Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 263

46. Великолепие Истмийского празднества. Возвещение свободы эллинов.

Решение это было принято, а вскоре наступило Истмийское празднество, на которое сошлись, влекомые ожиданием, знатнейшие люди чуть не всего мира167; повсюду в собрании шли продолжительные разнообразные толки: одни находили невозможным отречение римлян от всех168 местностей и городов, другие с большею определенностью уверяли, что римляне уступят местности замечательные, а за собой удержат ничем не выдающиеся на вид, хотя и могущие сослужить им ту же службу, и словоохотливые собеседники169 тут же во взаимных пререканиях называли то одни местности, то другие. Когда в таком неведении народ собрался ради праздника на ристалище, выступил вперед глашатай и, при содействии трубача водворив тишину в толпе, возвестил следующее: «Римский сенат и полководец с консульскою властью170, Тит Квинкций, победив в войне Филиппа и македонян, даруют свободу коринфянам, фокидянам, локрам, эвбейцам, ахеянам фтиотидским, магнетам, фессалийцам, перребам, предоставляя им не содержать у себя гарнизонов, не платить дани и жить по отеческим законам»171. Тотчас при первых же словах поднялся ужасный шум, вследствие чего одни вовсе не слыхали возвещения глашатая, другие желали услышать слова его вторично. Большинство присутствующих не верило ушам своим, и слова глашатая слышались им как бы во сне, — до того велика была неожиданность события, — поэтому всякий громко требовал, чтобы глашатай с трубачом взошел снова на середину ристалища и повторил бы прежде сказанное потому, мне кажется, что люди по недоверию к слышанному желали не только слышать, но и видеть говорящего. Когда глашатай взошел вторично на середину ристалища и, при содействии трубача водворив тишину, возвестил то же самое и в тех же выражениях, что и прежде, последовал такой взрыв рукоплесканий, о каком трудно даже составить себе представление172 нынешнему читателю.

Когда рукоплескания стихли, уже никто не обращал решительно никакого внимания на борцов, все как бы в состоянии экстаза говорили не умолкая или друг с другом, или сами с собою, а по окончании игр в избытке радости и признательности едва не задавили Тита. Дело в том, что одни из присутствующих желали заглянуть ему в лицо и приветствовать его как своего спасителя, другие старались прикоснуться к его руке, а толпа закидала его венками и лентами173 и едва не разрывала на части174. Как ни чрезмерен кажется этот прилив благодарности, все-таки, смело можно сказать, он далеко не соответствовал громадности дела. Было нечто поразительное в том, что римляне и военачальник их Тит приняли решение вынести издержки и всякие опасности ради освобождения эллинов; нечто великое было в том, что они выставили на поле сражения и соответствующую решению их военную силу. Но всего знаменательнее175 то, что к достижению этой цели судьба не поставила никакой помехи; напротив, все без исключения содействовало наступлению единого момента, когда по одному слову глашатая получили свободу все эллины, как азиатские, так и европейские, с правом не содержать у себя гарнизонов, не платить дани, жить по своим собственным уставам.

47. По завершении празднества Тит и товарищи его прежде всего вступили в переговоры с послами Антиоха, причем потребовали176 не касаться независимых городов в Азии и не ходить на них войною, а также очистить все те города из числа подвластных Птолемею или Филиппу, которыми царь завладел. Вместе с тем возбранялось Антиоху переправляться в Европу с войском, ибо в Элладе нет теперь ни единого народа, против которого велась бы какая-либо война или который находился бы у кого-либо в порабощении. Впрочем, прибавили они, кое-кто из них самих прибудет к Антиоху. С этим ответом и возвратились к царю Гегесианакт и Лисий. Вслед за сим вызваны были все прочие послы от народов и городов, которым и сообщены постановления совета. Так, из числа македонян получает независимость народ, именуемый Орестами177, так как оресты во время войны примкнули к римлянам; освобождены тоже перребы, долопы178, магнеты. Что касается фессалийцев, то вместе со свободой им отданы фтиотидские ахеяне, за исключением Фтиотидских Фив и Фарсала, ибо этоляне предъявили настойчивые притязания на него, уверяя, что в силу первоначального уговора город должен принадлежать им, равно как и Левкада. Относительно этих городов члены совета опять указали этолянам на решение сената, а фокидян и локров дозволили им присоединить к своему союзу на прежнем положении. Коринф, Трифилию и город гереян179 они возвратили ахеянам. Орей и город эретриян большинство совета желало уступить Эвмену12*; однако решение это не получило утверждения вследствие возражений Тита180, посему некоторое время спустя и эти города, а с ними вместе Карист сенатом объявлены были свободными. Плеврату181 даны были Лихнида182 и Парф, города иллирийские, но находившиеся во власти Филиппа. Аминандру13* предоставлено было владеть всеми укреплениями, какие он во время войны отнял у Филиппа.

