Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 329

1. Война на Крите между городами.

...В это время кносяне вместе с гортинцами подняли войну против равкийцев1 и обязали друг друга клятвенным договором положить оружие не прежде, чем Кавн будет взят приступом. Родосцы между тем получили относящееся к кавниям определение, из которого видели, что римляне не перестают гневаться на них, хотя они покорно исполняли все их приказания. Немедленно выбрали родосцы послов и с Аристотелем во главе отправили в Рим с поручением еще раз попытаться заключить союз. По прибытии на место в середине лета они вошли в сенат и с первых же слов заявили о покорности родосского народа определениям сената, затем многочисленными разнообразными доводами старались склонить сенат к заключению с ними союза. Сенат дал послам ответ, в котором, не говоря ни слова о дружбе, объявлял, что при настоящих обстоятельствах сенату не подобает делать угодное родосцам (О посольствах).

2. Независимость галатов.

...Азиатским галатам через послов их сенаторы даровали независимость2 под условием, если они останутся на местах своего поселения и не будут ходить войною за пределы собственных владений (там же).

3. Празднество, устроенное Антиохом в Дафне.

...Прослышав о том, что в Македонии Эмилием Павлом, римским военачальником, устроены были игры3, этот самый царь* пожелал превзойти его великолепием празднества и разослал по городам послов и теоров4 оповестить, что он устроит игры в Дафне5, будучи уверен, что эллины охотно отзовутся на его приглашение. Началом празднества служило торжественное шествие, совершавшееся в следующем порядке: впереди шли пять тысяч мужчин цветущего возраста, вооруженных по-римски, в панцирях; за ними следовали мисы тоже в числе пяти тысяч; к ним примыкали три тысячи киликийцев в легком вооружении, с золотыми венками на головах, а за ними три тысячи фракийцев и пять тысяч галатов. Дальше шли двадцать тысяч македонян, из коих пять тысяч вооружены были медными щитами, а все прочие серебряными, за ними следовали двести сорок пар единоборцев. Дальше помещалась тысяча нисейских всадников6 и три тысячи из граждан; большею частью лошади имели золотые уздечки, а всадники — золотые венки; у прочих лошади были в серебряных уздечках. Дальше шли всадники, именуемые сподвижниками, в числе тысячи человек; все лошади их носили золотые украшения; в том же числе и в таком же вооружении примыкал к ним отряд друзей, в сопровождении тысячи отборных воинов, за которыми следовал почти тысячный отряд всадников, именуемый агематом, который считается цветом конницы. Шествие замыкалось полуторатысячной панцирной конницей7, в которой, как показывает самое название, лошади и люди были в панцирях. Все перечисленные здесь участники шествия одеты были в багряные плащи, у многих воинов расшитые золотом или украшенные изображениями. Кроме поименованных отрядов было сто колесниц, запряженных шестериками, и сорок — четвериками, а за ними шла колесница в четыре слона8 и другая, запряженная парою слонов; в одиночку следовало еще тридцать шесть слонов в полном вооружении.

Трудно было бы описать все прочие части шествия, почему мы ограничимся кратким перечнем. В процессии участвовало около восьмисот юношей в золотых венках, около тысячи откормленных быков, около трехсот жертвенных столов9, тут же было восемьсот слоновых клыков. Число статуй не поддается определению. Нет такого божества или духа, известного людям или ими чествуемого, статуи которого не было бы здесь, или вызолоченной, или облеченной в шитые золотом одежды; тут же были и статуи героев. Все эти статуи имели при себе драгоценные изображения событий, как передается о них в сказаниях, к богам и героям относящихся. За ними следовало еще изображение Ночи и Дня, Земли, Неба, Утренней зари и Полудня. Как велико было число золотых и серебряных вещей, можно видеть из следующего; один из царских любимцев, писец Дионисий, имел в процессии тысячу рабов, несших серебряные предметы, причем не было предмета легче тысячи драхм10. Царских рабов с золотыми вещами было в процессии шестьсот. Кроме того, около двухсот женщин кропили благовонными жидкостями из золотых кувшинов. За ними следовали восемьдесят женщин на носилках с золотыми ножками и пятьсот женщин на носилках с серебряными ножками, все роскошно одетые. Такова была наиболее блестящая часть процессии.

411. Из тех тридцати дней, в течение которых давались представления, все участники игр, единоборства и охоты умащали себя в гимназии шафранным маслом из золотых сосудов; таких сосудов было пятнадцать, столько же с киннамомовым маслом и с нардовым. В следующие за сим дни употреблялись масла из фенигрена, амарака и ириса, все очень ароматные. Для пира накрывались ложи в числе тысячи и даже полутора тысяч, все роскошно отделанные.

