанское население. Отдельные отряды, участвовавшие в партизанской войне против греков, несомненно, набирались из горных албанцев, хотя скудость сохранившихся источников весьма затрудняет подыскать данные к выяснению этого вопроса. Последняя, уже безнадежная борьба сосредоточивается именно на западе. Прежде всего мы видим здесь Иоанна-Владислава под стенами Драча, который еще оставался под властию империи. Начальником гарнизона в городе был стратиг Никита Пигонит, которому принадлежала власть, вероятно, над целой фемой. Здесь болгарского царя постигла неожиданная смерть от неизвестного убийцы.

Это было сигналом к общему разложению державы Самуила; начался переход под власть империи отдельных племенных старшин и представителей местных групп населения. Здесь встречаем самостоятельных владетелей: Кракра в Пернике и с ним 35 начальников отдельных укреплений, владетелей городов Моровизда и Липения, Драгомужа в Струмице, Несторицу, Зарицу и Добромира со своими дружинами, Ильицу и Никулину; все эти бояре, вожди и старшины были приняты царем с большой радостью, удостоены разных почетных званий и приняты на службу империи с сохранением своих владений.

Самые последние факты, относящиеся к окончательному замирению Болгарии, последовали также на западе, куда считал необходимым лично отправиться царь Василий в этот роковой для Болгарии 1018 г. Находясь в Струмице, он принял прибывшего к нему архиепископа Болгарии Давида, который явился с письмом от царицы Марии, вдовы убитого Иоанна, отдававшейся на милость царя и отказывавшейся от всех своих прав и притязаний. Здесь же он имел удовольствие принять подчинение владетеля внутренних крепостей Богдана, в лице которого следует также видеть одного из полузависимых владетелей албанского происхождения. Таким образом, собственная Болгария до перевала за Битоли могла считаться уже вполне замиренной, и Василий поставил во главе ее патрикия Давида Арианита, назначив ему пребывание в Скопье и назвав его катепаном Болгарии (13). Затем Василий II имел торжественный въезд в столицу царства, в Охриду, где ему была устроена встреча духовенством и народом. Здесь он нашел в царской сокровищнице громадные богатства, царские регалии и запасы золота, которыми оделил войско. Здесь же представилась ему царица Мария со всем царским семейством, состоявшим из 3 сыновей и 6 дочерей. В свите ее были, кроме того, две дочери Гавриила-Романа и пять его сыновей и побочный сын Самуила по имени Траян. Не было тогда налицо трех сыновей Марии, из коих один носил имя Прусиана (Фружин); эти три царевича пытались поднять движение в горах Тмора в Македонии, но скоро были окружены византийскими войсками и должны были сдаться. Царь Василий милостиво отнесся к царской семье павшей династии, все члены которой жили потом в Константинополе и пользовались придворными почестями и званиями.

От Охриды и Преспы царь направился на юг в Северную Фессалию и раскинул стан в Деволе. Здесь ему были представлены Прусиан вместе с двумя братьями. Василий благосклонно отнесся к несчастным царевичам, старшего из них пожаловал саном магистра, а двух других возвел в патрикии. Сюда же приведен был самый опасный начальник отряда свободных болгар боярин Ивац; он был вероломно обманут и ослеплен стратигом Охриды Евстафием Дафномилом. Дальнейшей стоянкой была Кастория. Здесь были приняты окончательные меры к умиротворению западной, собственно албанской, и приморской Болгарии. В главных городах: Драче, Янине (Дринополь) и Колонии — оставлены были гарнизоны и назначены гражданские и военные начальники. Найдя в этих местах много греческих поселенцев и пленников, он предоставил им на выбор, оставаться ли на занимаемых местах или возвратиться на родину. В Кастории царю представились две дочери Самуила. Здесь произошла тяжелая сцена. Как скоро упомянутые царевны увидели царицу Марию, вдову убийцы их брата, они с гневом набросились на нее, и царю Василию стоило немалого труда успокоить их. Он обещал доставить им при дворе почетное положение и снабдить богатыми средствами, затем приказал отправиться в Константинополь всему семейству павшей династии. Из Кастории царь пошел еще далее на юг и сделал роздых в Стаге, у подошвы Пинда. Здесь византийская хроника сообщает весьма ценное известие о новом добровольном подчинении царю. На этот раз речь идет, несомненно, об албанском кланном начальнике, владельце области Берата, или Белграда, по имени Елемаг. Он явился не один, но с несколькими другими старшинами, которые все сдались на волю царя (14). К сожалению, во всех известиях об эллино-славянской войне только приведенное место дает несомненные указания на албанский элемент, для которого закончившаяся война открывала блестящие перспективы на Балканском полуострове, если бы он дорос до сознания своих национальных задач. После подчинения Елемага царь Василий не имел больше опасений насчет Албании и приморской области и спешил в конце 1018 г. в Афины, с тем чтобы на Акрополе, на почве классического эллинизма, принести хвалу афинской Панагии за так успешно оконченную войну, сопровождавшуюся громадным ударом для славянства, дававшим себя чувствовать в течение всего средневековья.

