Читать онлайн «Минин и Пожарский: Хроника Смутного времени». Страница 85

Смоленская война закончилась Поляповским миром. Владислав отказался от притязаний па русский троп. Россия вывела войска из Смоленщины и Совсрщины. Полякам памятно было имя Пожарского, царь несколько раз поручал ему присутствовать на переговорах с польскими послами. Но каждый раз Пожарский довольствовался ролью «младшего товарища» то при Федоре Ивановиче, то при Иване Петровиче Шереметевых. Все это были старые знакомые, прославленные воеводы, некогда доставившие ему множество тревог.

Отправляясь на богомолье, Романов не раз оставлял Шереметевых ведать Москву, а Пожарского назначал лм в помощники. Без князя Дмитрия не обошлась пп одна царская свадьба. Он числился дружкой у Михаила. В больших господах на свадьбах, однако, веселился не он, а Иван Никитич Романов, Федор Шереметев, Иван Черкасский.

Последние военные назначения князь Дмитрий Пожарский получил в 1637 - 1638 годах, когда возникла угроза большой войны с Крымом и Османской империей. Донские И запорожекпе казаки в 1637 году овладели Азовом, сштъной турецкой крепостью-.в устье Дона1. Крымский хан немедленно дослал в набег на Русь большое татарское войско. Царь Михаил ждал пх нападения на Москву и приказал спзгаыо укреплять город. Князь Дмитрий Пожарский руководил работами па небольшом участке обороны от Яузы до берега Москвы-реки. 24 сентября 1637 года он «чертил деревянный город, пак (его) делать», а спустя три дпя приступил к устройству земляного вала. Старые укрепления Земляного города обветшали и разрушились. Их надо было заменить новыми. Вскоре столица опоясалась валом, похожим па огромные земляные холмы. Насыпали вал не одни посодгаые люди и москвичи, но и татары, плененные во время их последнего набега па Русь. На валу сложили деревянную стену с башнями. Под стеноп вырыли глубокий ров. Назначение князя Пожарского на второстепенный участок строительства показало, что с ним не очень считались при дворе после смерти Филарета.

С весны 1638 года Москва жила в тревожном ожидании татарского набега. Царь Михаил вверил командование армией Ивану Черкасскому. Пожарскому не нашлось места ни в столице, пи в главной армии. Он был назначен воеводой в Рязань. Однако Крымская орда не осмелилась на повое вторжение.

Как член думы Пожарсшй периодически пес службу в различных приказах. Вскоре после заключения Деулинек ого перемирия с поляками оп возглавил Ямской приказ. Должность была трудной. Нужен был человек с твердом рукой, чтобы собрать в разоренной стране основную, самую тяжкую подать - «большие ямские деньги». Сбор Пожарского давал значительную часть государственного дохода.

В 1624 - 1628 годах Пожарский сидел в Разбойном приказе. Б его задачу входил контроль за решенном уголовных дел в судах по всей стране. В приказе судили за наиболее серьезные преступления, какого бы чина ни был преступник - «князь или боярин или простой человек». Бесконечной чередой проходили перед Пожарским смертоубийцы, воры, фальшивомонетчики и прочий люд, па-рушавшип порядок.

Судебная карьера Пожарского имела продолжение. В 1636 - 1637 годах он стал начальником московского Судного приказа. Он разбирал различного рода споры и тяжбы между членами думы и столичными дворянами.

Па склоне лет Пожарский вел жизнь великого боярина. Он благоустроил родовое гнездо в дедовской вотчине - селе Мугреевг. В старину со но имело еще одно название - Ьолосышшо. В селе на косогоре стоял двор боярский, подле него деревянная церковь с шатровым верхом и еще одна дерквушка поменьше, к которой прилепились шесть дворов с жившими в плх нищими. В мугреевском приселке Могучсве располагался еще один двор вотчинников ближнего озера па вотпшиой земле ютился небольшой мопастырек с четырнадцатью старцами. Некогда владелец Мугреева ничем не выделялся среди соседей. Теперь ему принадлежало несколько тысяч четвертей пашни, и оп был самым крупным землевладельцем в округе. В тринадцати верстах от Мугреева находилось село Нижний Лап-дех, немногим дальше - Верхний Ландсх. Оба этих села тянули к обширному селу Мыт. Все эти земли давно стали вотчиной Пожарского и его любимого сына Петра. Подлинной столицей княжеских владений стал «посадец» Холуи. Князь Дмитрий держал тут два господских двора, «иосадец» располагался на бойком торговом месте. Дважды в год тут собирались ярмарки. Заполучив Холуи, Пожарские стали владельцами двух соляных варниц - «Орла» и «Усолок». Работники без устали черпали рассол из четырех колодцев-шахт. Над варницами постоянно дымились трубы.

