Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 233

21 общую царя εσάπαξ οονε σωματοειδ τν τοΰ βασιλέως προαίρεσιν: сведения о поведении царя, предложенные зараз, как нечто цельное, единое.

После нарушения перемирия карфагенянами Сципион отправил посольство в Карфаген с укоризнами; речь римских послов (1). Настроение карфагенских властей; засада на римских послов (2). Неизбежность войны; подготовительные действия; возвращение послов из Рима (3—4). Приготовление Ганнибала и Публия к решительной битве при Заме; свидание военачальников (5). Речь Ганнибала к Публию (6—7). Речь Публия к Ганнибалу (8). Исключительный строй римского войска; речь Публия к войскам (9—10). Строй карфагенских войск; речь Ганнибала к войскам (11). Ход битвы; потери воюющих (12—14). Военачальнические доблести Ганнибала (15—16). Послы карфагенские в римском лагере с просьбою о мире; ответ Сципиона; предложенные Сципионом условия мира (17—18). Настроение карфагенского сената (19). Нечестие и жестокость Антиоха III Великого и Филиппа V (20). Безрассудство и через то бедствия жителей Кия, завоеванного Филиппом (21). Коварный образ действий Филиппа относительно родосцев, этолян, фасиян; лживость владык; отступление автора (22—24). Положение дел в Александрии по смерти Птолемея Филопатора и по вступлении на царство младенца Птолемея Эпифана; тирания Агафокла; возмущение народа Тлеполем; ужасы восстания (25—27). Происшествие с Мойрагеном (27—28). Быстрый рост восстания; поведение Ойнанфы (29). Участие в восстании женщин и детей; бегство Агафокла и сестры его; ярость толпы; Аристомен; Сосибий; согласие царя на казнь виновных (30—32). Убийство Агафокла, сестры его и всех родственников (33). Общие рассуждения историка по поводу этой катастрофы; только замечательные люди заслуживают обстоятельных рассказов и добавочных соображений историка (34—35). Потрясающие происшествия малопоучительны (36). Антиох не оправдал возлагаемых на него надежд (37).

1. ...Когда карфагеняне захватили грузовые суда римлян с громадным количеством запасов, Публий сильно сокрушался как потому, что римляне через это лишались своего продовольствия, так и потому, что враги получали все необходимое в изобилии. Еще больше огорчало Публия то обстоятельство, что карфагеняне нарушили клятву и договор и что снова поднимается война. Поэтому он немедленно выбрал послов — Луция Сергия, Луция Бебия и Луция Фабия — и отправил их к карфагенянам с жалобою на случившееся и с извещением, что народ римский утвердил условия мира1: Публий только что получил письменное уведомление об этом. По прибытии в Карфаген послы представлены были сначала сенату, потом народному собранию; там и здесь они, не стесняясь в выражениях2, прежде всего напомнили, как карфагенские послы по прибытии в Тунет к римлянам введены были в совет и не только совершили возлияние богам и лобызали землю, что в обычае и у прочих народов, но униженно распростерлись в прах перед членами совета, целовали им ноги, а потом, поднявшись на ноги, поносили себя за то, что первые нарушили заключенный римлянами договор. Поэтому, продолжали послы, карфагеняне признают за римлянами право подвергнуть их всякой каре, и только памятуя превратность человеческого счастья, просят не быть беспощадными, и заключили словами, что неразумие карфагенян яснее покажет свету римскую доблесть. Военачальник и присутствовавшие в совете римляне помнят все это, продолжали послы, и с изумлением вопрошают себя, что побудило карфагенян забыть прежние речи, почему они дерзнули нарушить клятву и попрать договор. Однако почти наверное можно сказать, что они жестоко ошибаются, если поступают так в надежде на Ганнибала и имеющиеся у него войска. Всем хорошо известно, что Ганнибал и его войско вынуждены были очистить всю Италию, больше года держались в пределах одного Лациниума, запертые, почти осажденные, и лишь с большим трудом спаслись и перешли в Ливию. «Но допустим даже, что наши тамошние войска разбиты, что Ганнибал явился сюда и пожелал дать нам битву как победитель, и тогда надежды ваши на будущее были бы сомнительны, и вы должны были бы думать не о победе только, но и о возможности нового поражения, ибо мы одолели вас в двух битвах кряду. Если же вас постигнет поражение, к каким богам вы будете взывать о помощи? В каких выражениях будете молить победителя об участии к вашей плачевной доле? Вероломством и безумием вы, как и подобало, отняли у себя всякое право на сострадание богов и людей». С этими словами послы удалились.

