Читать онлайн «Русские кругосветные мореплаватели». Страница 58

   На следующее утро все офицеры шлюпа занялись исследованием островов. Островитяне помогали им чем могли. Не нравилась им только стрельба охотников. Первое время при каждом выстреле, даже отдаленном, они вздрагивали и настоятельно просили не делать такого грома. Привыкнув, они сопровождали каждый выстрел протяжным «уэ!»

   Постоянным гостем Литке был старшина острова Улеай. Он распоряжался у капитана, как в собственном доме.

   К вечеру следующего дня все научные работы и гидрографическая опись островов Улеайской группы были закончены. Моряки, работавшие на берегу, возвратились на судно и приготовились с рассветом сняться с якоря и итти на север.

12. НА ОСТРОВАХ БОНИН-СИМА

   30 марта «Сенявин» покинул Каролинские острова и направился к  архипелагу   Бонин-Сима,    находящемуся   между   Марианскими

182

островами и Японией, почти по меридиану от 26°30' до 27°45' северной широты и в долготе 217°35' (западной) от Гринича. Острова состоят из четырех групп с тремя проливами между ними. Все они небольшие, гористые, большею частью с крутыми скалистыми берегами, некоторые просто торчащие из моря скалы, на изрезанных берегах хорошие гавани.

   При открытии архипелага голландцами Кваст и Тасман в 1639 г. он был совершенно необитаемым. В 1675 г. там побывали три японца, которые назвали его Бонин-Сима - «безлюдные острова». Они составили опись группы островов Фатзилио и карту, напечатанную в Японии. Во второй с юга группе, на западной стороне острова, названного капитаном Бичи островом Пиля, находится Порт-Лойда. Эта гавань - безопасное место стоянки во всякое время года. Тут и на прочих островах архипелага много пресной воды, дров, всевозможной дичи, хорошей рыбы, раков, омаров, лангустов, черепах, противоцынготных трав и кореньев, наконец, пальмовой капусты.

Подгоняемый ровным теплым ветром, «Сенявин» после трех недель плавания подошел к Бонин-Сима. Шлюп направился к ближайшей группе островов. Проходя вдоль западной ее стороны, моряки тщательно искали входа в какую-нибудь гавань. Острова с высокими, покрытыми густой и разнообразной зеленью горами были очень живописны. Между дикими обнаженными утесами, возвышающимися на сто и более метров над водою, во многих местах виднелись бухты, окруженные песчаными пляжами. На вершине одной горы сигнальщики «Сенявина» заметили дым и людей, стрелявших из ружей и махавших английским флагом. Хотя уже наступал вечер, Литке послал на берег шлюпку под командой Ратманова для оказания помощи людям, подававшим сигналы. На берег съехали и натуралисты экспедиции Мертенс и Китлиц.

   На следующее утро они привезли с собою боцмана Виттрина и матроса Петерсона с английского китобойного судна «Вильяме», потерпевшего здесь крушение осенью 1824 г. Они сообщили Литке, что английский капитан Бичи на шлюпе «Блоссом» летом и осенью позапрошлого года описал южные острова и объявил архипелаг Бонин-Сима принадлежащим английскому королю.

   Литке считал, что повторять опись архипелага после Бичи, этого известного и искусного исследователя, было бы бесполезной тратой времени, и решил заняться только астрономическими и магнитными наблюдениями, предоставив тем самым возможность натуралистам исследовать здешнюю природу.

   После продолжительной лавировки «Сенявин» вошел в бухту Порт-Лойда и стал на якорь. В тот же день Литке со штурманами и английскими моряками съехал на берег.

   1 мая все работы были закончены, гавани Маятника¹ и Порт-Лойда подробно описаны, и 3 мая шлюп вышел в море, взяв с собой двух единственных обитателей этого острова и их имущество.

____________

 ¹ Гаванью  Маятника  Литке  назвал бухту,   на   берегу  которой  производил наблюдения  над качаниями   постоянного  маятника   и  астрономические.

183

13. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КАМЧАТКУ. ИССЛЕДОВАНИЕ ПОБЕРЕЖЬЯ

БЕРИНГОВА МОРЯ

   «Сенявин» направился к Камчатке. После двадцати дней плавания перед моряками открылись лесистые берега Камчатки с красивыми коническими сопками. На темном очертании берега показался вход в Авачинскую губу, но войти в нее в этот день не удалось, так как густой туман неожиданно окутал все побережье. На следующий день прояснело, и камчатский берег открылся во всем своем великолепии. Шлюп приблизился к берегу, и мореплаватели, осмотрев вход в Авачинскую губу, вошли в бухту, затем в Петропавловскую гавань и стали на якорь.

