Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 215

4b. Потом, в истории Пирра15 он утверждает, будто римляне и теперь еще в память падения Трои закалывают в определенный день боевую лошадь перед городом, на так называемом Марсовом поле16, потому будто бы, что Троя пала по вине пресловутого деревянного коня, — наивнее этого уверения ничего быть не может. Или же нужно было бы всех варваров считать потомками троянцев, так как чуть не все варварские народы, во всяком случае большинство их, убивают и приносят в жертву лошадь или в самом начале войны, или же перед решительной битвой, чтобы в падении животного открыть знамение о ближайшем будущем. 4c. Что касается Тимея, то своим нелепым объяснением он обличает не одно невежество, но и крайнюю тупость понимания, когда из того, что римляне приносят в жертву лошадь, спешит заключить, что они поступают так в том убеждении, что Троя была взята благодаря коню.

Отсюда очевидна ошибочность сведений Тимея о Ливии, Сардинии, больше всего об Италии, и вообще его крайняя небрежность в изыскании17, которое, однако, составляет настоятельнейшую часть истории. Так как события совершаются единовременно во многих местах, а одному лицу невозможно присутствовать разом в нескольких пунктах, далее, так как одному человеку не по силам изучить путем собственных наблюдений все страны мира и особенности каждой из них, то остается собирать сведения у возможно большего числа лиц, давать веру надежным свидетелям и умело оценивать случайно притекающие известия.

4d. Ошибки Тимея в известиях о Сицилии, локрах.

Насколько18 в этом отношении велики притязания Тимея, настолько, мне кажется, мало удовлетворяет он правильному пониманию истории. Он не только не умеет точно установить истину при помощи посредствующих свидетелей, но дает нам неверные известия о том даже, что наблюдал сам, о тех местностях, которые лично посетил. Это станет ясно, когда мы изобличим его невежество в известиях о Сицилии. Действительно, едва ли еще потребуются пространные доказательства лживости Тимея, когда мы обнаружим его невежество и неправду в известиях о местах его родины и воспитания, к тому же прекрасно известных другим. Так, например, он уверяет, что источник Арефуса19 в Сиракузах получает свои воды из пелопоннесской реки Алфея, протекающей через Аркадию и Олимпию. По его словам, Алфей скрывается под землею, течет под Сицилийским морем на протяжении четырех тысяч стадий и снова выступает на поверхность земли в Сиракузах. Узнали это будто бы так: когда раз во время олимпийского празднества пошел проливной дождь и вода залила священный участок земли, Арефуса выбросила множество кала от закланных на празднестве быков и золотую чашу; эту последнюю подобрали и признали в ней одну из принадлежностей праздника (Сокращение ватиканское).

5. Разноречивые показания Аристотеля и Тимея о локрах эпизефиских.

...Мне часто случается заходить в город локров20 и даже оказывать им важные услуги. Так, благодаря мне они освобождены были от посылки войска в Иберию и к далматам21, каковое они по договору обязались отправлять в помощь римлянам. Будучи этим самым избавлены от лишений, опасностей и немалых расходов, они вознаградили меня всеми знаками почета и дружбы. Поэтому-то я скорее должен бы хвалить локров, а не осуждать. Тем не менее не колеблясь утверждаю и пишу, что сообщение Аристотеля22 об этой колонии ближе к истине, чем Тимеево. Ибо от самих локров я знаю убеждение их в том, что завещанный им от предков рассказ о колонии есть тот самый, какой имеется у Аристотеля, а не у Тимея. Вот и доводы их: во-первых, всю наследственную знать свою они производят от женщин, а не от мужчин, ибо благородными у них почитаются граждане, происходящие от так называемых ста семейств. Эти же «сто семейств» были почетными у локров ранее выселения колонии; из них локры по повелению оракула должны были выбирать по жребию тех девушек23, которых отсылали в Илион. Некоторые из этих женщин приняли участие в основании колонии, и потомки их и теперь еще почитаются благородными и именуются сынами ста семейств. Потом, у них рассказывается следующая история о девушке, именуемой чашеносительницею: в то время, как локры изгоняли сикулов, владевших раньше этою областью Италии, — а у сикулов жертвенное шествие открывал мальчик знатнейших и благороднейших родителей, — локры за недостатком отеческих позаимствовали многие обычаи от сицилийских народов, в том числе и упомянутый выше, изменив его в том только, что поставили из своей среды не чашеносителя, а чашеносительницу, так как у них благородство идет от женщин24.

