Читать онлайн «Ратные подвиги древней Руси». Страница 121

[Старший полковник] (1 чел. — А. Лесли).[34]

Полковник (2 чел.).

Подполковник (1 чел.).

Майор (2 чел. — 1 из них на поместном жалованье).

Ротмистр (9 чел. — 6 из них на поместном жалованье).

Капитан (22 чел. — 2 из них на поместном жалованье).

Поручик (33 чел. — 5 из них на поместном жалованье).

Полковой окольничий (4 чел.).

Полковой обозник (6 чел. — 3 из них на поместном жалованье).

Прапорщик (36 чел. — 4 из них на поместном жалованье).

Сержант или пятидесятник (57 чел.).

Ружейный дозорщик (23 чел.).

Ротный заимщик или ротный квартирмейстер (26 чел. — 5 из них на поместном жалованье).

Подпрапорщик (35 чел. — 4 из них на поместном жалованье).

Капрал (38 чел. — 4 из них на поместном жалованье).

Барабанщик (12 чел.)

Трубачей (5 чел.)

Правительство не скрывало заинтересованности в привлечении на русскую службу кадровых офицеров, стараясь отобрать лучших из них. Дважды — в 1646 и 1658 гг. — для найма военных специалистов на Запад выезжал боярин И. Д. Милославский, возглавлявший тогда Иноземский приказ. Помимо разных льгот и привилегий поступающим на службу офицерам обещали свободный отпуск из России по истечении срока контракта. Всем завербованным офицерам выплачивалось особое жалованье «за выезд», своего рода подъемное пособие, составлявшее от 5 до 30 руб. деньгами и сукном.

Главным требованием к поступающим на службу в новые регименты офицерам было знание европейской военной науки, поэтому в 1630-х гг. почти все начальные люди в полках «нового строя» были иностранцами. Каждый из них должен был предъявить «свидетельный лист» (патент) — увольнительный билет или отпускную грамоту с рекомендацией бывших начальников. Сведения, содержащиеся в них, обязательно проверялись в беседе с поступающим на царскую службу иноземцем и подтверждались показаниями «знатцев» — иноземцев, выехавших в Россию раньше. Для удостоверения в профессиональных умениях и навыках офицера русские вербовщики устраивали для них испытательные «смотры», требовали демонстрации приемов владения оружием.

Получив полное представление о происхождении, прежнем чине и воинском мастерстве офицера, его верстали в службу, присваивая первый чин. После этого ему назначалось жалованье за выезд, кормовое содержание, а в особых случаях (выезде в вечную службу, при переходе в православие, знатном происхождении) офицер наделялся поместным окладом.

Записавшись на службу, каждый иноземец должен был дать «крестоцеловальную запись», существовавшую в двух вариантах: для тех, кто выехал на «вечную» службу, и для тех, кто был нанят на время. Тексты присяги были почти идентичными, но выезжающие на временную службу, принимали на себя дополнительное обязательство об обучении подчиненных ему русских людей ратному делу.

Всеми служилыми иноземцами, за исключением тех, кто принял православие, ведал Иноземский приказ. За усердную службу и боевые отличия начальник приказа от царского имени повышал офицеров в чинах, наделяя их дополнительным денежным жалованьем.

Уже во время русско-польской войны 1632–1634 гг. в полках «нового строя» упоминаются русские начальные люди, занимавшие, как правило, должности младших командиров. В 1639 г. среди начальных людей на службе в южных городах было 316 иноземцев и 428 русских людей, выбранных из детей боярских. Жалованье они тогда получали чуть выше обычного солдатского (6–7 денег в день). Сержант — 11 денег, каптенармус — 10 денег, капрал и барабанщик — по 9 денег. В составе рейтарских полков в 1649 г. 200 лучших дворян обучались ратному строю для занятия командных должностей. Г. К. Котшихин писал, что «русские началные люди бывают у рейтар: столники и дворяне, и жилцы, ученые люди иноземских же полков из рейтар и из началных людей». Как видим, главное требование к офицерам состояло в хорошем знании характера и условий службы, умении обучить ей будущих подчиненных.

