Читать онлайн «История Древней Греции». Страница 112

Греческие полисы играли роль костяка Селевкидской державы. Тесно связанные с царской династией, получившие от царей землю и обязанные за это нести военную службу, граждане полисов занимали привилегированное место в общей структуре государства. Известно, например, что цари даровали права гражданства в греческих полисах своим отставным военачальникам и чиновникам. Полис помимо земли, составлявшей участки граждан, обычно контролировал достаточно обширные территории, занятые общинами местного населения. Эксплуатация этих общин составляла одну из важнейших основ благосостояния гражданства полисов. Государству это было выгодно, ибо полис брал на себя часть его функций по контролю над местным населением, сбору налогов и т. п. Селевкидское государство и греческий полис выступали как союзники в эксплуатации местного населения, и греческие полисы служили, как правило, надежной опорой династии.

Несколько иной была роль старых греческих полисов Малой Азии, вошедших в состав государства Селевкидов. У них не было той органической связи с династией, которая существовала у новых полисов. Они рассматривали себя как союзников Селевкидов, и цари этой династии в силу разного рода обстоятельств вынуждены были считаться с этим. Греческие полисы Малой Азии были объектом притязаний со стороны Селевкидов, Птолемеев, Македонии, Пергама. Столкновение этих сил позволяло полисам Малой Азии маневрировать, сохранять известную долю автономии, помогало им избегать полного поглощения Селевкидским царством.

В эллинистическую эпоху на Востоке продолжался процесс, начавшийся уже ранее, — развития различного типа городских общин, приближающихся по своим формам к греческому полису. Дальше всего по этому пути пошли финикийские города, очень быстро эллинизировавшиеся и приобретшие все черты восточных греческих полисов. Эллинизация их была столь полной, что граждан финикийских городов стали допускать даже к Олимпийским играм. Именно эти города давали основные кадры для флота Селевкидов.

Несколько иной характер имели вавилонские гражданско-храмовые общины (Урук, Вавилон, Ниппур, Борсиппа и т. д.). В Вавилонии к началу эллинистической эпохи сложился тип общины, образовавшейся в результате постепенного слияния служителей городских храмов с зажиточными слоями населения этих городов. Такая община в источниках называется «город» или «город людей храмов». Храмовые должности занимали многие члены этих общин, но это не было обязательным условием принадлежности к общине. Основную массу членов гражданско-храмовой общины составляли частные лица, не находившиеся в зависимости от храмов, но связанные с ними. Главной формой связи было получение довольствия (пребенды) из храмового хозяйства. Право на получение довольствия было когда-то связано с выполнением определенных обязанностей в храме, но позднее эта связь прервалась и право на получение довольствия могло свободно продаваться и покупаться. В селевкидское время выдача довольствия превратилась в один из методов распределения прибавочного продукта, созданного в храмовых хозяйствах, между гражданами. Города этого типа имели самоуправление, признанное и санкционированное селевкидскими царями. Существовало «собрание», руководителем которого был эконом. Эти собрания решали имущественные вопросы, накладывали штрафы, оказывали почести как своим согражданам, так и представителям царской администрации. Цари нередко дарили этим городам земли вместе с жившим на них населением, преподносили дары храмам. Приписка к вавилонским городам земель, подаренных царем частным лицам, была обычным явлением. Помимо членов общины, в самом городе и на землях, ему принадлежавших, жило население, не входившее в общину. Оно состояло из неполноправных свободных, рабов и полузависимых земледельцев. Права и привилегии, которые предоставлялись вавилонским городам, распространялись лишь на членов общины и ни в коей мере не на производителей материальных благ, эксплуатировавшихся ею.

