Читать онлайн «Дипломатия Франклина Рузвельта». Страница 73

Как теперь известно, получив из Касабланки телеграмму с цветистым описанием предстоящих действий (выдворение немцев из Африки, действия в Средиземноморье, бомбардировки Германии, помощь Чан Кайши - что "совместно с вашим мощным наступлением поставит Германию на колени в 1943 году"), Сталин едва дождался окончания перевода и обратился к Молотову: "Они обозначили дату?" Выждав еще один день, Сталин 30 января 1943 года отправил Рузвельту и Черчиллю благодарность за их "дружественное совместное послание", добавив вопрос о времени начала военных операций в Европе.

Рузвельт, безусловно, понимал, что Советской Армии в 1943 году предстоит выдержать очередное летнее наступление немцев. Ему также было ясно (как и Черчиллю, как и Сталину), что западные союзники, говоря словами Черчилля, "не убьют ни одного германского солдата, в то время как русские будут сражаться со 185 дивизиями".

За неделю до капитуляции фельдмаршала Паулюса фюрер еще обсуждал архитектурные достоинства будущего нового стадиона в Нюрнберге, достаточно вместительного, чтобы отпраздновать поражение России. Никогда больше он не возвращался к подобным приятным темам. Война прошла свою высшую точку. Отныне Германия все силы прилагала лишь к тому, чтобы замедлить ход событий на восточном фронте.

В Вашингтоне 1943 год начался активной разработкой модели мира послевоенного будущего и определением места Америки в нем. В возможности и необходимости взломать старый мир, где господствовали европейские метрополии, Рузвельт лишний раз убедился на обратном пути из Касабланки в Вашингтон. Черчилль в расшитой драконами рубахе проводил его до самолета в Марракеше. После посадки в Батхерсте президент совершил небольшое путешествие по Гамбии. Ужасающие условия жизни в этой стране укрепили его мнение об обреченности колониальных империй, неизбежности перемен, необходимости для США использовать подъем освободительного движения.

Через месяц после Касабланки, на одной из пресс-конференций президент обратил внимание присутствующих на то, какую большую угрозу для Западного полушария представил бы собой выступ африканского континента, а особенно порт Дакар, попади он под контроль немцев. Далее Рузвельт сказал: "И я думаю, что, когда кончится война, мы должны будем предпринять определенные шаги. Во-первых, совершенно демилитаризовать Западную Африку. Во-вторых, возможно придется оборудовать в Дакаре или в Батхерсте мощный опорный пункт, где мы имели бы достаточно сильную авиацию, военно-морские силы, необходимое число аэродромов и т. д. с целью предотвратить угрозу этому континенту в будущем со стороны любой агрессивной державы".

Для французской буржуазии подобные заявления звучали прямой угрозой; но и с точки зрения демократических слоев как французского, так и американского народов, замена одного империализма другим не означала прогресса в международных отношениях. Американские планы встретили большое противодействие весьма разнородных сил.

Подводя итоги касабланкской встречи, Рузвельт понимал, что самый слабый пункт его дипломатии - "русский фронт". Рузвельт предпочел, чтобы ответ Сталину на вопрос о программе и датах действий в 1943 году за них обоих дал Черчилль, в качестве благодарности за уступки в Касабланке. В телеграмме Черчилля Сталину, которую англичане составляли почти две недели, говорится, что первостепенная задача - изгнать из Африки двести пятьдесят тысяч немецких и итальянских солдат. Этого можно ожидать в апреле. К июлю планируется захват Сицилии. Затем последуют операции в Восточном Средиземноморье, возможно, будет осуществлена оккупация Додеканезских островов - в ней придется задействовать до 400 тысяч союзных солдат и все доступные морские суда. Операция по высадке во Франции не может рассматриваться ранее августа - сентября. Но и тогда все будет зависеть от состояния германской оборонительной системы в Северной Франции.

