Читать онлайн «Великие и неизвестные женщины Древней Руси». Страница 57

Необходимо отметить, что сооруженный Евфросинией Спасский собор оказался очень долговечным, в отличие от некоторых храмов, возведенных ее современниками-мужчинами. Из летописей известно, что у построенного Всеволодом Ярославичем Андреевского храма упал купол, недолго простоял в Суздале Успенский собор Владимира Мономаха, рухнул только что построенный ростовский Успенский собор при Константине Всеволодовиче и т. д.

Следует добавить, что известный историк архитектуры П. А. Раппопорт, исследуя полоцкие храмы, заметил, что особое сходство имеют лишь полоцкий Спасский собор и витебский Благовещенский.[585] Это наблюдение еще раз доказывает, что витебский и полоцкий храмы строил один и тот же мастер.

Относительно происхождения матери Евфросинии в источниках нет никаких сведений. Однако некоторые исследователи предположили, что она была дочерью Владимира Мономаха.[586] Но это маловероятно, поскольку из всех дочерей Владимира Мономаха только младшая Агафья стала женой русского князя – Всеволода Давыдовича, правившего в г. Городень на Волынщине. Остальные княжны были выданы замуж за отпрысков европейских королевских домов или самих королей. К тому же, как известно, Владимир был первенцем Всеволода Ярославича, поэтому ему полагалось родниться только с первенцами других князей-Рюриковичей. К примеру, Всеволод Давыдович был первенцем у Давыда Игоревича, сына Игоря Ярославича. Фактически Агафья и Всеволод Давыдович состояли друг с другом в троюродном родстве как сестра и брат. Святослав Всеславич был с Владимиром совсем в дальнем родстве и у отца считался пятым сыном.

Происхождение Евфросинии свидетельствует, что особой знатностью она не отличалась. К тому же у нее вряд ли могло быть хорошее приданое, поскольку в семье было еще три сына и дочь, и между ними всеми следовало разделить не слишком большое Витебское княжество. Именно это деление на несколько уделов между сыновьями Всеслава и привело к значительному ослаблению Полоцкой земли и ее правителей в начале XII в. Этим тут же воспользовались сыновья Владимира Мономаха и стали теснить их со всех сторон.

Следует отметить, что в «Житии Евфросинии» об этих трудных временах в истории Полоцка нет ни слова. Причина, видимо, в том, что оно писалось по законам жанра – главное внимание уделялось деятельности святой на благо церкви. Мирские обстоятельства ее жизни были оставлены без внимания.

Исследователи текста «Жития Евфросинии» пришли к выводу, что в его основе лежит древний источник, хотя сам он написан в ХV-ХVI вв. Но этому поводу В. О. Ключевский, крупный специалист по житийному жанру, заметил: «По составу и литературному характеру оно напоминает риторические жития ХV-ХVI веков; но живость и обилие биографических черт вместе с остатками старинного языка заставляют предполагать у биографа какой-нибудь более древний источник».[587] С этим мнением были полностью согласны историки XIX в. А. И. Соболевский и Е. Е. Голубинский.[588]

В настоящее время известно более 130 списков «Жития». Исследователи выделяют в них четыре редакции. К первой относятся древнейшие списки конца ХV – середины ХVI в. Ее особенностью является краткость текста и неполнота. Более правильно и в наиболее полном виде текст «Жития» передают списки второй редакции. Древнейшие из них датируются первой половиной ХVI в. Третья редакция восходит к спискам первой и представлена в Четьих миней Макария. Четвертая редакция в Степенной книге восходит к спискам второй редакции.[589]

В настоящее время нет публикации текста «Жития Евфросинии», в которой учитывались бы особенности списков всех четырех редакций. Существующие издания, как правило, передают текст одной рукописи.

В настоящей работе использован текст, опубликованный в книге Е. И. Малето, и текст из Степенной книги.[590] Сравнение их показало, что значительных смысловых различий между ними мало. Наиболее существенное только одно: в тексте Степенной книги вдова князя Романа Всеславича названа просто черницей, в тексте из книги Е. И. Малето – игуменьей. Остальные отличия чисто стилистические: перестановка слов, небольшие пропуски и т. д.

Поскольку большинство сообщенных в «Житии Евфросинии» фактов не вызывает у исследователей сомнений в их достоверности,[591] то именно они используются в настоящей работе для реконструкции исторического портрета полоцкой святой.

