Читать онлайн «Ратные подвиги древней Руси». Страница 132

Пытаясь устранить недостатки нового замка, оружейники шли на изготовление ружей с комбинированным колесцовым и фитильным замком двойного действия. Однако, на практике такие конструктивные решения лишь усложняли механизм карабина или пистолета, поэтому широкого распространения они не получили.

Дальнейшее усовершенствование ручного огнестрельного оружия привело к замене фитильного и колесцового замков новой конструкцией — ударно-кременевым замком. Он появился в Европе около 1500 г. В России известен со второй половины XVI в., но широкое применение получил только с XVII в., особенно после того, как был сконструирован французский батарейный замок, в котором широкая нижняя часть огнива заменила неудобную крышку над полкой. В России в первой половине XVII в. ударно-кремниевые замки носили название «голландских» и «шкотских». Скорострельность ружья с ударно-кремниевым замком возросла, по сравнению с ружьем, снабженным фитильным замком, почти в два раза и составила 1 выстрел в 2 минуты.

Русские мастера-оружейники, используя опыт восточных и западных коллег, не слепо копировали попадавшие им в руки образцы, а вносили в устройство фитильных замков важные новшества. Если в ружьях европейских стран курок при производстве выстрела двигался от дула к казне, то в русском — от казны к дулу, что представляло большее удобство для стрелка. Пищали и пистолеты с кремневым механизмом русского типа выпускались уже в начале XVII столетия.

В XVI в. в России широкое распространение получают образцы ручного огнестрельного оружия с укороченным стволом — карабины («недомерки», «завесные пищали») и пистолеты, среди которых встречались даже нарезные. В XVII в. карабинами и пистолетами были вооружены не только многие дети боярские, оценившие достоинства огнестрельного оружия этого типа, но и рейтары, драгуны, а впоследствии копейщики и гусары.

В середине XVII в. стоимость закупавшихся за границей карабинов и пистолетов превышала стоимость мушкетов и составляла 4 руб. 30 алт. за карабин и 7 руб. 2 алт. за пару пистолетов. Производство их было налажено и в России. Только оружейники московского «Бархатного двора» с 1614 по 1652 г. изготовили 695 рейтарских карабинов и 2351 пару пистолетов.

Солдаты полков нового строя вооружались мушкетами, имевшими в середине XVII в., как правило, 8-й (20 мм) и 10-й (19,25 мм) калибр ствола. Русские мушкеты отличались характерной особенностью — наличием деревянных шомполов, лишь у капралов «забойники» (русское название шомпола) были железными. Калибр русских мушкетов был меньше, чем у привозных ружей. В 1653 г. в Яблонове у майора Владимира Фонвизина оказалось 12 «пулечных медных фурм», которые «пригодились только к старым голландским мушкетам, а русского дела к мушкетам те фурмы не годятся, велики». Тем не менее, все эти фурмы были розданы по находившимся под Яблоновым 4 полкам,»а дано по 3 фурмы на полк». Стоимость мушкета в середине XVII в. доходила до 1 руб. 70 коп. Мушкетные стволы стоили 20 алтын (60 коп.) за штуку, а замки «русского дела» к ним — 5 алтын (15 коп.). При стрельбе ружье данного типа было трудно держать на весу, поэтому стрелки, имевшие мушкеты, пользовались «костылями» (вилкообразными подсошками), втыкавшимися в землю и служившими подставкой, на которую перед выстрелом клали заряженное ружье. «Костыль» имел ременную петлю («малый темляк»), размеры которого подбирались индивидуально, «как солдату лутчи и угожее покажется». С помощью темляка, при заряжании мушкета и в движении, стрелок вешал подсошек на левую руку. В походе мушкеты перевозили на подводах, по 50–60 ружей на каждой. Несмотря на все усилия правительства, наладившего производство мушкетов на тульских заводах и большими партиями закупавшего ружья за границей, их все равно не хватало. В первую очередь мушкетами обеспечивались стрельцы и солдаты, для чего, порой, крупнокалиберные ружья в принудительном порядке изымались у служилых людей других разрядов, вплоть до детей боярских, которым они выдавались из казны. Так в 1651 г. у сына боярского Демьяна Постникова отобрали мушкет, а взамен выдали пищаль.