Боярин заново отстроил столичный двор. Новые хоромы мало походили на прежнее жилище Пожарских го-дуиовской поры. Княжую семью теперь обслуживала большая дворня. Во дворе на Сретенке жили его крепостные мастера: Тимошка-серебряник, Петрушка и Павлик -, брошшки, Матюшка-алмазник, Пропка - портной мастер, Антошка-седельник и другие. Князь Дмитрий носил расшитый золотом кафтан с поясом и шубу из бархата; «золотного, цветного, персидского». Боярин выходил на,1 крыльцо, и ему подводили коня - «жеребец аргамак сер», седло кованное в чекан, золоченое, покрытое бархатом «золотыым» уздечка серебряная. Со двора князь выезжал в сопровождении целой свиты из вооруженных слуг и холопов. При торжественных встречах иноземных послов Пожарские высылали на заставу до семидесяти даточных людей на конях и в цветном платье.

После Смуты усилилась тяга русского общества к про-, свощению. Пожарский не отставал от своего времени.. Оп собрал порядочную библиотеку. В его доме хранились три тома Четьи Минеи, некогда изготовленных для Ивана Грозного в Александровской слободе. Со временем эти тома попали в книгохранилище Соловецкого монастыря.

Еще одна «Общая Минея» из библиотеки Пожарского поступила в собранно Троице-Сергиева монастыря. Многие 1шиги Пожарского - Четьи Минеи (12 книг), Псалтырь, '«Толкование на деяния апостольские», «О иконном поклонении» и другие - перешли в собственность Спасо-Ефимьеза монастыря в Суздале. Семья и люди Пожарских питали особое пристрастие к чтению вседневной литературы. Известен случай, когда крепостной Пожарского Иван Попов продал «Общую Минею» некоему торговому человеку и собственноручно подписал проданную книгу.

Пожарские проводили много времени в столице. Покидая Москву, Дмитрий Михайлович уезжал чаще всего в родные места под Стародубом Ряполовским. Минуло лихолетье, и пахарь с сохой вновь обживал места, где еще недавно разбросаны были пустоши. В Холуях возродили древнее ремесло богомазы. Сельские жители охотно покупали произведения их кисти. Народная манера не слишком импонировала церковным ортодоксам. «Поселяне Холуя, -~ вещал патриах, - пишут иконы без всякого рассуждения и страха». Патриаршую грамоту читали мпо-го лет спустя после смерти Пожарского. При жизни князя искусство художников Холуя и Палеха еще не считалось зазорным. Пожарский покровительствовал народным живописцам. В ого вотчинах привольно жилось скоморохам. Их веселые представления теншли всю округу. Скоморохи звали себя людьми Дмитрия Пожарского да Ивана Шуйского. Шуйские и Пожарские были соседями по вотчине.

И а свои средства Пожарский выстроил несколько церквей. В Медведкове под Москвой его крепостные мастера воздвигли храм Покрова. От се шатра, вознесшегося над Яузой, веяло заветпой стариной. В столице он своей казной выстроил Казанскую церковь в Китай-городе, а па вотчинной земле под Нижним Новгородом возобновил Макарьевский монастырь.

В первом браке у князя Дмитрия было трое^ сыновей - Петр, Федор и Иван. Средний сын умер в расцвете сил. В пятьдесят семь лот Пожарский лишился жены. Сам патриарх отпевал княгиню Прасковью в церкви на Лубянке. Князь глубоко горевал о жене. Но его дом ие мог остаться без хозяйки. Прошло время траура, и Пожарский посватался к Голицыным. Его второй женой стала Феодора Андреевна Голицына, пережившая его на девять лет. Свадьбу весело отпраздновали в усадьбе на Лубянке. Во втором браке у Пожарского не было детей. Но первая жена наградила мужа, помимо сыновей, еще и тремя дочерьми. Семья Пожарских была богата и знаменита^ и аристократы, прежде презиравшие воеводу за худородСгво, теперь набивались ему в родию. Старшей дочери князь Дмитрий дал имя Ксения в честь несчастной царевны. Ее мужем стал князь Василий Семенович Куракин, Ксения умерла молодой. Вторая дочь, Настасья, была замужем за князем Иваном Петровичем Пронским, а младшая, Елена, - за князем Иваном Федоровичем Лыковым.

Шли годы, а слава Пожарского не глохла, а разрасталась. Некий литератор сложил такую похвалу знаменитому воеводе:

«Многие бо люди дивятся мужественному твоему храбрству.

И радуются, что бог тебя принес к великому государству,

Попе (же) всегда против супостатов лица свото по щадишь,

К богу, царю и ко всем человекам правду творишь».

Вирши были витиеваты и нескладпы. Но люди того времени, еще не слишком хорошо владели тайнами стиха. Мужество, любовь к правде и справедливости - вот что воспел в Пожарском неизвестный поэт. Вирши завершались похвалой доброты и щедрости знаменитого воеводы к бедным людям. «И уж не вем, - писал поэт, - как о конец сказать твоей великой щедрости, як о помогавши многим людям в конечной бедности». Семья Пожарского никогда не оставалась глухой к чужим бедам. Среди кичливой знати князь Дмитрий всегда выделялся тем, что не презирал своего народа и не предавал его.