Читать онлайн «В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей». Страница 15

Когда-то Страстной бульвар тянулся узкой полосой между площадями от Тверских до Петровских ворот Белого города. Часть бульвара напротив Ново-Екатерининской больницы носила название Больничной улицы. От этой улицы к бульвару располагалась вечно грязная сенная безымянная площадь. И вот рядом с площадью богатая старушка Елизавета Александровна Нарышкина, урожденная Хрущова, купила себе небольшой домик. Именно эту московскую старожилку посетила мысль превратить здешнюю площадь в прекрасный сад. Нарышкина своими средствами осуществила замечательную идею на радость москвичам. В благодарность ей и сквер, и бульвар позади Страстного монастыря стали называть Нарышкинскими. Страстным бульваром до уничтожения монастыря на картах Москвы обозначалась лишь зеленая короткая аллея вдоль южной его стены. Сейчас территория этого бульвара поглощена Пушкинской площадью, а название Страстной бульвар носит Нарышкинский обширный сквер.

В начале ХХ века общее количество древесных насаждений, посаженных городом, достигало 140 тыс. единиц. Для озеленений город обзавелся собственными питомниками и оранжереями, в которых выращивались растения для их посадок на бульварах, в садах и скверах, на улицах.

Самым крупным мероприятием в этой отрасли явилось приобретение городом в 1879 году от казны большой пригородной лесной дачи Сокольники.

Это место издавна служило излюбленным загородным гуляньем для москвичей. Здесь еще с начала 1850-х годов стали покупаться земли. Их застраивали частными дачами, которые в своем большинстве сдавались в аренду.

Государственная казна продала городу земли Сокольников за 300 тыс. рублей. Причем натурально растущий лес, оцененный в миллион рублей, был отдан Москве безвозмездно. Но было обусловлено, что лесные насаждения Сокольничьей рощи сохранятся здесь навсегда и что эта роща будет улучшаться в интересах жителей древней столицы. В целом покупка Сокольников обошлась городу в 314 267 рублей. Это — вместе с оформлением документов и оплатой рассрочки платежа.

К 1880 году огромная Сокольничья роща с ее вековыми соснами была значительно изменена. Здесь появилось большое количество просек, шоссированных дорожек. Для улучшения благоустройства Сокольников были устроены новые скверы (почти 15 десятин), пруды (4 десятины), новые культурные аллеи и дорожки, составлявшие по длине около 76,5 версты. К этому следует прибавить и 57 проезжих и пешеходных мостов. Существовавшие раньше питомники были расширены до 10 десятин.

Деревья из питомников Сокольников отпускались для посадок на городские бульвары, а также для озеленения дворовых площадей при московских больницах, приютах и других учреждениях.

В парке Сокольников городом были налажены водоснабжение и освещение…

В садах и на бульварах Москвы было поставлено более трех тысяч скамеек. В летнее время на Тверском, Чистопрудном и Новинском бульварах два-три раза в неделю играла музыка. То же было и в Екатерининском саду на Самотеке, в Сокольниках и на Девичьем поле. Тверской бульвар привлекал на свою музыку чуть ли не всю Москву. Москвичи любили гулять на Пречистенском (Гоголевском) и Никитском бульварах.

Из десяти скверов к лучшим относились: Лубянский (Ильинский) у Ильинских ворот, на площади у храма Христа Спасителя, у клиник на Девичьем поле и у Патриарших прудов.

В летнее время наполнялись и многие сады: Кремлевские и Александровские (в начале ХХ века Александровские были переданы городскому управлению), Ботанический Московского университета (у Балкана-Грохольского переулка), Дворцовый в Лефортове, Екатерининский на севере Москвы, Зоологический на Пресне, Нескучный на Калужской улице, Петровский парк за Тверской заставой и Академический (Петровско-Разумовский) — за Бутырской.

В павильонах садов и скверов устраивались городские чайные и кофейные. Например, на Страстном бульваре располагалась «Американская» кофейная, в городском павильоне Чистопрудного бульвара — кофейная господина Медведского, у Никитских ворот — кофейная Бартельса, а в Сокольниках на кругу — Яни. Часто рядом стояли и кухмистерские заведения, то есть столовые: у Никитских ворот — госпожи Троицкой, «Пушкинская» — на Тверском. Была и «Вегетарианская» — на Пречистенском бульваре.

