Читать онлайн «Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой в XIV-XVII вв». Страница 150

Навстречу Острянину двинулся Станислав Потоцкий (брат Николая) с королевским войском. Узнав об этом, Острянин занял оборону в городке Голтва, на левом берегу одноименной речки, впадающей в Псел, между этих двух рек. Городок, обнесенный частоколом, имел замок, от которого к заболоченному правому берегу реки вел длинный узкий мост. Казаки насыпали вал, перегородив им открытую сторону междуречья, а находившийся перед валом холм превратили в редут, где поставили пушки.

В третьей декаде апреля войско Потоцкого подошло к Голтве и стало лагерем. 25 апреля Потоцкий отправил на правый берег Псе-ла два полка наемной пехоты и полк реестровых казаков под командованием полковника Караимовича, чтобы они ворвались в замок со стороны моста. Но Острянин, видя это, послал втыл Ка-раимовичу большой отряд казаков. Караимович, перейдя реку, попытался по мосту подступить к стенам замка, однако был встречен сильным огнем. Потеряв много людей убитыми и ранеными (сам Караимович тоже был ранен), он хотел вернуться к переправе, чтобы перейти назад на левый берег, но повстанцы преградили ему путь. Укрывшись за завалами из поваленных деревьев, они открыли сильный огонь. Отряду Караимовича пришлось отступить в болото, где значительную его часть истребили казаки.

Потерпев поражение, Станислав Потоцкий 1 мая отвел свое войско к Лубнам, откуда послал к коронному гетману гонцов с просьбой о помощи. Станислав ожидал также подхода своего брата Николая Потоцкого и частной армии Иеремии Вишневецкого.

Повстанцы тоже ждали подхода к ним новых сил, и действительно, их войско вскоре увеличилось примерно до 8 тысяч человек. 6 мая 1638 года между повстанцами и 6-тысячным войском С. Потоцкого произошло сражение. В ходе боя отряды Острянина понесли серьезные потери. Под покровом ночи они ушли на северо-восток, а потом повернули к Миргороду.

Потоцкий, двигаясь следом, 31 мая настиг войско Острянина подЖовниным, неподалеку от впадения реки Сулы в Днепр. Казаки были окончательно разбиты, Острянин с остатками своего войска перешел московскую границу. Вместе с ним в Белгород прибыло чуть более тысячи казаков — все, что осталось от недавних 8 тысяч.

Другая часть повстанцев во главе с Дмитро Гуней засела в Жов-нине и почти два месяца продолжала сопротивление. Осада кончилась тем, что 29 июля 1638 года Николай Потоцкий заключил с этими казаками соглашение. По его условиям, они сдали оружие и разошлись по домам, не подвергаясь наказаниям за участие в мятеже. Лишь несколько повстанцев бежали с Гуней в Сечь.

Поражение выступлений Павлюка и Острянина весьма ободрило магнатов и шляхту, они стали усиленно «закручивать гайки». П онятно, что «беспредел» не мог продолжаться слишком долго.

НАЧАЛО ВОССТАНИЯ ХМЕЛЬНИЦКОГО

(апрель — май 1648 г.)

Несмотря на все мятежи и конфликты, еще в начале 1648 года большинство казаков было готово принять самое активное участие в войне с Турцией, о подготовке которой король Владислав известил специально приглашенных в Варшаву старшин реестра и Сечи. Эта экспедиция, несомненно, смягчила бы социальную напряженность в стране, направив наиболее активный и беспокойный элемент украинского общества против внешнего врага.

Но планы войны категорически отвергли магнаты и знатные шляхтичи, опасавшиеся усиления королевской власти (то же самое, как мы помним, происходило и при Батории). Казачество было разочаровано и роптало. В таких условиях Богдану Хмельницкому было довольно легко найти сторонников. Успеху его движения способствовали несколько обстоятельств.

Во-первых, за Хмельницким пошли две главные силы. Это казаки, боровшиеся за «волю» (как уже сказано, в их понимании «воля» означала право не платить налоги и не подчиняться юрисдикции властей, но при этом получать от них жалованье и оружие, по своему усмотрению в любое время грабить татар и турок), а также крестьяне, мечтавшие избавиться от безудержной эксплуатации со стороны магнатов и арендаторов-евреев.

Кстати, помимо чрезмерной барщины и грабительских налогов, была еще одна серьезная проблема для недовольства народа. Дело в том, что магнаты и арендаторы самыми жестокими мерами препятствовали самогоноварению, вынуждая казаков, крестьян и ме-

щан покупать «горилку» (водку) только у них. Но, как мы знаем, алкоголь для славян, наряду с хлебом, всегда являлся предметом первой необходимости. Так что вопрос винокурения из экономического превратился в политический.