Место вавилонской гражданско-храмовой общины в структуре государства было своеобразным. С точки зрения отношений собственности, эта община находилась в более привилегированном положении, чем селевкидский полис. Центральное правительство признавало право собственности общины на ее землю, в то время как полис обладал только правом владения. Было высказано предположение, видимо, справедливое, что признание права собственности и автономии вавилонской гражданско-храмовой общины относится еще ко времени начала правления Селевка. Именно этим объясняется поддержка Селевка со стороны вавилонских городов. Однако выгодная с точки зрения отношений собственности позиция вавилонских гражданско-храмовых общин не означала привилегированного положения в политической структуре государства. В государственном аппарате, в главной опоре династии — армии — вавилоняне совсем не представлены. Практически все посты здесь были заняты македонянами и греками. Вавилонская община не включалась органически в политическую структуру, созданную завоевателями, она оставалась вне ее. Именно в этом заключается основное отличие, между селевкидским полисом, который служил одним из основных элементов той политической системы, которую создали завоеватели, и вавилонской гражданско-храмовой общиной.

В литературе довольно часто определяют социально-экономические отношения, существовавшие в Селевкидском государстве, как феодальные. С другой стороны, некоторые исследователи считают, что завоевание Александра Македонского совершенно не изменило тех отношений, которые существовали на Востоке ранее. Эти исследователи полагают, что Селевкидское государство являлось типичным древневосточным государством. Однако современные исследования показали, что тезис о феодальных отношениях на эллинистическом Востоке не подкрепляется данными источников. Более сложен вопрос относительно влияния греко-македонского завоевания на общественные отношения Востока. Само завоевание и широкая колонизационная деятельность первых селевкидских царей, создание большого числа военных колоний и полисов имели своим результатом внедрение на Востоке тех общественных отношений, которые были характерны для Греции, в первую очередь, конечно, рабства полисного типа. Рабы широко использовались в качестве домашней прислуги, работали в мастерских и на полях, особенно много их было в греческих полисах. В Селевкии на Тигре существовал особый налог на продажу рабов, в Сузах (которые в селевкидское время превратились в полис — Селевкию на Эвлее) при раскопках найдено довольно значительное количество документов об отпуске рабов на волю — манумиссий. Все они выполнены в соответствии с греческими нормами права. Вольноотпущенники занимались различными ремеслами, торговлей, из них богатые люди, как правило, подбирали себе управляющих в имения и ремесленные мастерские. Особенно больших масштабов рабство достигло в Малой Азии, Сирии, Вавилонии.

Основной категорией эксплуатируемого населения были так называемые «царские люди» (лаой), т. е. общинники. Они находились на царской земле, жили в деревнях, были организованы в общины и платили налоги. Цари облагали налогом общину в целом, а не отдельно взятого земледельца. Видимо, налог имел не натуральную, а денежную форму. Это приводило к тому, что, например, в случае неурожая казна ничего не теряла, ибо община должна была все равно внести причитавшуюся с нее сумму. «Царские люди» были прикреплены к общине, даже переселившиеся в другое место оставались членами своих старых общин и были обязаны платить те суммы, которые приходились на их долю. «Царские люди» считались лично свободными, они владели имуществом, заключали сделки. Однако полностью свободными их считать нельзя, они были крестьянами, зависимыми от государства и прикрепленными к общине. При этом необходимо учитывать, что это государство возникло в результате завоевания и обеспечивало эксплуатацию крестьян завоевателями. Современные исследования показывают, что положение основной массы крестьян-общинников постепенно ухудшалось, степень их эксплуатации увеличивалась, контроль со стороны царской администрации ужесточался. Обычно это происходило в результате того, что община не могла (например, в случае неурожая) выплатить весь налог. Задолженность общины казне приводила к усилению зависимости крестьян, уменьшению степени их свободы. Особенно тяжелым было положение тех общин, которые были «приписаны» к полисам, поскольку помимо налогов царю они должны были также платить определенные подати и полису. Часть земли, принадлежавшей царю, передавалась им своим приближенным, родственникам, чиновникам. Эти земли не являлись собственностью и в любой момент могли быть отобраны царем. На землях, переданных частным лицам, помимо крестьян-общинников работали и рабы.