Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 108

83. После этого царь выступил из города и, направляясь через Патры и Диму, явился перед укрепленным поселением, именуемым Тейхос и лежащим перед областью димеян; незадолго перед сим оно было занято, как я рассказал выше, Еврипидом. Укрепленное поселение царь желал во что бы то ни стало возвратить димеянам и потому со всем войском расположился перед ним. Перепуганный элейский гарнизон сдал поселение Филиппу, небольшое, но превосходно укрепленное. В окружности оно имеет не больше полутора стадий, но стены его имеют не меньше тридцати локтей в вышину. После передачи поселения димеянам Филипп совершил опустошительный набег на поля элейцев, а разорив их и взяв большую добычу, возвратился с войском в Диму.

84. Между тем Апелла, воображая, что с выборами в стратеги угодного ему человека план его в некоторой степени уже осуществился, возобновил нападение на Арата и друзей его с целью порвать дружбу Филиппа с ними. Вот какого рода средство придумал он для того, чтобы оклеветать их. Стратег элейцев Амфидам, как я сказал выше, попал в плен в Фаламах вместе с бежавшими туда воинами. Когда с прочими пленными он доставлен был в Сицилию, то при посредстве некоторых людей домогался представления царю. Добившись этого, он в беседе с Филиппом уверял, что сумеет побудить элейцев к заключению с ним дружественного союза. Филипп поверил Амфидаму и отпустил его без выкупа, при этом поручил возвестить элейцам, что все пленники их будут отпущены без выкупа, если они пожелают вступить с царем в дружбу, что сам он обеспечит страну их от всякого нападения извне, что сверх этого избавит их от содержания гарнизона и уплаты дани, и они будут жить по своим государственным установлениям. Элейцы выслушали предложение и решительно отвергли его, как ни казалось оно соблазнительным и многообещающим. На этом-то и построил свой донос Апелла. Он обратился к Филиппу с уверением, что Арат и товарищи его не питают истинных дружеских чувств к македонянам и что расположение их к царю неискренно, что и теперь они виновны, говорил он, в отказе элейцев, ибо, когда Амфидам был послан царем из Олимпии в Элиду, эти люди обольстили его и подстрекали уверениями, что для пелопоннесцев никаким образом не может быть выгодно господство Филиппа в Элее; вот почему, заключил Апелла, элейцы отвергли все предложения, упорно остаются в дружбе с этолянами и в войне с македонянами.

85. Вначале царь выслушал эти речи, но велел позвать к себе Арата и друзей его и предложил Апелле повторить свои изобличения в их присутствии. Когда явился Арат и друзья его, Апелла нагло и дерзко повторил вышесказанное и, пока царь молчал еще, прибавил: «Арат, так как царь видит всю вашу неблагодарность и бесчувственность, то он решил созвать ахеян, высказать им все это и возвратиться в Македонию». В ответ на это Арат старший вообще просил Филиппа не доверяться поспешно и сгоряча никаким наговорам; если же ему заявлена будет жалоба на кого-либо из друзей или союзников, то тем строже должно быть произведено расследование прежде, чем давать веру обвинению; такое поведение, сказал он, единственное достойное царя и выгодное во всех отношениях. Поэтому и теперь Арат настаивал, чтобы для расследования уверений Апеллы царь позвал людей, которые слышали эти речи, представил бы человека, который будто бы сообщил их Апелле, и вообще не пренебрегал бы никакими средствами для раскрытия истины прежде, чем говорить что-либо подобное ахеянам.

86. Царь согласился с мнением Арата и обещал расследовать дело внимательно, после чего призванные к царю люди удалились. Прошло несколько дней, а Апелла не представлял никаких доказательств обвинения. Между тем Арату помог счастливый случай такого рода: в то самое время, как Филипп опустошал область элейцев, они, подозревая Амфидама в измене, решили схватить его и закованным в цепи препроводить в Этолию. Догадавшись о замысле их, Амфидам удалился сначала в Олимпию, а потом, когда услыхал, что Филипп находится в Диме и занят дележом добычи, поспешил к нему. Арат и друзья его при известии о прибытии Амфидама из Элиды в положении изгнанника очень обрадовались как люди, не чувствовавшие за собою никакой вины; они явились к царю и просили его вызвать Амфидама, ибо, говорили они, лучше всех должен быть осведомлен по предмету обвинения тот, с кем ведены были переговоры, и он откроет истину: из-за Филиппа он лишился родного очага, и в настоящем положении все надежды его покоятся на Филиппе. Царь признал справедливость этих речей и, пригласив Амфидама, убедился в ложности обвинения. С этого дня он все больше привязывался к Арату и ценил его, напротив, с недоверием относился к Апелле; однако огромное влияние этого последнего вынуждало царя оставлять безнаказанными многие его проступки.

