Читать онлайн «Великие и неизвестные женщины Древней Руси». Страница 62

Поскольку крест представлял собой очень дорогую реликвию, Евфросиния повелела сделать на нем надпись, запрещающую под страхом проклятия выносить его из Спасского собора. Однако уже в конце ХIII в. воевавшие с полочанами смоляне вывезли святыню в Смоленск. Там он оказался в казне местного князя Александра Васильевича. В 1495 г., по свидетельству документов, с Евфросиниева креста для одного из окольничьих была сделана копия. В 1514 г. Смоленск был захвачен Василием III, и крест перекочевал в великокняжескую казну московского государя. В 1563 г. покоривший Полоцк Иван Грозный в торжественной обстановке вернул реликвию в Спасо-Евфросиниев монастырь, на свое законное место. Но в 1579 г. Полоцк вновь был включен в состав Польско-Литовского государства. Спасский монастырь перешел в ведение иезуитов. Тогда православные верующие перенесли крест в городской Софийский собор. Там он находился несколько веков.

Литейные формы для женских украшений XI-XIII вв.

В 1812 г., спасая реликвию от французов, служители собора замуровали крест в одной из стен. Только в 1841 г. он был вновь возвращен в Спасский монастырь, который опять стал православным. В 20-е гг. XX в. монастырь был закрыт, крест вместе с другими церковными ценностями оказался в местном музее. Перед Отечественной войной его для сохранности поместили в сейф Могилевского обкома партии. После этого он исчез: либо был спрятан и потом не найден, либо оказался у немцев и где-то затерялся. В конце XX в. белорусский мастер Н. П. Кузмич изготовил точную копию креста Евфросинии, используя для этого рисунки и фотографии. Ныне эта копия находится в восстановленном Спасском монастыре.[642]

Как повествует «Житие», на склоне лет Евфросиния захотела посетить самые святые места для всех христиан – Константинополь и Иерусалим. Возможно, она хотела не только увидеть, где жил и умер Христос, но и почтить могилы своих родителей, умерших в Византии. Перед отъездом она собрала своих близких людей и дала им наставления по управлению обеими обителями. Затем простилась со всеми, поскольку не надеялась увидеться вновь. Настоятельницей Спасского монастыря стала сестра Евдокия, настоятелем Богородичного – брат Давыд. Двоюродная сестра Евпраксия решила сопровождать паломницу.

Узнав об отъезде всеми почитаемой игуменьи, горожане пришли проводить ее в дальний путь, многие плакали, опасаясь, что Евфросиния уже не вернется назад. Ведь ей было около 70 лет, и по меркам того времени она считалась очень старой.[643]

В «Житии» не указано, в каком году Евфросиния отправилась в свое путешествие. Исследователи высказывали различные точки зрения на этот счет, но большинство сошлось на мнении, что это было в 1173 г., поскольку в тексте указано, что по дороге паломники встретили войско императора Мануила I Комнина, направлявшегося в Венгрию. Этот поход состоялся в 1173 г., когда Мануил после кончины короля Стефана захотел посадить на венгерский престол своего ставленника Белу III. Дополнительным аргументом в пользу данной точки зрения являются обнаруженные в архиве киевской митрополии сведения о том, что Евфросиния умерла в 1173 г.[644]

Император, видимо, вспомнил о щедрых дарах, присланных Евфросинией за икону Эфесской Богоматери, поэтому с почетом приветствовал ее и дал провожатых до Константинополя. Его покровительство помогло полоцким паломникам достаточно быстро получить аудиенцию у самого константинопольского патриарха. Тот в свою очередь разрешил им осмотреть константинопольские святыни. В «Житии» отмечено, что Евфросиния побывала не только в Софийском соборе, но и многих городских церквях. Около них она, видимо, искала могилы своих родных. После этого путешественники стали готовиться к продолжению паломничества, уже в Иерусалим. Закупили продовольствие, нашли проводника и т. д. Евфросиния заранее приобрела красивую золотую кадильницу, которую собиралась оставить в качестве дара на Гробе Господнем.[645]

В «Житии» ничего не сообщается о том, каким увидели паломники Иерусалим, но этот пробел можно восстановить из описания, сделанного игуменом Даниилом.