Как и стрельцы, солдаты имели банделеры (перевязи), с крепившимися на них 11 «берендейками» (зарядцами), лучшими из которых считались выточенные из дерева. В одном из зарядцев хранился затравочный порох. Он был более мелким (чтобы не засорилось запальное отверстие у мушкета), зачастую его смешивали с горячей серой. Ширина перевязи достигала 3–4 пальцев. В числе необходимых мушкетеру, принадлежностей значились: деревянный или железный «забойник» (шомпол), «затравочник» (шило для прочисти затравочного отверстия), «разрядник» (вывертка) для шомпола, «трещетка» или «вывертка» (большая или малая отвертки). В особом кожаном мешке, крепившемся к банделере, хранились пули, пыжи и сало, 3–4 «куса» фитиля «длиною шти или седми пядей» каждый, а также небольшую флягу с маслом для смазки мушкета.

Изменилось и холодное оружие, так как развитие военной техники и появление новых тактических приемов вынуждало мастеров-оружейников учитывать эти обстоятельства в своей работе. Усовершенствовалось, став более единообразным, оружие не только пехоты, но и конницы. В конце XVI и особенно в XVII в., наряду с сохранением популярных на Руси восточных (турецких и персидских) образцов холодного вооружения, постепенно начал использоваться опыт европейских производителей «белого» оружия.

Десятни — списки дворян и их военных слуг, составляемые на периодических разборных смотрах, дают наглядное представление о вооружении русской конницы XVI в. Здесь сохранились старые образцы оружия и доспехов, известные в предшествующее время, но появилось также много нового.

На протяжении всего изучаемого периода широкое распространение в русском войске имел лук с налучником и колчан со стрелами — саадак, остававшийся общепринятым оружием поместной конницы XV–XVI, а отчасти и XVII в. Повествуя о «свойстве и могуществе русских в военных делах», Ричард Ченслер писал, что русские «всадники — все стрелки из лука, и луки их подобны турецким». Александр Гваньини, перечисляя оружие московитов, далеко неслучайно начинает с упоминания лука и колчана со стрелами. По свидетельству Георга Паерле, луками и стрелами, наряду с ружьями, были вооружены конные московские стрельцы, присутствовавшие на встрече польских послов Лжедмитрием I в мае 1606 г. Саадаки у стрельцов были приторочены на одной стороне седла, а ружья на другой.

В описании сражений середины XVI в., часто упоминается о действиях русских лучников, часто весьма эффективных. Так, в 1541 г. при попытке прорваться за Оку татарской армии, она была встречена русским Передовым полком, воины которого «учали стрелять многими стрелами, и полетеша стрелы, аки дождь». Крымский «царь» пытался сбить лучников с переправы орудийным и ружейным огнем, но не преуспел в этом; вскоре на помощь Передовому полку подоспели подкрепления и крымцам пришлось отступить. Дальность полета стрелы служила мерой измерения расстояния между противниками. Так, в 1552 г. при взятии Казани прорывавшиеся из города последние защитники татарской столицы двигались вдоль русских шанцев по берегу реки Казанки на расстоянии от них «аки три перестрелы лучных». Дистанцию «перестрела лучного» использовали и в крепостном строительстве: расстояние от одной башни до другой не должно было превышать полета стрелы. Это было связано с необходимостью держать под контролем все прясло — участок стены между двумя соседними башнями. Сотнями и тысячами стрел противники поражали друг друга в полевых сражениях, при штурме и обороне крепостей, засечных линий, «перелазов» (переправ). Поражающее действие этого вида метательного оружия было велико — метко пущенные стрелы пробивали доспехи, несли гибель и увечье попавшим под обстрел воинам, разили их коней. Достаточно привести самый известный пример такого рода: 27 апреля (6 марта) 1609 г. в бою под Москвой русским лучником был тяжело ранен польский военачальник гетман Роман Ружинский, командовавший армией Лжедмитрия II. Стрела попала ему в бок, уйдя так глубоко в рану, что ее наконечник оказался в области поясницы.

В бою русские стрелки из лука использовали чаще всего бронебойные наконечники с узким граненым жалом, иногда двушипные и двурогие наконечники, предназначенные для поражения бездоспешных воинов и их коней — шипы мешали выдернуть стрелу из тела, рога расширяли рану. Длина стрел составляла от 75 до 90 см, толщина — от 7 до 10 мм. Использовалось оперение из двух перьев, длина его не превышала 15 см. Во время боя ничто не должно было мешать стрельбе, поэтому снаряжение заранее подгонялось. Как правило, колчан со стрелами помещался под правой рукой всадника, а лук в налучнике — на его левом боку. Конский убор — узды, седла, стремена, повод — также был приспособлен для ведения лучного боя. С. Герберштейн, отмечая эту особенность, писал, что у русских коней «узда самая легкая; затем седла приспособлены у них с таким расчетом, что всадники могут без всякого труда поворачиваться во все стороны и натягивать лук».