   Трехнедельная стоянка в Петропавловске прошла в приготовлениях к северному плаванию, в заготовках бочек и небольших бочонков для презервов (консервов), в приемке от порта провизии и теплой одежды, в составлении карт, журналов и отчета за время пребывания шлюпа в тропиках для отправления в Главный морской штаб в Петербург.

   Вскоре по прибытии в Петропавловск заболел старший офицер шлюпа Завалишин. От усиленных трудов здоровье его так расстроилось, что врачи признали невозможным продолжение плавания в суровом климате Берингова моря. Он вынужден был покинуть «Сенявин» и отправился на транспорте «Алеут» а Охотск, чтобы оттуда сухим путем возвратиться в Петербург.

   Натуралист Китлиц настолько увлекся природой Камчатки, что решил остаться здесь до возвращения шлюпа из северного плавания. Он хотел предпринять поездку в глубь острова и считал, что работа там принесет больше пользы науке, чем плавание в пустынных и бесплодных странах.

   14 июня шлюп вышел из гавани и направился к Шипунскому мысу, находящемуся около 50 миль от входа в Авачинскую губу. Погода была благоприятная. Пользуясь ровным ветром, шлюп шел под всеми парусами со скоростью 3 миль в час. «Сенявин» шел, держась далеко от берега. Весь экипаж вышел наверх и любовался величественными картинами дикой камчатской природы.

   Ввиду того, что побережье полуострова Камчатки почти совсем не было исследовано и морские карты его были очень неверны, инструкция адмиралтейства предписывала Литке возможно подробнее исследовать и описать его. Однако вследствие ограниченности времени Литке решил определить только географическое положение главных пунктов, ориентируясь на которые можно было бы позже произвести подробные исследования.

   Пройдя Шипунский нос, «Сенявин» взял курс к мысу Кронокский Утром 16 июня сенявинцы одновременно любовались сопками Авачинскою, Корякскою, Жупановою, Кронокскою. Определением высоты Кронокской сопки занялись одновременно все три штурмана и сам капитан. У всех четырех она оказалась равною 3370 м.

   Кронокский мыс миновали вскоре после полудня 17 июня. Далеко на севере стали показываться высокие горы, между кото-

184

рыми выделялась исполинская Ключевская сопка. Штурманы и Литке определили ее высоту в 5300 т.

   В следующие два дня при малом ветре шлюп медленно подвигался к Камчатскому носу. Моряки обнаружили очень много погрешностей в морских картах этой части камчатского побережья.

   Рано утром 20 июня при ясной погоде шлюп приблизился к устью реки Камчатка. Вся команда, офицеры и ученые экспедиции вышли на верхнюю палубу. Сопка Ключевская и многочисленные другие сопки и горы были отлично видны. Все были покрыты снегом. Сенявинцы, как очарованные, стояли молча и не могли оторвать глаз от великана, задернутого на вершине легкой дымкой. Казалось, что вулкан находится у самого берега, а между тем до него было 104 мили.

   - Ключевская сопка - величайший вулкан на земле, - заметил натуралист Мертенс.

   - Я в первый раз вижу вулкан такой величественной и вместе с тем такой дивной красоты, - заметил много путешествовавший профессор минеролог Постельс.

   Литке со своими помощниками определил точное географическое положение Нерпичьего озера, устья реки Камчатка, Камчатского носа и находящихся вблизи Столбового мыса и речки того же имени. Отсюда шлюп направился к видимому на север Озерному мысу и подошел к нему 21 июня. Едва успели определить его географическое положение, как погода испортилась, берега закрылись туманом. 22 июня немного прояснилось, и на севере показался Карагинский остров. Уже стемнело, когда шлюп вошел в пролив   между   материковым   берегом   и   островом. Там бросили якорь.

   Утром сенявинцы увидели, что шлюп стоит в бухте, окруженной низменным берегом. Еще перед уходом шлюпа в северное плавание помощник начальника Камчатской области Кузьмищев сообщил Литке, что жители района реки Карага рассказывали ему, что на западном берегу острова, как раз против устья этой реки, есть гавань со входом шириной не менее километра, куда нередко

заходят киты.

   Доверяя этому сообщению, Литке решил отыскать эту гавань и исследовать ее возможно полнее. Для этого был послан на гребной шлюпке Ратманов, получивший приказание пройти вдоль берега миль двадцать, осматривая по пути все бухты и гавани.