Читать онлайн «История Византийской Империи. Том 3». Страница 109

Во многом выше предыдущего стоит произведение Константина «Об управлении империей». В этом сочинении резко проведена педагогическая цель и заметна высокая попечительность о просвещении сына царя, Романа. Здесь автор не находится более в археологической обстановке, а занимается живыми вопросами современности и указывает сыну для назидания реальные факты, взятые из жизни.

«Изучи, — говорит Константин в предисловии, — что тебе нужно знать, и искусно берись за кормило правления. Обдумывай предстоящие к исполнению дела и приготовляйся изучением к будущим, дабы заручиться опытом и зрелостью и быть способным решать важные дела. Вот я предлагаю тебе программу, руководствуясь которою ты будешь в состоянии избирать лучшие решения и не ошибаться в том, что ведет к государственной пользе. Прежде всего следует знать, какой народ и в каком отношении может быть полезен или вреден ромэям, как и при помощи какого народа можно его ослабить войной и подчинить. Не менее того важно иметь представление о ненасытной алчности каждого народа и о нелепых притязаниях, какие он предъявляет, о различии между разными племенами, генеалогии ироде жизни, о положении и климате населяемой ими земли, очертании ее и измерении, о бывших между ромэями и этими народами сношениях, а равно и о последовавших затем реформах как в нашем управлении, так и во всей Ромэйской империи. Об этом я размышлял в себе самом и решился сообщить тебе, моему возлюбленному сыну, дабы ты имел понятие о каждом из этих народов и знал, как с ними обращаться и располагать к себе или воевать с ними и отражать их нападения. Ибо соседние народы будут страшиться тебя, как необыкновенного человека, и как огня будут избегать тебя, уста их сомкнутся, а твои слова, как стрелы, будут язвить их. При твоем появлении их обнимет страх, и дрожь охватит их пред лицом твоим. Вседержитель покроет тебя своим щитом, и Творец небесный внушит тебе мудрость, устроит путь твой и утвердит тебя на твердом основании. И трон твой будет перед Ним как солнце, и очи Его будут устремлены на тебя, и ничто неприятное не коснется тебя, ибо Он Сам избрал тебя, и отделил от матерней утробы, и дал тебе, как лучшему, царство Свое над всеми, и положил тебя как сторожевой столб на холме, или как золотую статую на колонне, или как город на горе, дабы, народы несли тебе дары и населяющие землю воздавали тебе поклонение. Но, Господи Боже! Ты, царство Которого непоколебимо и вечно, будь водителем того, кто рожден мной чрез Тебя, и да будет лице Твое обращено к нему, и ухо Твое да склоняется к его молитве, да покроет его рука Твоя, и да царствует в истине, и десница Твоя да покажет ему добрый путь. Да устроятся пути его пред Тобой, дабы он соблюдал правду Твою. Пред лицем его падут враги, и неприятели его будут лизать землю. Да покроется ствол рода его листьями многоплодия, и тень плода его да приосенит царские горы, ибо Тобою цари царствуют, славя Тебя вовеки».

В данном случае царь Константин употребил правильный и научный прием для составления своего труда, который и представляет в высшей степени ценный памятник — и не в археологическом отношении, а именно для X века. Что касается времени происхождения этого сочинения, то оно точно обозначено самим автором. На основании его показаний можно видеть, что первые 29 глав были составлены в 949–950 гг., все сочинение появилось не позже 953 г. Автору было тогда 48 лет, а царевичу Роману — 14.

В числе произведений, носящих имя Константина, должно быть особенно отмечено здесь то, которое весьма мало может претендовать на имя Константина, так как представляет собой сборник пьес разного времени, касающихся хозяйства, управления и официальной жизни дворцового ведомства. Это сочинение имеет оглавление «Еκδεσις της βασιλειου ταξεος» или «Dе Сеrimonis aulae Byzantinae» [134], в котором сохранились единственные и драгоценные данные по внутренней истории империи, где скрывается ключ для разгадки многих не выясненных еще сторон византийской официальной жизни. Нет ничего удивительного, что этот памятник занимает высокое место в ряду источников для истории Византии, хотя по материальному содержанию, по источникам происхождения и по своему составу он еще мало изучен (9). В настоящее время выяснено, что в этом сборнике содержатся цельные сочинения, так, например, труд патрикия Петра, включенный в главы 84–85 и 86–95. Главы 52–57 представляют сочинение протоспафария Филофея, составленное в царствование Льва Мудрого, а в этот последний включена книга архиепископа Кипрского Епифания о порядке кафедр (гл. 54). Единственный полный экземпляр рукописи «Придворного устава» сохранился в Лейпцигской городской библиотеке; он написан на пергаменте и принадлежит почти к современным Константину копиям (XI в.). Так как рукопись «Придворного устава» имеет важное значение для славянской и русской истории, то мы нашли полезным дать образцы ее в нескольких снимках.