Как ни скудны подробностями рассказанные события греко-болгарской войны, как ни бедна характерами, за исключением главных двух героев, и резкими, надолго остающимися в памяти, фактами изложенная в настоящей главе драма, за исключением беспримерного ослепления 15 тысяч военнопленных болгар, тем не менее мы питаем надежду, что глубокий смысл ее и важное историческое значение будет отмечено читателем. Прежде чем нетерпимый и притязательный эллинизм не был сам принижен и вконец ослаблен мусульманским завоеванием, на Балканском полуострове делили господство греки и славяне. Рассматривая взаимные отношения империи и славянства в IX и X вв., мы не можем признать, что ход событий был благоприятен для вновь складывавшихся политических организаций в среде славянства. Византинизм носил в себе слишком много неподвижности и консерватизма и не казался способным приспособляться к новым историческим условиям. Византинизм при царях Македонской династии принял такое направление, которое казалось несовместимым с развитием политической и церковной жизни в славянских государствах на Балканском полуострове. Войны царя Василия с болгарами составляют один из кульминационных фактов греко-славянских отношений. В них выразилась вся противоположность народных характеров и исторических призваний греков и славян. У тех и у других есть естественное стремление владеть береговыми областями на Эгейском и Адриатическом морях; у славян давно уже пробудилась идея к завладению побережьями Мраморного моря и Босфора; в течение своей тысячелетней истории они неоднократно близки были к осуществлению этой идеи. С указанной точки зрения следует взглянуть на результаты победы Василия II. Несомненно, в 1018 г. победа была одержана как эллинизмом, так и византинизмом. С начала XI в. казалось сломленным вековое сопротивление, выставляемое славянами. Нужно признать, что Болгария занимала в то время первостепенное значение между всеми юго-западными славянами, ибо сербохорватская ветвь едва начинала обращать на себя внимание и весьма медленно складывалась в политические союзы. Начавшийся в конце X в. поединок имел роковой исход для Болгарии потому, что в ней не создалось еще к тому времени ни политического, ни религиозного центра и что разные части преследовали сепаративные цели. Исход борьбы столько же обусловлен был военными поражениями, сколько постоянными переходами на сторону империи высшего болгарского административного класса и поместного сословия. Искусной дипломатией царю Василию удалось поселить раздоры в самой семье комитопулов, преемников Самуила, и привлечь на свою сторону многих вождей и правителей областей обещанием сохранить их привилегии и пожаловать им имперские звания и почести. В среде представителей высшего клира царю также удалось найти приверженцев подчинения империи, так как он гарантировал для Болгарской Церкви самостоятельность и независимое управление. Инородческий состав населения полуострова, в котором отмечаются влахи и албанцы, стоявшие в политическом развитии гораздо ниже славян, был скорей на стороне византийской власти, чем туземной славянской. Но в этом смысле мы должны сделать оговорку, что в самых центральных местах нынешней Албании в начале XI в. оказалось весьма мало элементов, в которых бы можно было бесспорно признавать албанскую народность.