2. Вероломство карфагенян.

Что касается карфагенян, то из них немногие лишь советовали верно блюсти договор, большинство же должностных лиц и сенаторов3 тяготились содержащимися в договоре обязательствами и чувствовали себя обиженными вольностью речей послов, наконец, никак не могли помириться с возвращением захваченных судов и добытых вместе с ними припасов. Однако самое главное то, что карфагеняне рассчитывали на победу при помощи Ганнибаловых войск. Поэтому в народном собрании решено было отпустить римских послов без ответа4; те же из должностных лиц, коим желательно было снова поднять войну во что бы то ни стало, собрались на совещание и придумали такую меру: необходимо, говорили они, позаботиться о благополучном возвращении послов в римскую стоянку, с каковою целью и были тотчас снаряжены два трехпалубных судна для сопровождения послов; между тем тут же послали начальнику флота Гасдрубалу сказать, чтобы невдалеке от римской стоянки он держал наготове суда, которые должны будут напасть на римских послов, как скоро они оставлены будут провожающими их кораблями, и потопить их в море. Карфагенский флот стоял в это время на якоре перед Итикой. Распоряжение было послано Гасдрубалу, и римские послы отпущены, причем трехпалубным судам приказано было по миновании реки Макара5 покинуть послов в пути6 и возвращаться назад в Карфаген. С этого места уже можно было различать неприятельскую стоянку7. Сопровождавшие послов карфагеняне, миновав реку, простились с римлянами, как было им приказано, и отплыли назад. Луций и его товарищи не подозревали в этом ничего дурного и только досадовали немного на недостаток почтительности в проводниках, которые покинули их преждевременно. Как только послы остались одни, на них из засады устремились три карфагенских триремы8, но карфагеняне не могли ни пробить римского пятипалубного судна, которое успело увернуться от удара, ни вскочить на палубу, потому что команда римского корабля защищалась храбро; однако при нападении вблизи9, заходя со всех сторон, карфагеняне ранили корабельных воинов и многих из них убили. Наконец римляне заметили, как от стоянки отделилась объездная стража и спешила к морскому побережью им на помощь, и погнали судно к суше. Большинство команды погибло; послы каким-то чудом спаслись.

3. Раздражение римлян по случаю вероломства карфагенян. Возобновление военных действий.

Это происшествие послужило новым поводом к войне более упорной и ожесточенной, чем прежняя. Почитая карфагенян нарушителями договора, римляне горели желанием смирить их; с другой стороны, карфагеняне, сознавая свою вину, решились не поддаваться врагу до последней крайности. При таком настроении обеих сторон было ясно, что спор должен решиться войною. Поэтому не только в Италии и Ливии, но даже в Иберии, Сицилии и Сардинии все было возбуждено и с напряжением ожидало событий. В это время Ганнибал, ощущая недостаток в коннице, обратился к некоему нумидийцу Тихею, другу Софака, конница которого почиталась наилучшею в Ливии, с просьбою о присылке ему вспомогательного войска и о содействии в столь трудных обстоятельствах. Тихей хорошо понимал, что в случае победы карфагенян власть может оставаться за ним по-прежнему; напротив, в случае торжества римлян властолюбие Масанассы угрожает самой жизни его. Поэтому Тихей внял просьбе Ганнибала и явился к нему с двумя тысячами конницы.

4. С другой стороны, Публий позаботился оградить флот от всякой опасности, начальником и заместителем своим поставил Бебия, а сам пошел на города, причем не под защиту принимал их, как покоряющиеся добровольно, но брал силою и обращал жителей в рабство, дабы показать, насколько раздражен он против врагов после вероломства карфагенян. В то же время Публий посылал к Масанассе гонца за гонцом с извещением о том, как финикияне нарушили договор, и с настоятельною просьбою собрать возможно больше войска и идти на соединение с ним. Дело в том, что Масанасса немедленно по заключении договора удалился со своими войсками, о чем рассказано у меня выше*. Кроме того, он получил еще от военачальника десять эскадронов римской конницы, столько же пехоты и послов римских в надежде не только возвратить себе отцовские владения, но при помощи римлян приобрести еще и владения Софака. Так действительно и вышло.