Уже на подступах к святому городу паломники могли обозреть его целиком, поскольку он лежал посреди каменных гор в долине. Это зрелище было настолько величественным, что верующие падали на колени и, воздев руки к небесам, обращались с благодарственными словами к Богу, позволившему им лицезреть свои святые места. Сверху были видны: столп Давида, Елеонская гора, храм Святая Святых и церковь Вознесения с Гробом Господним. Спустившись в долину, паломники оказывались сначала у церкви Стефана Первомученика с его гробницей, потом шли мимо каменной горы, прозванной Адом, и наконец через большие ворота входили в святой город.[646]

Даже не позаботившись о ночлеге и еде, Евфросиния тут же отправила слугу Михаила к местному патриарху за разрешением на посещение храма Воскресения Господня – главной цели своего путешествия. Когда все формальности были соблюдены, она тут же устремилась к заветной церкви, чтобы почтить Гроб Господен. Вблизи оказалось, что Воскресенская церковь круглая в плане и сверху как бы накрыта высоким шатром. Внутри было несколько этажей. На самом верхнем располагались палаты патриарха, ниже был алтарь, напротив него – Христовы врата, ведущие в подземную церковь с Гробом Господним. Над алтарем было мозаичное изображение Христа.

Провожатый объяснил паломникам, что в этом храме находится пуп земли, специальным образом выделенный на полу. Рассмотрев все святыни, Евфросиния попросила церковного служителя открыть Христовы врата. За ними оказалась небольшая, высеченная в скале пещерка, внутри – каменный постамент, Гроб Господен. Чтобы прикоснуться к нему, Евфросинии и ее спутникам пришлось встать на колени и буквально ползком добираться до святыни. После этого игуменья вынула золотую кадильницу и стала кадить, распространяя вокруг благовоние.[647]

Только после оказания почестей Христу паломники стали искать место для ночлега. Их приютили в монастыре Святой Богородицы, основанном русскими монахами. На следующий день Евфросиния вновь пошла в храм Воскресения и вновь оказала всяческие почести Гробу Господню. То же самое она сделала и на третий день. Затем поставила кадильницу на каменную плиту и, воздев руки к небу, воскликнула: «Господи Иисусе Христе! Я, грешная, прошу у тебя великую милость – прими мой дух в святом Твоем граде Иерусалиме!» Вернувшись в монастырь Богородицы, полоцкая паломница почувствовала слабость и, упав на ложе, воскликнула: «Слава Тебе, Владыко! Ты исполнил мою просьбу!»[648]

Однако, как повествует «Житие», состояние Евфросинии очень обеспокоило ее спутников. Они отправились к священной реке Иордан, чтобы ее святой водой исцелить больную. Игуменья с радостью попила и даже облила себя принесенной влагой, но лучше ей не стало. Ведь она не желала выздоравливать и мечтала лишь о том, чтобы быть похороненной в святой земле. В последние дни жизни Евфросинию заботили только собственные похороны – где и как она будет погребена. Почему-то ей захотелось, чтобы ее могила была около церкви св. Саввы, но представители местного духовенства заявили, что около этого храма запрещено хоронить женщин. Спутники игуменьи выяснили, что многие святые женщины похоронены в Феодосиевой лавре около Вифлиема. Там покоились: мать св. Саввы, мать Козмы и Демиана, мать св. Феодосия. Евфросинии также захотелось лежать рядом с ними. Поэтому своим спутникам она повелела купить гроб и все необходимое для похорон. Когда все ее указания были выполнены, игуменья помолилась, причастилась и спокойно отошла в мир иной. В «Житии» отмечено, что это случилось 24 мая.[649]

Поведение Евфросинии перед смертью говорит о том, что она окончательно отрешилась от всего земного и думала только о своей будущей загробной жизни среди святых жен. Близкие и родные для нее в это время уже не существовали.

Текст «Жития» заканчивается похвалой полоцкой святой с перечислением ее достоинств: «помощница обидимым, скорбящим – утешение, нагим – одеяние, больным – посещение». Автор полагал, что она, подобно солнцу, просветила и обогрела Полоцкую землю, и сравнивал ее с другими святыми: св. Дмитрием из Селуни, Борисом и Глебом из Вышгорода.[650]

Несомненно, богоугодная деятельность Евфросинии прославила Полоцк среди русских земель значительно больше, чем ее родственники-князья, совершавшие нападения на другие города, ссорившиеся с великим князем и друг с другом.

Культ почитания Евфросинии как святой, видимо, стал складываться в Полоцке сразу после возвращения ее спутников на родину. Этому способствовали и ее родственники, и монахи двух ее монастырей. Оснований для ее канонизации было больше, чем достаточно: праведная жизнь, истовое служение Богу с раннего возраста, просветительская деятельность, основание двух монастырей и возведение двух храмов, а также украшение их особо почитаемыми святыми реликвиями. Поначалу, видимо, были сложены каноны в ее честь, которые исполнялись во время службы в полоцких церквях. Потом на основании главных фактов ее биографии было сложено предание. Все это вместе и легло в основу жития, составленного макарьевскими книжниками.