Читать онлайн «История военного искусства». Страница 336

 Калифы, благодаря подчинению себе различных воинственных племен пустыни, имели в своем распоряжении неистощимый запас воинов и могли отправлять одновременно во все стороны войска, превосходившие численностью противника. Это были не только наемники, которые сейчас же поднимали мятеж, если им во-время не было уплачено, но воины, которые в качестве ратников божьих переносили временами нужды и лишения, чтобы затем вскоре находить в завоеванных странах более чем достаточную компенсацию. Так, они способны были совершить переход через пустыню Триполи185, чтобы завоевать Карфаген, весь север Африки, наконец - Испанию и лишь на Луаре найти своего начальника. Цифры в 20 000 и тем более 40 000 воинов, которые якобы завоевали Северную Африку, безусловно преувеличены: такое количество нельзя было бы прокормить во время этого невероятного перехода через Триполи, и даже четвертая часть была бы достаточна для выполнения этого задания. Но в то самое время, когда ислам появился на Западе у Геркулесовых столпов, он по следам Александра проник до Туркестана и Индии и с большим трудом от него отбилась сама Византия.

 Победители, подобно готам и вандалам в Италии, Испании и Африке расселились в завоеванных землях в качестве господствующего военного сословия.

 Представляя собою уже строго упорядоченную политическую организацию, они в такой же мере разорили покоренный ими культурный мир, как германцы. Хозяйственная жизнь страны после небольшого перерыва вновь входит в старую колею; страна не возвращается к натуральному хозяйству, как это было на Западе, а устанавливает новый государственный строй на той основе, что неправоверные подданные должны платить подати для содержания господствующего военного сословия.

 Германское военное сословие должно было рассеяться по всей стране, чтобы жить за счет натуральной повинности жителей, что в конце концов облекалось в форму ленных отношений, в форму феодальной системы. Арабское военное сословие, поскольку культура и вместе с ней денежное хозяйство не были разрушены окончательно, могло существовать за счет налогов и выплаты жалованья и потому не должно было так сильно рассеиваться по стране. Часть завоевателей оставалась нераспыленной в крупных военных колониях, в частности - в Куфе и Бассоре, ставших городами.

 Однако, как мы видим на примере вандалов и вестготов, военное сословие, основанное на родовом признаке и питающееся семейными преданиями, не может сохраняться надолго. У германцев оно исчезает тем скорее, чем больше они сливаются в одно целое с побежденными, как члены одной церкви. У арабов оно просуществовало несколько дольше, ибо покоренные народы в большинстве сохранили свою религию; господствующее сословие в большей мере сознавало свою обособленность, а потому и свою воинственность, единый же духовно-светский авторитет власти калифа удерживал правоверных в рамках старого быта. Но по прошествии 200 лет принесенная с собою из пустыни сила все же была растрачена и истреблена. Искусственно слитые элементы военного начала и религии, уже со смерти Магомета находившиеся в конфликте, стремились отделиться друг от друга. Калифату недостает твердого принципа наследственности: теократия по своей природе не наследственна. Крупная династия Омайядов, которая берет верх после убийства зятя пророка - Али - и его сыновей, внуков пророка, является в значительной мере представительницей воинственного бедуинского элемента, а следующая за ней династия Аббасидов (с 750 г.) представительницей религиозного элемента. Обе династии можно было бы сравнить с почти исключительно воинственными Меровингами и с внутренне близко стоящими к церкви Каролингами. Так же быстро, как и под властью потомства Карла Великого, распалось государство калифов под властью потомков Гарун-Аль-Рашида, Аббасида. Место правоверных занимают банды наемников (с начала IX в.). Особенно сельджукские турки, воспринимая учение пророка, поставляют теперь воинов, а вскоре их эмиры и военачальники сами делаются господами, оставляя Багдадскому калифату только представительство духовной власти. Крупные владения - Испания, Египет - также отделяются от Багдадского калифата и становятся самостоятельными калифатами.

 Таким образом, на Востоке образуется положение, очень схожее с положением на Западе. Естественное разделение духовной и светской власти укрепилось, вопреки учению пророка, также и в исламе. Сельджукские султаны - такие же светские властители, как короли Западной Европы, так же опирающиеся на свое военное сословие, как европейские короли - на рыцарство, с той лишь разницей, что принципы их в основе своей совершенно различны. Однако непосредственной заметной разницы между такими властителями, как Фридрих Барбаросса и Саладин, как заметил уже Ранке, нет. С точки зрения чисто военной следует как арабских, так и сельджукских воинов называть просто рыцарями, которые в силу своеобразной связи религии и военного начала в исламе находились еще несколько больше в руках своих вождей, чем на Западе.