Чтобы составить некоторое понятие о «Придворном уставе», приведем несколько строк из Рейске, первого комментатора этого памятника.

«Нет ни в области церковной, ни гражданской истории такого предмета, которого бы не касался «Придворный устав». Желающий изучить церковные порядки и уставы узнает из этой книги, какова была Греческая Церковь в X в., как избирались патриархи, каковы были сношения их с царями, каково было устройство греческих храмов, какой порядок праздников, какие были крестные ходы, в какие дни и в какие храмы и монастыри они совершались. Не менее обширное поле изучения ожидает здесь и интересующегося светской историей. Здесь можно видеть, как происходила коронация царей, как цари праздновали свои свадьбы, крестили детей, делали производство в чины, ездили в загородные дворцы; как они смотрели игры в цирке, слушали приветствия димов, раздавали награды победившим наездникам; как совершались народные праздники (воты, врумалии) и чествовались высокоторжественные дни (рождение и бракосочетание царей, годовщина основания города); как происходили царские обеды, ежедневные приемы и поздравления; как совершались процессии, как цари ходили на войну, возвращались из похода и делали торжественные въезды в город, как снаряжали на войну морские и сухопутные войска; как принимали иностранных послов и как отправляли своих в чужие страны. В этой книге рассеяно множество сведений о византийском чиновном и служилом сословии, о придворной, военной и гражданской службе».

«Придворный устав» не может быть рассматриваем как произведение одного автора. Подобные памятники составляются частями и постепенно, как постепенно вырабатываются и закрепляются практикой те обряды, чины и последования, которые нашли себе место, в «Уставе». Составитель излагает не новые или им придуманные обряды, но собирает и приводит в порядок то, что было записано раньше; его личная авторская роль заключается разве в некоторых дополнениях к найденному материалу сообразно с практикой, наблюдаемой в его время, и сообразно с вызываемыми временем и обстоятельствами изменениями в самых обрядах. Даже о второй части, которая могла бы на основании предисловия к ней быть приписываема одному автору, нельзя сказать, что она действительно составлена одним лицом. Точно так же нельзя думать, что «Устав» окончательно редактирован при Константине Порфирородном, ибо в нем встречаются статьи и позднейшего происхождения. В «Уставе» можно находить и очень древние элементы, относящиеся ко времени Льва, Анастасия и Иустина I, т. е. записи, которые происходят из V в. Очень значительная часть «Устава» должна быть отнесена ко времени Македонской династии, ибо царь Василий многие обряды восстановил, а иные впервые при нем введены. Окончательная редакция «Устава» должна быть относима к периоду от конца IX до конца X в. В этот период были вновь рассмотрены, редактированы и изменены, согласно существующей практике, старые записи или журналы о царских церемониях.

Хотя значение «Придворного устава» не может подвергаться спорам, но введение заключающегося в нем материала в научный оборот представляет значительные трудности, которые позволим себе указать здесь. В «Придворном уставе» мы имеем памятник совершенно особого характера. Занимаясь главным образом материалом для придворных церемоний, он получил окончательную редакцию тогда, когда эти церемонии сделались весьма сложны и разнообразны, так что стало трудно соблюдать в точности обряд. «Устав» редактировался окончательно для того, чтобы закрепить письмом разнообразные формы этикета, сохранение коих считалось в высшей степени важным, так как в них видели реальную действительность, служившую выражением живущей империи. В настоящее время мы не можем относиться к «Придворному уставу» как к факту реальной действительности; для нас получает значение не то, чтобы тот или другой чин, принимающий участие в придворной церемонии, исполнил обязательно так, а не иначе предписанное ему действие; не то, чтобы процессия в тот или другой праздник шла непременно по тем портикам, а не по другим; это был существенный вопрос для византийского церемониймейстера времени происхождения «Устава»; для изучающего же историю Византии нет интереса в восстановлении этих пышных процессий. Следует принимать в соображение не столько индивидуальные особенности каждого обряда, сколько идею, которая дала ему содержание и проникала его; нужно делать различие между формой и содержанием. Встречаемые при изучении «Устава» трудности, остающиеся доселе непревзойденными, зависят от того, что в терминах его и в обрядах застыла когда-то живая действительность византийской официальной, в особенности придворной, жизни. Современному исследователю предстоит задача восстановить и оживить эту действительность.