Судя по реакции Москвы, кредит Рузвельта и Черчилля здесь падал. В союзнической стратегии обнаружилось опасное напряжение. Ход мирового конфликта, как его видел из Вашингтона Рузвельт, предполагал много жертв на восточном фронте. Имела место хладнокровная, излишне хладнокровная калькуляция. Неудивительно, что ответ Сталина приближал коалицию к точке разрыва: в условиях планируемого широкого советского наступления именно начало боевых действий с запада давало бы реальный союзнический эффект. Операции же маргинального плана не касались судьбы схватки на центральном участке. В эти критические месяцы, когда Германия, собрав все силы, видя, где определяется ее судьба, в третьей летней кампании стремилась решить исход в свою пользу, СССР оказался фактически покинутым. Сталин писал: "Согласно надежной информации, находящейся в нашем распоряжении, начиная с конца декабря, когда по некоторым причинам англо-американские операции в Тунисе были остановлены, немцы перебросили 27 дивизий, включая пять механизированных, на советско-германский фронт из Франции, Нидерландов и Германии. Другими словами, вместо того, чтобы помочь Советскому Союзу отвлечением германских войск с советско-германского фронта, то, что мы получили, является помощью Гитлеру, который, ввиду остановки англо-американских операций в Тунисе, способен выделить дополнительные войска против русских".

Спасая лицо и, главное, ту дипломатическую комбинацию, которая должна была возвести США на вершину мира, Рузвельт постарался успокоить союзника, от которого судьба его и Америки зависела в тот момент более всего. Он не стал имитировать бодрый стиль Черчилля. Да, жаль, что союзные операции в Северной Африке идут не в соответствии с прежде выработанным расписанием. Президент писал о понимании "важности усилий на европейском континенте в ближайшее возможное время с целью ослабить действия стран "оси" против вашей героической армии". Но увы, здесь нужно будет решить проблему транспорта.

Именно в дни, когда Рузвельт составлял письмо, отправленное 22 февраля 1943 года, американские воинские части вошли в прямое соприкосновение с германскими войсками; это были тыловые части североафриканского корпуса Роммеля. Рузвельт опять "перепоручил" Черчиллю сообщить о замедлении союзного продвижения в Северной Африке. Гнев Сталина виден из его письма (середина марта) Рузвельту: "В разгар сражения против гитлеровских войск в феврале и марте англосаксонское наступление в Северной Африке не только не было усилено, но, напротив, прекращено... В это же время Германия сумела перевести с запада 36 дивизий, включая шесть бронетанковых, для участия в боях против советских войск... Я должен самым серьезным образом предупредить, в интересах нашего общего дела, о суровой опасности, которую представляет собой дальнейшая задержка открытия второго фронта во Франции".

Суровой опасности подвергались и Советский Союз, на который ложилась огромная ноша, и союзная солидарность. Подобный негативный опыт не мог не иметь исторических последствий, и Рузвельт понимал это. Курс западных союзников становился тем более опасным, что они почти прекратили поставки через Мурманск. Решение об отмене очередного каравана (март 1943 года) Черчилль не посмел принять единолично и, запросив мнение Рузвельта, получил его согласие. При этом Рузвельт настаивал, что Сталин не должен знать о том, что все транспортные перевозки северным путем отложены до августа или даже до сентября 1943 года. Очевидно, президент понимал, каким ударом по союзной солидарности будет такая новость.

Никто не может, видимо, сказать, чем руководствовался Черчилль, но он пренебрег запретом Рузвельта и сообщил Сталину всю горькую правду о фактическом закрытии северного пути. Нетрудно представить реакцию советского руководства накануне решающей битвы на Курской дуге. Драматизм ситуации отражен в ответе Сталина: "Я рассматриваю этот неожиданный шаг как катастрофический обрыв поставок стратегических сырьевых материалов и оборудования Советскому Союзу Великобританией и США, потому что тихоокеанский канал поставок имеет ограниченные возможности и не очень надежен, а южный путь имеет небольшие пропускные способности, оба эти пути не могут компенсировать прекращение поставок северным путем. Ясно, что это обстоятельство не может не воздействовать на положение советских войск".

На политику США в отношении СССР ложилась тень. Американцы ослабили свою поддержку Советского Союза в решающих обстоятельствах. Может быть, это соответствовало интересам англичан? Может быть, это было частью стратегии, направленной на избежание "излишнего" сближения двух величайших стран в послевоенный период?

Рузвельт сообщает в Москву, что "дата высадки на континенте будет зависеть от оборонительных возможностей немцев". Приостановку наступления в Северной Африке он спокойно объясняет обильными дождями. Черчилль, играя в данном случае с Рузвельтом в одну игру, писал Сталину, что нехватка транспорта позволяет перевести в Англию лишь восемь (из 27 прежде планируемых) дивизий.