Читать онлайн «В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей». Страница 23

Действительно, извозчики, ломовики, ямщики на больших и малых дорогах, в дождь, снег, пургу, на палящем солнце и при чудной погоде работали — дело делали. И, между прочим, тоже умели неплохо песни распевать.

Принято считать, что в песне, имеющей слова «Эй, ямщик, гони-ка к „Яру“!», пассажир, желая повеселиться, едет в ресторан из Москвы на окраину. Однако это не так. Ямщики в город не заезжали, делать это им было запрещено: в Москве пассажиров обслуживали извозчики. Героя этой песни, ресторанного любителя, везут из недалекого пригорода в подмосковную слободу.

Нам известно, что у Тверской заставы в старину находилось обширное поселение ямщиков, обслуживавших Тверской тракт (позднее названное Санкт-Петербургским шоссе). И хотя о возницах сложены многие песни, мы сегодня мало знаем, что за каста были эти люди.

Ямщики на Руси — те крестьяне, что вместо подушных податей и других повинностей по земству обязаны были содержать почтовую гоньбу, которая, по сути, и была их повинностью. Селения ямщиков не имели ничего общего с городами.

Московские ямщики были пожалованы от государей пахотными землями, сенными покосами и угодьями в вечное и потомственное владение. Земли находились в предместьях Москвы, за Земляным городом. Там ямщики проживали с правами уездных жителей (ими же и считались). А указом 1704 года им было «не велено производить никакие большие промыслы и торговли». Они не имели личного права приобретать в собственность земли и располагать ими, но должны были селиться только в местностях, им специально отведенных. Помимо того, что ямщики по закону не платили никаких податей и налогов, с 1758 года их освободили еще и от рекрутской повинности, то есть они не подлежали ежегодному воинскому призыву. Ямщики состояли в ведомстве Ямской канцелярии, которая заведовала и ямскими лошадьми по всей России. 25 июня 1781 года эта канцелярия была упразднена, ее дела перешли в ведение вновь образованного губернского правления.

С древних времен московские ямщики разделялись по пяти слободам, первоначально находившимся за чертой города. Когда же границей Москвы стал Камер-Коллежский вал, эти слободские поселения вошли в город, и жители превратились в городских обывателей. Тогда горожане возложили на ямщиков и многие городские повинности (полицейские, уплату акцизных пошлин за торговлю и промыслы, другие). Наравне с прочими городскими обывателями в начале XIX века ямщики были обложены еще и постоем, то есть, при необходимости, в их дома расквартировывались военные.

По указу от 4 марта 1812 года свободные земли ямщиков, находившиеся внутри города, должны были быть срочно застроены. В противном случае эти земли подлежали продаже в течение трех лет.

Ямщики много раз просили главное начальство Москвы избавить их от городских повинностей, но постоянно получали отказы. На уплату разных податей, недоимок в казну богатые ямщики ссуживали деньгами бедных ямщиков. На этой основе возникала зависимость одних от других. Часто вместо оплаты долга богатые заставляли своих должников выполнять за себя обязанность почтовой гоньбы. Прошло некоторое время, и по высочайшему повелению от 16 марта 1817 года недоимки с московских ямщиков в сумме 31 тыс. рублей были им прощены.

Любопытно обратиться к статистическим цифрам. Тем, что касались ямских московских поселений. В Москве ямских слобод было пять. К примеру, в 1801 году в них было земли под дворами:

Всего московских ямщиков в том году числилось 427 человек, а в 1816 году — 563. На почтовых станциях находилось обыкновенно 13 троек, а на Архангельском тракте ставили по 16 лошадей…

Для статистики же в подсчете количества русских народных песен о ямщиках и тройках открою их ряд следующими строками из них (с указанием на авторство):

«Вот мчится тройка удалая» — Ф. Глинка.

«Тройка мчится, тройка скачет, вьется пыль из-под копыт» — П. Вяземский.

«…С ухарской тройкой понесусь» — К. Бахтурин.

«Гремит звонок, и тройка мчится» — Н. Радостин.

«…Лихая тройка, вихрем мчись!» — Г. Малышев.

«…И уныло по ровному полю разливается песнь ямщика» — И. Макаров.

«…Тройка мчалась пред горою, вдруг ямщик коней сдержал» — В. Чуевский.