А зимой москвичи развлекались на катках, лучшими из которых называли такие: яхт-клуба на Петровке у дома Обидиной, на Чистых прудах, на Патриаршем бульваре (прудах), у Малого Каменного моста и в Зоологическом саду. Всегда по праздникам и один раз в неделю на катках играла музыка.

Народные гулянья происходили ежегодно: 1 мая — в Сокольниках, 22 июля — у Петровского парка, 28 июля — у Новодевичьего монастыря, 6 августа — у Новоспасского монастыря, 15 и 16 августа — у Андроньева, 19 августа — у Донского, 1 сентября — у Даниловского монастыря.

Для наблюдения за чистотой и ежедневным порядком на бульварах город содержал около 100 постоянных сторожей. Практически все бульвары и скверы имели металлические решетки и калитки, которые на ночь запирались сторожами.

С наступлением сумерек стражи порядка с колокольчиками обходили свои владения и выкрикивали для припозднившихся посетителей сообщения о том, что время для прогулок закончилось.

Городской инженер Владимир Константинович Шпейер (1846–1915) осуществил в Москве множество своих проектов. Кроме того, этот выдающийся специалист проанализировал причины небывалого наводнения 1908 года. Он пришел к заключению о том, что причинами широчайшего разлива русла реки Москвы стало исчезновение многочисленных лесов, издавна окружавших город.

Московская губерния порубками деревьев на нужды города невыгодно выделялась среди других российских губерний. Опустевшие места зарастали большей частью лиственными лесами, в которых почти всегда преобладала осина: она скорее других распространяется и растет на сырой почве. Но и эти деревья не были долговременными лесами по той причине, что осиновые дрова на рынке были намного дешевле березовых.

Самыми богатыми лесами были Волоколамский и Дмитровский уезды.

Очень важным фактором в лесных потерях была значительная порча деревьев вредными насекомыми. В отдельные годы она была чрезвычайно заметной.

В самом начале XVIII века приезжавшие в Москву путешественники в своих дневниках отмечали, что до 1715 года в Москве и пригородах водилось очень много мелких певчих птиц. Звонкое щебетанье поражало иностранцев. Такого они не могли наблюдать в других городах.

Что же произошло в 1715 году?

Именно тогда царское правительство предприняло весьма странный коммерческий проект: Петр I велел отловить огромное количество московских птах (заплатив за то ловчим 1500 рублей), и пернатых переселили в окрестности новой столицы — Санкт-Петербурга. Москва сильно обеднела на птичьи стаи.

Помимо того, птиц активно ловили подмосковные жители и продавали их москвичам в теплые воскресные дни и особенно много — в праздник Благовещения Пресвятой Богородице. Как иллюстрацию этой ловли можно вспомнить одну из картин И. Г. Перова.

Торги устраивались на городских птичьих рынках: на Театральной площади, в конце Цветного бульвара — на Трубной площади, у Зоологического сада на Пресне.

Вместе с ловлей птиц имел место и другой бизнес: для их прокорма в Подмосковье собирали муравьиные яйца, разоряя муравейники. Потому-то московские леса из года в год лишались своих верных хранителей от нашествия насекомых.

В старину в зоне Подмосковья преобладали еловые леса. Ученым известно, что вредные насекомые более всего портят именно хвойные леса. Ель подвержена порче преимущественно от елового короеда (bostrichus octodentatus, bostrichus typographus). Кроме еловых короедов есть и много других насекомых-злодеев. Главными истребителями короедов являются: летучие мыши, дятлы, зиньки (parus), зяблики, другие насекомоядные птицы и… муравьи. Вот именно таких разных защитников лишилась Москва.

Московские власти проводили меры по защите города перед натиском широкой урбанизации. Так, обнаружив злостное истребление, во время весеннего Семика и Троицы, Марьиной березовой рощи, на севере от Москвы, был введен запрет на порубку здесь деревьев. Праздничный обряд «березку заломати» перешел в разряд воспоминаний. Правда, позднее при прокладке железнодорожных путей Николаевской дороги эту рощу практически всю уничтожили.

Для Москвы неплохо было то, что не так обильно, как теперь, к Рождеству в лесах рубились ели. Эти деревья ставились далеко не в каждом доме или дворе.

По указу городской управы для новых посадок завели свои питомники с кустарниками и деревьями. Большое количество лип и тополей из этих хозяйств было высажено вдоль московских улиц и бульваров в 1902 году.