48. Когда все это было устроено, члены совета поделили между собою местности183. Публий Лентул14* отправился в Баргилии морем и объявил жителей их свободными, а Луций Стертиний пошел в Гефестию184, на Фас и в города Фракийского побережья и с ними поступил таким же образом. К Антиоху отправились Публий Виллий и Луций Теренций, а Гней Корнелий с товарищами к царю Филиппу. Он встретился с царем подле Темп и, переговорив обо всем согласно полученным полномочиям, особенно настаивал на отправлении в Рим послов для заключению союза, дабы там не показалось, что царь подыскивает только удобный случай и ждет прибытия Антиоха. Царь на это согласился. Гней немедленно покинул его и явился на союзное собрание в Ферм185, здесь выступил перед народом и долго убеждал этолян не изменять исконному своему поведению и блюсти дружественные отношения к римлянам. Многие из присутствующих выступили с ответом, причем одни в выражениях мягких и учтивых упрекали римлян в том, что они воспользовались победой не как истинные союзники и не соблюли первоначальных условий договора; другие ораторы с ругательствами настаивали на том, что римляне без этолян никогда и не вступили бы на почву Эллады и не победили бы Филиппа. Гней и товарищи его отказались оправдываться по отдельным обвинениям, но советовали отправить послов в Рим, где они и найдут удовлетворение по всем своим жалобам. Так этоляне и сделали. Вот как кончилась война против Филиппа (О посольствах).

49. ...Если бы им, как говорится, пришлось невмоготу186, они искали бы убежища у римлян и себя самих и город свой отдали бы во власть римлян187 (Сокращение, Свида).

...Дела Антиоха шли как нельзя успешнее188 и когда он находился во Фракии, в Селимбрию189 прибыл Луций Корнелий с товарищами. Это были послы от сената с поручением помирить Антиоха с Птолемеем.

50. Переговоры римских легатов с Антиохом.

В то же самое время прибыли и из числа десяти легатов Публий Лентул из Баргилии, Луций Теренций и Публий Виллий из Фаса. Вскоре царю дано было знать о прибытии римлян, а несколько дней спустя все собрались в Лисимахии. Случилось так, что к этому времени прибыли туда и отправленные было к Титу послы Антиоха, Гегесианакт и Лисий. Вначале частные свидания между царем и римлянами отличались простотою и радушием190; но отношения изменились, когда вслед за тем состоялось общее решающее совещание. Дело в том, что по требованию Луция Корнелия Антиох должен был очистить все азиатские города, раньше подвластные Птолемею, а теперь им завоеванные; но с особенной настойчивостью он требовал очищения городов, раньше принадлежавших Филиппу. Смешно, в самом деле, говорил Луций, что Антиох явился после войны, которую вели римляне против Филиппа, и присвоил себе плоды победы191. Он убеждал также царя оставить неприкосновенными вольные города и в заключение сказал, что не понимает, с какими целями царь совершил переправу в Европу во главе столь многочисленных сухопутных и морских сил. Сообразительному человеку остается единственная догадка, что царь собирается напасть на римлян. На этом речь римлян кончилась. Царь отвечал, что, во-первых, ему неизвестно, на чем основываются притязания римлян192 на города Азии, ибо ему кажется, что римляне имеют на них меньше прав, нежели всякий другой народ. Во-вторых, он просил римлян не вмешиваться вовсе в дела Азии, как он нисколько не занимается делами Италии193. В Европу он переправился с военными силами затем, чтобы возвратить себе обладание Херсонесом и городами Фракийского побережья; ибо господство над этими странами приличествует ему больше, чем кому-либо иному. Первоначально власть здесь принадлежала Лисимаху, потом, когда воевал против него <...> вышел победителем Селевк, все царство Лисимаха по праву войны сделалось достоянием Селевка. В последующие времена, когда его, Антиоха, предки были отвлечены другими делами, владения эти отторгнул и присвоил себе сначала Птолемей, потом Филипп, и теперь он не ищет завоеваний, пользуясь невзгодами Филиппа, а только восстановляет прежнее владение, опираясь на свое право. Если же теперь он возвращает назад и поселяет вместе лисимахиян, которые вопреки справедливости были выгнаны фракийцами, то он не посягает ни на какие права римлян, ибо делает это не потому, что желает напасть на римлян, но с целью уготовить местожительство194 для Селевка15*. Что касается вольных городов Азии, то справедливость требует, чтобы они обязаны были своей свободой не предписанию римлян, но его собственной милости. Свои отношения с Птолемеем царь уладит к удовольствию последнего, ибо намерен не, только быть в дружбе с ним, но к узам дружбы присоединить и родство195.