87. Тем не менее Апелла вовсе не покидал своих замыслов и в то же время вел козни против Тавриона, которому доверены были дела Пелопоннеса. На сей раз он действовал не осуждением, а похвалами и не переставал уверять, что Таврион заслуживает того, чтобы постоянно находиться на поле войны: таким путем он рассчитывал добиться назначения другого лица по его предложению для заведывания делами Пелопоннеса. Придуман был, следовательно, новый вид козней вредить ближнему не порицаниями, а похвалами. Такого рода козни, предательство и коварство зарождаются прежде всего и больше всего в среде придворных и имеют своим источником взаимную зависть и властолюбие. Апелла точно так же при всяком удобном случае старался уязвить начальника дворцовой стражи Александра, потому что хотел присвоить себе охрану личности царя и вообще уничтожить сделанное Антигоном распоряжение. Дело в том, что Антигон не только при жизни был достойным царем и таким же руководителем сына, но и перед смертью прекрасно позаботился о будущем устроении всех дел. Он оставил завещание, в котором представлял отчет македонянам в своем управлении, а вместе с тем давал указания относительно будущего: каким образом и какие личности должны ведать отдельными частями управления, ибо не желал давать придворным никакого повода к зависти и взаимным распрям. Так, из числа участников в царских походах Апелла назначен был одним из руководителей сына, Леонтий начальником пелтастов, Мегалей правителем царской канцелярии, Таврион заведующим делами Пелопоннеса, Александр начальником дворцовой стражи. Леонтий и Мегалей находились вполне под влиянием Апеллы; Александра и Тавриона он старался сместить с должностей и, таким образом, всеми делами ведать самому непосредственно или через своих друзей. И он достиг бы цели легко, если бы не подготовил себе противника в лице Арата. Скоро пришлось ему пожать плоды своего безрассудства и властолюбия, и ту самую участь, какую уготовлял другим, он претерпел сам, притом очень скоро. Но каким образом и при каких обстоятельствах случилось это, мы не станем рассказывать теперь и закончим эту книгу, но в дальнейшем повествовании постараемся изложить все подробно.

Совершив рассказанные выше подвиги, Филипп возвратился в Аргос и там с друзьями провел зиму, а войска отпустил в Македонию.

*II Пуническую.

**Дядя Антигон Досон.

***Птолемей IV Филопатор.

****Наемниками.

5*10 мая.

6*Средиземное море.

7*Т.е. к югу и западу от Византии.

8*Зевса.

9*На юго-западе.

1 народное правление, выражение подлинника оттеняет сознательный, основанный на определенных началах образ действий ахеян. В таком же смысле слово употреблено ниже (§ 7). III 8 5. 6.

2 основу. В смысле начала, исходного пункта всего повествования слово это употреблено I 5 3.

3 Филипп III наследовал Антигону Досону, имея 17 лет от роду. 5 3.

4 Ахей, сын Андромаха, племянник Лаодики, первой жены сирийского царя Антиоха II. Молодым еще сопровождал он в 222 г. Селевка III в Малую Азию во время похода царя на Аттала I Пергамского, отмстил убийцам царя, а по воцарении брата Селевка, Антиоха III Великого, получил наместничество в Малой Азии. Впоследствии он решился возложить на себя царскую диадему (Полиб. IV 48). В подлиннике, быть может, следует восстановить обратный порядок слов, чтобы получить: «имел не только власть, но и царское звание».

5 Ариарат, имя нескольких царей Каппадокии. В нашем месте разумеется тот из Ариаратов, который сражался в союзе с Антиохом III против римлян, а потом вместе с римлянами против Персея. Ср. XXI 43.

6 Ликург не принадлежал к царскому роду и купил себе царскую власть у эфоров. Полиб. IV 35 14 . 48 и др.

7 они... врагов. Задолго до этого времени афиняне в гимне к Деметрию Полиоркету просили избавить их от этолийского сфинкса, «который, сидя на скале, похищает и уносит наши тела. Этолийцы прежде грабили соседей, теперь грабят и тех, которые далеко от них». Athen. VI 253. Кичливость, притязательность, по представлению эллинов и римлян, часто бывала спутником военного звания, отсюда один из любимейших типов комедии «хвастливый воин» (miles gloriosus); войнолюбивые этоляне не составляли, по-видимому, исключения из правила.