6. Никогда не было у италийских локров договора с локрами Эллады25, нет у них и известий о существовании когда-либо такого; зато, согласно общепринятому преданию, у них был договор с сикулами. Предание гласит так: во время первого появления в Италии локры нашли страну, которую теперь занимают, в обладании сикулов, которые испугались пришельцев и из страха приняли их к себе. Тогда локры заключили с сикулами такой уговор26: жить в дружбе с ними и сообща владеть страною до тех пор, пока они, локры, будут ходить по этой земле и носить головы на плечах. Говорят, что, давая такую клятву, локры насыпали земли на подошвы своих башмаков, а на плечи положили незаметно для других головки лука, и в таком виде давали клятву, потом выбросили землю из башмаков, скинули головки лука и вскоре при первом удобном случае выгнали сикулов из этой страны. Вот какой рассказ существует у локров (Сокращение).

...Помпей тавроменец по своей забывчивости, за что осуждает его Полибий в двенадцатой книге, утверждал, что у эллинов не было обычая покупать себе рабов (Афиней).

6a. ...На этом основании скорее следовало бы согласиться с Аристотелем, чем с Тимеем. Точно так же нелепо и дальнейшее его рассуждение. В самом деле, наивно находить невероятным, как делает это Тимей, чтобы рабы локров, находившихся в союзе с лакедемонянами27, перенесли благорасположение своих господ на друзей их. На самом деле бывшие рабы, как только им по прошествии некоторого времени улыбнется необыкновенное счастье, стараются приобрести или возобновить не только расположение своих господ, но и их дружеские и родственные отношения и об этих последних заботятся больше, чем о собственных родственных узах. Поступают бывшие рабы так для того, чтобы изгладить из памяти людей свое прежнее зависимое и унизительное положение, чтобы другие видели в них не вольноотпущенников, а скорее потомков господ. 6b. То же самое, весьма вероятно, было и у локров. Будучи отделены большим расстоянием от свидетелей прежнего положения, а также значительным промежутком времени, локры не были настолько несообразительны, чтобы своим поведением оживлять, а не изглаживать память о прежнем своем низком положении. Поэтому-то они город свой весьма основательно назвали по имени тех женщин, усвоили себе их родственные отношения, наконец, возобновили дружественные и союзнические связи, восходящие к предкам женщин. То обстоятельство, что афиняне разоряли страну локров28, вовсе не доказывает ошибочности Аристотеля. После вышесказанного понятно, что, раз люди вышли из Локриды и переселились в Италию, они должны были искать дружбы с лакедемонянами, хотя бы десять раз были их рабами, понятна и вражда афинян к локрам, ибо афинянам нужно было не происхождение их, а их настроение. Допустим это, скажет читатель. «Но, могут спросить меня, почему же лакедемоняне, отпуская своих граждан, пришедших в возраст, домой ради произведения потомства, не дозволяли того же локрам29? На самом деле, положение тех и других, как можно бы и догадаться30, было далеко не одинаково. С одной стороны, лакедемоняне не могли удерживать локров от того, что сами делали: это было бы нелепо; с другой стороны, если бы лакедемоняне вздумали даже принуждать локров, то и тогда эти последние ни за что не сделали бы того, что делали лакедемоняне. У лакедемонян31 был искони весьма распространенный обычай, в силу которого трое-четверо мужчин, а то и больше, если они братья, имели одну жену, и дети их были общие; потом, делом похвальным у них и обычным почиталось и то, если какой-либо гражданин, произведши с женой достаточное количество детей, предоставлял ее кому-либо из друзей. Итак, локры, не будучи связаны проклятиями и клятвами, какие дали лакедемоняне, вернуться на родину не раньше, как по завоевании Мессены, имели основание не участвовать в общей отправке юношества домой, они посещали родину в одиночку и изредка, чем давали женам своим заводить любовные связи с рабами вместо законных мужей, и еще больше девушкам. Это-то и было причиною изгнания женщин (Сокращение ватиканское).

7. Пристрастие Тимея, невоздержанность его в суждениях о других, особенно об Аристотеле.