Во время Донского похода 1648–1649 гг., который возглавил дворянин А. Т. Лазарев, его отряд составили спешно набранные Посольским приказом солдаты. Командовали ими майор Яков Урвин, 4 капитана, 5 поручиков и полковой квартирмейстер из иноземцев, подчиненные Лазареву. Однако младшие офицерские должности занимали русские командиры. Об этом свидетельствует запись о расходовании А. Т. Лазаревым казенных средств, для чего опрашивались участвовавшие в походе лица. Среди тех, кто давал об этом показания, были «солдатцкого строю прапорщики» Михаил Левшин, Семен Кулапин, сержанты Максим Епишев, Василий Левонов, капралы Иван Назарьев, Афанасий Дворянинов. При производстве в офицерские чины и назначении на должность в полки «нового строя» и гарнизонные части, как правило, учитывался опыт и личные заслуги. Так, в 1653 г. в Москве раздали 700 мушкетов старым солдатам, послав их в южные города «в урядники». Среди младших командиров большинство начальных людей составляли тогда русские люди, однако штаб- и обер-офицерские должности занимали в основном иностранцы. В 60-х гг. XVII в. из 277 полковников и майоров русскими являлись лишь 18 человек, из 1921 офицеров, служивших в чине капитана, ротмистра, поручика и прапорщика — 648 человек.

Стараясь задержать на службе наиболее отличившихся офицеров, власти всячески поощряли их переход в православие, награждая за крещение деньгами (25–15 руб. поручикам, 60–100 рублей майорам, капитанам и полковникам), поместьями и даже вотчинами, более высокими чинами. Знаменитый Александр Лесли, крестившийся в 1653 г., был немедленно произведен в генералы, а его поместный оклад увеличен до 1200 четвертей.

Задача определения численности вооруженных сил Московского государства XV–XVII вв. является одной из самых сложных проблем отечественной истории, порядком запутанной исследователями. По свидетельству иностранцев, русское войско в этот период насчитывало от 150 до 350 тыс. человек Данные эти, несомненно, преувеличены. А. В. Чернов, взяв за исходный показатель сведения о численности русского войска в походах, пришел к выводу, что в XV в. при серьезной военной опасности Московское государство могло собрать большую армию, состоявшую из 200 тыс. конных и пеших воинов. Однако для XVI в. Чернов, как мы увидим ниже, уменьшает численность войска до 110 тыс. человек. Он полагал, что в 20-х гг. XVII в. она составляла 92 555 человек и к 1651 г. численность московской армии достигла 133 200 человек.

Официальных сведений об общей численности русского войска в XVI в. в русских источниках не сохранилось. В летописях и разрядных книгах имеются лишь отрывочные упоминания о количестве служилых людей, выступавших в тот или иной поход. Наоборот, иностранные источники пестрят указаниями на численность и состав вооруженных сил Московского государства, но их данные плохо соотносятся между собой и зачастую противоречат русским источникам. Так, знаменитое сообщение Джильса Флетчера о наличии в России в конце XVI в. всего 12 тыс. стрельцов опровергается участием в походе 1578 г. 2 тыс. стрельцов и казаков Государева двора и 13 119 городовых стрельцов.

Большинство иностранных авторов склонны были считать, что на тот период Московское государство располагало армией в 200–300 тыс. человек и более. Цифра явно завышена не менее чем в два раза. Недостоверность иностранных сообщений о численности русского войска объясняется главным образом тем, что их авторы пользовались сведениями частных лиц, а, возможно, были специально введены в заблуждение русскими официальными лицами, стремившимися устрашить европейцев многочисленностью своей армии.

Более осторожным в сообщении сведений о вооруженных силах России был служащий английской Московской компании Джером Горсей. Не упоминая о численности русской армии, сосредоточенной на западных границах, он писал, что это войско состояло из татар и «использовалось в борьбе против королей Польши и Швеции, войсками которых он был теперь окружен, в войне за Ливонию (Liolande), которую он прежде разорил и завоевал столь жестоко; другая армия, состоявшая, как правило, из ста тысяч конницы его подданных, за исключением немногих поляков, шведов, голландцев (Duch) и шотландцев, сражалась с его большим врагом — крымскими татарами».

Проанализировав эти сообщения, С. М. Середонин пришел к выводу, что в составе московского войска находилось около 75 тыс. дворян, детей боярских и их слуг, не больше 10 тыс. татар, 20 тыс. стрельцов и казаков, 4 тыс. иностранцев — всего около 110 тыс. человек, не считая даточных и посошных людей.

Некоторым подтверждением выводов Середонина могут служить официальные сведения о численности русского войска в походах. Так, в полоцком походе 1562/1563 г. участвовало около 60 тыс. человек (с холопами) и более 80 тыс. посошных людей. А. В. Чернов, согласившись с этими цифрами, отмечал, что «мобилизация от 35 до 55 процентов всей численности боевого состава русского войска для указанных крупнейших походов второй половины XVI в. — явление вполне реальное».