Следует отметить, что в древнейших летописях, Лаврентьевской и Ипатьевской, никаких сведений о Евфросинии Полоцкой нет. Причина в том, что она была полоцкой княжной и монахиней, летописи же создавались преимущественно в столице и по заказу лиц, претендующих или обладающих верховной властью. Широкую известность Евфросиния приобрела только во второй половине ХVI в., когда по указанию митрополита Макария были собраны сведения о местночтимых святых и включены сначала в Четьих миней, а потом в Степенную книгу. Есть ее имя и в Никоновской летописи, под 1071 г.

К числу дополнительных источников следует отнести церковные песнопения о Евфросинии и некоторые вещественные памятники.[592]

Таким образом, из данных всех источников вырисовывается следующий исторический портрет Евфросинии Полоцкой.

Из текста «Жития» можно узнать, что до пострижения в монахини девушку звали Передславой. Это имя было достаточно распространенным в княжеских семьях. Можно вспомнить, что так звали сестру Ярослава Мудрого, предупредившую его о захвате власти в Киеве Святополком Окаянным. Правда, в «Житии» нет никаких данных о том, когда Предслава (Передслава) родилась. В нем лишь отмечено, что отец стал подыскивать дочери жениха, когда ей исполнилось 12 лет. В этом возрасте она уже была умна, красива и хорошо образованна.[593] Хотя из этих сведений нельзя определить дату рождения Евфросинии, исследователи все же высказывают некоторые предположения на этот счет. Дело в том, что в «Житии» отмечено, что княжна, отказавшись выходить замуж, и отправилась к тетке в Полоцк, чтобы стать там монахиней. Теткой же ее являлась вдова князя Романа Всеславича, брата ее отца.[594] Данное пояснение и позволило предположительно определить дату рождения Евфросинии.

Из источников известно, что старший из сыновей Всеслава Брячиславича Роман скончался в 1116 г.[595] Значит, его вдова могла принять постриг в этом же году, сыновей в семье не было. Из этих рассуждений получается, что уже в 1116 г. Предслава могла поехать к тетке в Полоцк и принять постриг. Путем простых вычислений можно определить, что годом рождения полоцкой святой был 1104. Этой точки зрения придерживается Б. М. Клосс.[596]

Однако в источниках нет никаких данных о том, что вдова Романа Всеславича приняла постриг сразу же после смерти мужа. У нее на руках могли быть несовершеннолетние дочери, которых следовало опекать, поэтому постриг она могла совершить только в конце жизни в предчувствии смерти. К тому же совсем не обязательно, что Предслава отправилась в Полоцк сразу, как только ей исполнилось 12 лет. Она могла сделать это и позднее, поскольку только с 16 лет, наиболее подходящем возрасте для брака, родители могли уже насильно принуждать дочь выйти замуж. Все это говорит о том, что нет никаких твердых оснований считать, что Предслава родилась именно в 1104 г. В работах исследователей на этот счет выдвигаются самые различные предположения: от 1104 до 1120 г.[597] Последняя дата, правда, кажется неверной, так как в 1129/30 гг., когда родители Предславы-Евфросинии были высланы в Константинополь, она уже была монахиней и занималась церковным строительством, т. е. являлась достаточно зрелым человеком. Следовательно, наиболее вероятно, что появление Предславы на свет произошло в период с 1106 по 1109 г.

С твердой уверенностью можно утверждать только одно – княжна приняла постриг в конце сентября, поскольку ей было дано новое имя в честь св. Евфросинии Александрийской, чья память отмечается 25 сентября.

Голова неизвестного святителя. Фреска в Спасском соборе Спас-Евфросиниева монастыря

Хотя в «Житии» утверждалось, что Предслава приняла постриг только потому, что желала быть невестой одного Христа и только ему служить, но к этому ее могло подтолкнуть и тяжелое положение, в котором оказались полоцкие князья в начале XII в. Раздробив владения отца на мелкие уделы, они часто ссорились друг с другом и затевали междоусобицы. Конфликты возникали и с другими Рюриковичами. В итоге в 1104 г. великий князь Святополк Изяславич решил наказать за строптивость дядю Предславы Глеба Всеславича и совершил поход на Минск. Город был осажден, и только крепкие стены спасли его князя и жителей от разгрома и разграбления. При этом на помощь Глебу никто из братьев не пришел.[598]