«Запрягу я тройку борзых» — Фадеев.

«Гайда, тройка! Снег пушистый» — М. Штейнберг.

«Вот мчится тройка почтовая» — неизвестный автор.

«Тройка мчится, комья снежные летят» — Скиталец.

«Слышу звон бубенцов издалека. Это тройки знакомой разбег» — А. Кусиков.

«Когда я на почте служил ямщиком» — Л. Трефолев…

Государственная винная монополия в России вводилась поэтапно с 1894 года. И почти одновременно с этим, с 6 декабря того же года, постепенно стали открываться попечительские общества о народной трезвости.

В задачи каждого из них входило: следить за торговлей спиртными напитками согласно установленным правилам, изыскивать средства к тому, чтобы народ мог проводить свое свободное время вне питейных заведений, и с этой целью устраивать для него чайные, столовые, библиотеки, воскресные школы, самодеятельные хоры и оркестры.

Попечительские общества содержали лечебницы для страдавших алкоголизмом, оказывали помощь учреждениям и частным обществам, деятельность которых также была направлена на борьбу с пьянством. В 1910 году в России насчитывалось 252 попечительских общества трезвости.

Когда началась Первая мировая война, на территории всей Российской империи был введен «сухой закон».

Однако в результате революционных событий в 1917 году он был отменен, и все общества народной трезвости прекратили свое существование. В стране стала, практически в открытую, проводиться пропаганда пьянства.

Исследователь работ на эту тему канд. истор. наук Б. И. Гудков в своих записках (в середине ХХ века) отмечал: «В связи с алкогольной политикой, проводимой советским правительством на деле, а не на словах, литература, исследующая данную проблему, отсутствует».

Реклама пьяного образа жизни не прекращается до сих пор. Правда, скромные попытки борьбы с ней со стороны здравомыслящих людей уже становятся заметными.

Как жила «похмельная» Россия в преддверии освобождения от старого мира, до разрушения его порядков?

Весьма любопытной может показаться современному читателю заметка в одной из популярных газет 1900 года. Издание сообщало, что своей специальной командировкой подмосковное село Нахабино посетил заведующий соляными промыслами князя Голицына в Пермской губернии. Этот человек приехал издалека для беседы с местным священником отцом Сергием Пермским по совету преосвященного Петра, епископа Пермского.

Предметом разговора была благая цель учреждения на голицынских соляных промыслах общества трезвости — в подобие тому, что существовало в Нахабине. Руководство предприятия не имело сил в борьбе с пьянством среди своих рабочих, которое достигло наивысших пределов.

Там же почти одновременно с посланцем из Перми побывали и руководители фабрики из крупного фабричного центра — села Орехова-Зуева.

Но не только из этих мест в Нахабино приезжали за заимствованием опыта и поддержкой: к началу ХХ века многие россияне знали Нахабино. Многие стремились совершить в это село паломничество.

Так кто же такой отец Пермский, что такое Нахабино начала XX века и дорога к нему?

Российские дороги в давние времена были большие и малые, благоустроенные и простые проселочныe, относительно комфортные или вовсе никудышные. В старину они еще делились на пошлые и непошлые (зависело от оплаты — пошлины).

Бывали тогда и очень важные дороги — что вели на богомолье. Например, Троицкий тракт из Москвы в Сергиев Посад. По ней ходили с почтением, часто — босыми ногами.

Но была на Руси одна чудесная дорога государственного значения, нынче она благоустроена и активно эксплуатируется. Это — дорога в Нахабино, которая не превышает и сотни километров. Чтобы пройти ее, в Москву приезжали тысячи паломников из разных концов России.

Само же село Нахабино издавна находится у речки Нахабинки и стоит на 28-й версте бывшего большого почтового тракта из Москвы в Волоколамск. В старину Нахабино принадлежало Троице-Сергиевой лавре.

В начале ХVII века село, разоренное литовцами, перешло в разряд пустоши. Но вскоре его вновь заселили крестьяне, которые в 1633 году соорудили для себя деревянную церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы с приделом преподобного Сергия Радонежского.

По переписным книгам 1646 года в селе насчитывалось 26 дворов, проживало 58 душ (мужского пола). К 1704 году число крестьянских дворов увеличилось до 35, а крестьян — до 129. К началу ХХ века здесь было уже 100 дворов и до 500 жителей.