Читать онлайн «Битва дипломатов, или Вена, 1814». Страница 11

Цены поднялись буквально на все. Мясо стоило в разы больше, чем месяц назад, и горожане клеймили мясников за произвол. Дрова уже обходились в 50 гульденов за один корд[2], не считая стоимости «гужевой перевозки, распила и рубки». Подорожали свечи ввиду предстоящих балов, банкетов и других вечерних развлечений. Выросло в цене мыло в ожидании того, что, как кто-то в шутку сказал, конгресс «произведет горы грязного белья для стирки».

Виноделы из ближайших долин спешили закупорить бутылки и везти их на рынок. Пекари сотворили специально для конгресса новый рулет, хотя, по мнению хулителей, надо было вооружиться хорошими очками, чтобы разглядеть в нем ломтик мяса.

Толпы зевак собирались взглянуть на то, как ходит гоголем Меттерних, пыжится русский царь и ковыляет Талейран. Народ замечал каждую мелочь: кто и в какую таверну, кафе или трактир поехал, кто и какие «жуткие» чаевые оставил. Привлекало внимание малейшее событие. Наблюдательный Фридрих Антон фон Шёнхольц отметил: «Если где-то ставили леса, мыли карету или выбивали ковры, вокруг моментально образовывалась группа заинтересованных людей».

Объявление о созыве конгресса для решения судеб Европы пробудило воображение и заставило двинуться в путь сотни делегатов даже из крошечных германских княжеств и швейцарских кантонов. Папа римский послал государственного секретаря кардинала Консальви, а султан Османской империи направил в Вену своего советника Маврожени. Даже маршалы Наполеона делегировали представителя для защиты прав на собственность, подаренную императором до того, как они его предали.

Пасынок Наполеона князь Евгений де Богарне, бывший наместник в Италии, все еще не снявший наполеоновскую униформу, приехал в Вену, чтобы отстаивать свои интересы: ему по Парижскому договору обещали дать государство, какое именно — еще предстояло выяснить. В числе сонма германских князей был Карл Август, герцог Веймара, великодушный патрон Гете, Шиллера, Гердера, Виланда и многих других поэтов и прозаиков, превративших крохотное герцогство в «литературную Аркадию».

Приехали в Вену и несколько представителей династии Рейс, предки которых правили мизерным княжеством Рейс еще в XI веке. Все мужчины в этом роду носили имя Генрих (Генрих Высокий, Генрих Короткий, Генрих Смелый и так далее, хотя перед наступлением XVII столетия они стали нумероваться, дошли до ста, а потом открыли счет заново). Династия разделилась на старшую ветвь, представленную на конгрессе князем Генрихом Рейсом XIX, и младшую, ее представлял князь Генрих Рейс XXII. На конгресс в Вену явились также Генрих LII и Генрих LXIV.

Гораздо менее заметен на конгрессе был двадцатидевятилетний эрудит по имени Якоб Гримм, входивший в маленькую делегацию Гессен-Касселя. Он с братом Вильгельмом Гриммом только что, два года назад, опубликовали книгу «Kinder — und Hausmarchen», известную теперь как «Сказки братьев Гримм». Якоб собирался употребить свободное время в Вене на сочинение нового сборника сказок и издать его сразу же после конгресса.

В Вене царила возбужденно-приподнятая атмосфера, все стремились во что бы то ни стало попасть на конгресс. Члены самых знатных семей столицы претендовали на участие в конференции, изъявляя готовность, как с удивлением отметил Шёнхольц, «облачиться в одеяния слуг, чтобы быть поближе к изумительным событиям». Принц де Линь говорил, что он и за сто тысяч флоринов не отказался бы от удовольствия побывать на Венском конгрессе.

В народных массах, естественно, растворились и люди, исполнявшие особую миссию. Шеф венской полиции сорокачетырехлетний барон Франц фон Хагер сформировал обширную сеть назойливых, суетливых и не всегда уместных шпионов. Его агенты уже повсюду сновали и следили за гостями, съехавшимися в город, старались завязать с ними дружбу.

Барон Хагер подчинялся только императору Францу, который, подобно многим другим просвещенным деспотам, хотел знать, что его народ делает, думает и говорит.

Австрийская полиция поднаторела в искусстве шпионажа. Агенты Габсбургов оттачивали свое мастерство в чтении чужих писем, взломе кодов и слежке под бдительным оком Иосифа II. Император Франц принял эстафету от дяди, расширив масштабы шпионской деятельности и пятикратно увеличив бюджет на содержание шпиков. Он набрал команду деятельных агентов, продемонстрировав исключительное чутье на людей, по словам одного эрцгерцога, «омерзительных для любого добропорядочного человека».