Во-вторых, Хмельницкий сделал хитрый ход: объявил с самого начала, а затем не уставал повторять, что казаки воюют не против короля или Речи Посполитой, а против «злых панов».

В-третьих, подхватив идеи Острянина, Хмельницкий придал стремлениям казаков и крестьян четкую форму религиозного противоборства. Дескать, причиной всех бед жителей украинских земель является то, что православные попали в кабалу к иноверцам — католикам и иудеям. Разумеется, данный тезис содержал значительную долю истины.

В-четвертых, он сумел сделать своими союзниками крымских татар. Хотя последние, помогая в борьбе против Польши, одновременно грабили украинские земли, все же это было меньшее зло, чем мощный удар в спину повстанцам.

* 188 188

Как это часто бывает, большой пожар разгорелся из маленькой искры. Чигиринский подстароста, богатый шляхтич-униат Данила Чаплинский с некоторых пор стал притеснять своего соседа, православного шляхтича, сотникаЧигиринскихреестровыхказаков Богдана Михайловича Хмельницкого.188

Осенью 1645 года он со своими гайдуками напал на хутор Субо-тив, принадлежавший соседу. Чаплинский захватил там 400 копен ржи, и увез их налошадяхи подводах Хмельницкого, которыетоже присвоил. Крометого, он прихватил с собой сожительницу 50-лет-него-сотника-вдовца. Возможно, что причиной налета как раз и был спор из-за женщины, а не хлебного поля. Когда же Хмельницкий потребовал вернуть то и другое, пригрозив обращением в шляхетский суд, Чаплинский, желая показать свою безнаказанность, велел схватить Богдана и его старшего сына Тимофея. Тринадцатилетнего мальчика гайдуки выпороли плетьми, а самого сотника Чаплинский четыре дня держал в оков.ах, всячески оскорбляя.189

Возмущенный и обиженный Богдан в январе 1646 года прибыл в Краков, где лично пожаловался королю Владиславу IV на обид-

чика. Владислав радушно принял своего ровесника Хмельницкого (Богдан был старше короля на один год), но сказал, что бессилен перед произволом панов. Король сообщил Хмельницкому о том, что готовится к большой войне с «басурманами» и призвал к участию в ней с отрядом «верных казаков». Кроме того, он подарил ему саблю и сказал:

«Вот тебе королевский знак: есть у вас при боках сабли, так обидчикам и разорителям не поддавайтесь и кривды свои мстите саблями; как время придет, будьте на поганцев и на моих непослушников во всей моей воле».

Итак, сам король подал мысль Богдану объявить восстание всего лишь «местью» конкретным «злым панам».

Вскоре после возвращения вЧигирин, Хмельницкий стал собирать войско из казаков, желавших участвовать в походах против крымских татар и турок, ибо — как смазано выше - король готовился воевать с ними. Тем временем коронный гетман Конецполь-ский, на основе доноса Чаплинского, обвинил сотника в том, что он формирует казацкое войско для борьбы против Польши, и приказал арестовать.

Хмельницкого в 1647 году заключили втюрьмув городе Крылове. Однако полковник реестровых казаков, католик Михаил Кри-чевский добился его освобождения и помог бежать с семьей и челядью is Сечь. Туда же перебрались казаки из его войска. Война с турками й татарами не состоялась. К февралю 1648 года с Хмельницким оставались до 500 человек. Он не скрывал, что по весне

учинит расправу со своими обидчиками — Чаплинским, Конец-польским и другими, раз уже не довелось воевать с «нехристями».

Узнав об этом от своих тайных агентов, Николай Потоцкий, ставший к тому времени коронным гетманом, двинулся с 20-ты-сячным войском в Украину. 18 февраля 1648 года он вошел в Черкасы, а польный гетман Мартын Калиновский — в Корсунь. Из Черкас Потоцкий написал королю Владиславу IV:

«Не без важных причин, не необдуманно двинулся я с войском вашей королевской милости... Казалось бы, что значит 500 человек бунтовщиков. Но если рассудить, с какою смелостью и в какой надежде можно поднять бунт, то каждый должен признать, что не ничтожная причина заставила меня двинуться против 500 человек, ибо эти 500 человек возмутились в заговоре со всеми казацкими полками. Если б я этому движению не противопоставил своей скорости, то в Украине поднялось бы пламя, которое надобно было бы гасить или большими усилиями, или долгое время».