Поведение царя на празднестве.

Распорядителем на празднестве был сам царь, державший себя унизительно и непристойно12. На плохой лошади скакал он вдоль процессии, одних подгоняя вперед, других сдерживая, как и подобало распорядителю. Если бы снять с него царский венец, то никто из людей не знающих ни за что не поверил бы, что перед ними царь, всесильный властелин, ибо на вид он был проще скромного слуги, Во время пира он сам стоял у входа, пропуская гостей, усаживая на места других, или давал указания слугам, разносившим яства. Согласно с сим он подходил к пирующим, присаживался к одним, возлегал близ других; то бросал кусок и обмывал кубок, то вскакивал и переходил на другое место, обходил всю пиршественную залу, принимая здравицы стоя и перекидываясь шутками с музыкантами. Когда пиршество подходило к концу и очень многие уже удалились, скоморохи внесли царя, закутанного с головы до ног, и положили на землю; потом под возбуждающие звуки музыки он вскочил нагишом и, заигрывая со скоморохами, отплясывал смешные и непристойные танцы, так что все от стыда разбежались из залы. Всякий, кто присутствовал на празднике, когда останавливал взор на необычайной роскоши празднества, на устройстве состязаний и шествий и на общем распорядке, изумлялся и дивился богатствам царя и царства; зато, когда присматривался к самому царю и к его предосудительным поступкам, он решительно недоумевал, как могут в одном и том же лице совмещаться столь высокие достоинства и столь низкая порочность (Диодор).

Поведение царя на празднестве.

Распорядителем на празднестве был сам царь. На плохом коне скакал он вдоль процессии, одних подгоняя вперед, других сдерживая. Во время пира он сам стоял у входа, пропуская одних гостей и усаживая на места других, или вводил слуг, разносивших яства. Обходя пирующих, он здесь присаживался, там возлегал. По временам бросал кусок или отодвигал кубок, вскакивал и переходил на другое место, обходил пиршественную залу, принимая здравицы то там то сям, и в то же время перекидываясь шутками с музыкантами. Когда пиршество подходило к концу и многие уже удалились, скоморохи внесли царя, закутанного с головы до ног, и положили на землю, как бы одного из своих13 товарищей. Вскочив под возбуждающие звуки музыки, он плясал и представлял вместе со скоморохами, так что все от стыда разбежались. Все это празднество устроено было частью на те средства, какие он вывез из Египта, когда предательски напал на Филометора, тогда младенца еще, частью на приношения своих друзей. К тому же он разграбил14 очень многие святилища (Афиней).

5. Притворное радушие Антиоха.

...Вскоре по окончании празднества явилось посольство Тиберия**15 с целью разведать положение дел на месте. Антиох принял послов с такою ловкостью и так радушно, что Тиберий и его товарищи не только не заметили в нем какого-либо коварства или следов вражды за прежнее обращение с ним в Александрии, но еще указанием на его чрезвычайное радушие изобличали лживость противоположных уверений. Действительно, не говоря о прочем, Антиох уступил послам свой дворец и, по-видимому, готов был отказаться и от царского венца, хотя в действительности был настроен совершенно иначе и питал к римлянам враждебнейшие чувства (О посольствах).

6. Посольства родосцев, ахейцев, Прусия, азиатских городов в Риме.

...Из многочисленных посольств, прибывших в Рим, наиболее значительными были: посольство Астимеда от родосцев, Эврея Анаксидама и Сатира от ахейцев, Пифона от Прусия; все они были приняты сенатом16. Посольство Прусия выступило с жалобами на то, что царь Эвмен присвоил себе некоторые области их владыки, не оставляет в покое Галатии и не исполняет определений сенатских, оказывает поддержку своим единомышленникам и, напротив, всеми способами старается вредить тем людям, которые сочувствуют римлянам и желают действовать в согласии с постановлениями сената. Было несколько посольств и от азиатских городов с жалобами на Эвмена, в которых давали понять, что царь водил сношения с Антиохом. Выслушав обличителей, сенат не отвергал обвинений, но и собственного суждения не высказывал, сохраняя его про себя и вообще не доверяя нисколько словам ни Эвмена, ни Антиоха. Галатам, напротив, сенат выразил сочувствие и поддерживал притязания их на независимость17. Посольство Тиберия хотя возвратилось в Рим, но и само не имело и сенату не могло дать больше того, что оно знало об Эвмене и Антиохе раньше, до отбытия из Рима. Так цари своею обходительностью обошли Тиберия и его товарищей.