Венские шпионы занимали кабинеты в крыле императорской канцелярии во дворце Хофбург рядом с императором, и для исполнения возложенных на них обязанностей они должны были обладать не только отвратительными качествами. Международный масштаб конференции требовал от них особой бдительности и прозорливости. К чести венских агентов, им удалось раскрыть заговор недовольных итальянских патриотов, планировавших приурочить к открытию конгресса убийство австрийского императора. Им не нравилось то, что их родина вновь окажется под иностранным игом — перейдет, как кто-то выразился, «из чистилища Наполеона в австрийскую преисподнюю». В середине августа венская полиция разоблачила заговорщиков и выслала их из страны.

Мы не знаем, насколько серьезной была угроза императору, но полиция проявила усердие и воспользовалась случаем для выколачивания дополнительных ассигнований на предотвращение трагедий на конференции. Крайне важно, настаивали шпики, установить за всеми постоянный надзор и обеспечить безопасность многочисленным царедворцам, приезжающим в Вену. Император согласился. Официальные наставления, провозглашенные в конце августа, были явно нацелены на то, чтобы подбодрить и поощрить полицейские амбиции:

«Поскольку часть представителей различных держав, участвующих в конгрессе, уже прибыла в Вену, а остальные вскоре последуют за ними, вам надлежит информировать меня о прибытии и местонахождении каждого из них и, кроме того, взять за правило путем тайного и разумного наблюдения отслеживать их передвижение и контакты».

Необходимо, говорилось в инструкции, ежедневно готовить и направлять императору письменные доклады. Франц будет внимательно читать их каждое утро.

До того как стать шефом полиции, барон Франц фон Хагер служил в кавалерии, командовал драгунами и ушел в отставку после тяжелой травмы. Он возглавлял австрийскую полицию и цензуру с 1812 года и за это время нейтрализовал многих бунтовщиков, радикалов и тайных обществ, ликвидировал немало других угроз правительству, мнимых или реальных. Теперь же перед ним встали совершенно уникальные проблемы обеспечения безопасности и разведки, перед которыми спасовал бы и более неустрашимый и преданный делу мастер шпионажа.

К примеру, как ему удастся внедрить своих агентов в иностранные миссии — французскую, британскую, русскую, прусскую и около двухсот других менее значительных делегаций с их экзотическими языками и обычаями? И как быть с самим императором, имевшим привычку давать указания и принимать решения, идущие вразрез с уже поставленными задачами?

Австрийский император предоставил свой дворец иностранным сюзеренам и их свитам, проявив гостеприимство и усложнив жизнь шефу полиции. Дворцовые покои технически находились вне поля зрения агентов. Но если бы даже они смогли обойти эту трудность, им не удалось бы совладать с проблемой, которую создавал сам дворец.

Хофбург являл собой лабиринт зданий с многочисленными боковыми и задними выходами, потайными ходами и проходами — головная боль для самых искушенных разведчиков. Хуже того — главное действо конгресса будет происходить именно в этих местах, в том числе и в опочивальнях, где самые молодые его участники, как шутил один из делегатов, вскоре превратили дворец императора в «позолоченный бордель».

Вена готовилась устроить грандиозный праздник для европейских венценосцев, а Талейрана тревожило отсутствие информации и дискуссий. И у него были серьезные основания для беспокойства.

Талейран прибыл в Вену за неделю до открытия конгресса и, к своему разочарованию, узнал, что князь Меттерних уже провел тайные совещания за своим столом, покрытым зеленым сукном, в императорской канцелярии. В них участвовали представители избранных стран. В «Большую четверку», как назвали эту группу сановников, вошли уполномоченные Австрии и ее главных союзников — Великобритании, Пруссии и России.

На этих встречах Меттерних представлял Австрию, а лорд Каслри — Великобританию. Россия направила графа Карла Нессельроде, немца по происхождению, совершившего головокружительную карьеру от моряка российского флота до самого доверенного советника царя. От Пруссии был делегирован государственный канцлер князь Карл фон Гарденберг, шестидесятичетырехлетний седовласый и почти оглохший старик. Его сопровождал прусский посол в Вене Вильгельм фон Гумбольдт, классический академик, лингвист, перестроивший образовательную систему в Пруссии и основавший Берлинский университет. Брат посла Александр был известным естествоиспытателем и географом.