Сильнейшим показателем римской дисциплины мы признали то обстоятельство, что полководцы после утомительного похода все еще могли требовать от солдат обнесения лагеря окопами. Уже цитированный нами арабский автор требует того же самого (стр. 13): "Как только разбит лагерь, эмир прежде всего повелевает в тот же день без отлагательства и задержки прорыть ров; этот ров служит для прикрытия армии, препятствует дезертирству, предотвращает попытки нападения и предохраняет против других опасностей, которые могут возникнуть благодаря хитрости противника и всяким неожиданным событиям".

 Я сомневаюсь, чтобы это предписание действительно проводилось в арабской армии; во всяком случае оно проводилось не так систематически, как у римлян. Воины были преимущественно конными одиночными бойцами. Власть вождя и сущность дисциплины ни в коем случае не были таковы, чтобы способствовать образованию сплоченных тактических единиц. Это напоминает предписание германского короля Генриха I по поводу сплоченности конной атаки, когда пророк (Sure, 61, 4) говорит: "Бог любит тех, которые бьются во имя его в таком боевом порядке, как если бы они были одним крепко слитым зданием"186, или когда Халид перед сражением при Гиеромаксе (636 г.) держит речь своим воинам, в которой он повелевает: "Не сражайтесь врозь против народа (греков), который выступает против вас стройными отрядами"187.

 Император Лев ("Тактика", XVIII, § 49, 50) рисует турок в панцирях, на бронированных конях, сражающимися попеременно копьями, мечами и стрелами, а в арабском сочинении о военном деле говорится:

 "Вооружение состоит из крепкого, прочного панциря, не слишком тяжелого, но и не слишком легкого, из шлема, плотно прилегающей под шлемом шапки, двух наручей, двух поножей и двух набедренников. Лошадь к наступлению должна иметь крепкие подковы, сильную грудь, сильную переднюю часть, шею и круп. Снаряжение в бою состоит из двух крепких и мощных луков, 30 стрел с прямыми отточенными наконечниками, твердым древком и железными крыльями, из колчана не слишком большого размера, который не был бы обременителен и не отвлекал бы внимания, но и не слишком малого, который не вмещал бы всех стрел и не отвечал бы своему назначению; из крепких длинных кожаных полос с крепкими швами и завязками из настоящей кожи, из сумки для колчана на крепких шнурах, из крепкого копья с целым древком, совершенно прямым, не слишком длинным, но и не слишком коротким, чтобы выполнить свое назначение, с наконечником из лучшего железа, со многими острыми, исключительно твердыми лезвиями, с пронизывающим насквозь острием; из прямого метательного диска; из острого, надежного, из чистого железа, меча - отлично поражающего, или короткого, удобного, острого, или обоюдоострого с заостренным концом ножа; из крепкой боевой палицы, которая своей тяжестью не обессиливает сражающегося и в то же время не вводит его в заблуждение своей легковесностью, чтобы он мог нанести ею сильный сокрушительный удар, или обоюдоострого топора с крепким топорищем, одним ударом которого можно расколоть крепкое оружие; из 30 камней в двух сумках, справа и слева свисающих с седла. Вот в чем состоит полное вооружение готового к бою всадника, и если у него чего-либо из этого недостает, то он не вполне вооружен".

 Последнее замечание, что воин, не имеющий всего перечисленного выше оружия, недостаточно вооружен, следует рассматривать как доктринерское преувеличение автора. Это вытекает не только из природы вещей, но и из последующих замечаний самого автора. Непосредственно перед цитируемым абзацем он предписывает, чтобы вооруженные полностью были поставлены в первую шеренгу, менее хорошо вооруженные - во вторую и так дальше, до пятой шеренги. Таким образом, сам автор полагает, что большинство воинов имеет далеко не полное вооружение, а потому в дальнейшем он и подразделяет солдат сообразно их снаряжению на различные роды оружия: 1) всадник с длинным копьем, 2) всадник с метательным копьем, 3) всадник со стрелами и луком и 4) всадник, вооруженный полностью.