Читать онлайн «Дипломатия Франклина Рузвельта». Страница 49

Одной из особенностей дипломатии Рузвельта была интенсивная личная переписка с ведущими политическими фигурами своего времени, прежде всего с Черчиллем, Сталиным, Чан Кайши. А началось это так. На одиннадцатый день второй мировой войны Рузвельт послал письмо первому лорду адмиралтейства Черчиллю. "Дорогой Черчилль. Ввиду того, что я занимал подобный вашему пост в (первой) мировой войне, я должен сказать Вам, как обрадовало меня Ваше возвращение в Адмиралтейство... Я приветствовал бы Ваше согласие держать меня в курсе событий лично".

Эти строки способствовали активному обмену информацией между Рузвельтом и Черчиллем, ставшему одним из главных каналов осуществления рузвельтовской дипломатии. В их более чем 1700 посланиях содержался анализ дипломатической обстановки, итоги обсуждения стратегии ведения войны, дискуссия о будущем мире.

Рузвельт и Черчилль волею обстоятельств стали крупнейшими деятелями дипломатии своего времени. Напрашивается их сопоставление. Многие, близко знавшие их, утверждают (как, в частности, врач Черчилля - сэр Чарльз Уилсон, будущий лорд Моран. - А. У.), что их объединяла только совместно ведшаяся война, что их союз был "браком по расчету". Общей виделась лишь очевидная человеческая незаурядность и исключительная погруженность в себя. Исследователи предпочитают говорить об их отношениях не как о "дружбе", а как о "партнерстве". Так, историк Дж. Лэш вынес это определение в заглавие своей книги: "Партнерство, которое спасло Запад". Но во взаимоотношениях этих двух политиков было много и личных эмоций. Черчилль, будучи на восемь лет старше Рузвельта, являлся членом британского кабинета в то время, когда Рузвельт еще выпускал студенческую газету. К моменту их личного сближения он уже четыре десятилетия находился в центре британской и мировой политики, но обращался к Рузвельту всегда с подчеркнутым пиететом: "Мистер президент", тогда как послания Рузвельта начинались обращением "Уинстон". Рузвельт с завистью говорил о литературном таланте Черчилля. "Кто пишет Уинстону речи?" - таким был первый вопрос Рузвельта Гопкинсу, вернувшемуся из Лондона в начале 1941 года.

Черчилль так впервые представил Рузвельта в своей "Истории второй мировой войны": "У меня сложилась сильная привязанность, которая росла с годами нашего товарищества в отношении этого крупнейшего политика, на протяжении почти десяти лет утверждавшего свою волю на американской политической арене и чье сердце, казалось, отвечало столь многим импульсам моего сердца".

Заметим осторожность Черчилля. Он не пишет о великом вожде западных демократий, о превозмогшем немыслимое инвалиде, об идеологе "нового курса" и т. п. Черчилль лаконично выразился лишь о "крупнейшем политике". Стиль Рузвельта очень отличался от стиля Черчилля. Последний, если верить мнению Морана, был мало обеспокоен эффектом своих речей, это был своеобразный способ самовыражения. Напротив, Рузвельт всегда думал прежде всего о том действии, которое возымеют его слова на массу населения. Его метафоры всегда были рассчитаны не на историческое красноречие, а на непосредственный импульс к действию.

В отличие от Рузвельта Черчилль иногда взрывался. На второй квебекской конференции (1944) он прервал поток нескончаемых историй Рузвельта: "Что вы хотите от меня? Чтобы я встал на задние лапы как ваша собака Фала?" Американский дипломат К. Пендар принимал президента и премьер-министра в Марракеше и, сидя между ними, старался сравнить. Хотя Черчилль был мастером застолья, доминировал именно Рузвельт. Присутствовавший на этом же ужине А. Гарриман вскрывает одну из причин их разногласий: Рузвельт "указал на рост национализма среди колониальных народов. Он сказал, что Черчилль во многом колонизатор из девятнадцатого столетия". Черчилль немедленно со всем красноречием доказал присутствующим, что "новый курс" в Марокко не имел бы успеха. Свидетели понимали, куда поворачивается ход истории. Так, Гарриман чувствовал, что в американо-английских отношениях после высадки в Северной Африке и конференции в Касабланке наступает новый период. Англия будет лишь слабеть, Америка - увеличивать свой мировой вес. Думая о взаимоотношениях двух великих людей, Гарриман отметил:

"Рузвельт всегда испытывал удовлетворение от неудобств других людей. Я думаю, справедливо было бы сказать, что он никогда слишком не беспокоился по поводу сложностей других людей".

Но именно утром следующего дня, провожая Рузвельта, Черчилль сказал консулу К. Пендару: "Не говорите мне, когда взлетит самолет президента. Это заставляет меня слишком нервничать. Если что-нибудь случится с этим человеком, я этого не переживу. Он - самый верный друг; его видение превосходит горизонт всех; он - величайший человек, которого я когда-либо знал".

Это был самый большой комплимент президенту Ф. Рузвельту.

Однако все это произойдет более чем через год. Пока же в декабре 1941 года лидеры Америки и Британии лишь искали способы совместного планирования. В конечном счете на конференции "Аркадия" США приняли решение подойти к эпицентру глобального конфликта с фланга. Трамплином для европейской кампании должна была стать Северная Африка. Рузвельт предложил высадить американский десант в районе Касабланки и двинуться в сторону англичан, воюющих в Ливии.

Почему Рузвельт избрал североафриканский регион? Историки отмечают три основные причины. Первая - предотвратить оккупацию этого региона Германией, усиливавшей в тот момент нажим на Виши и склонной получить плацдарм, выходящий к Атлантике. Вторая - расчет на помощь французов, жертв недавнего германского нападения. Третья и, видимо, главная причина заключалась в том, что захват Северной Африки позволял за счет относительно небольших жертв получить выход к европейскому региону. Отсюда удобно было следить за главными, решающими мировыми событиями, имея при этом возможность воздействовать на них в критический момент.

В эти дни, действуя в характерной для него импровизационной манере, Рузвельт создал Объединенный англо-американский комитет начальников штабов (ОКНШ). От США в него вошли: от армии - генерал Маршалл, от военно-морских сил - адмирал Кинг, от авиации (до того времени еще не выделившейся в отдельный род войск) - генерал Арнольд. Председателем ОКНШ стал генерал Маршалл. Объединенный комитет призван был координировать действие вооруженных сил Америки и Англии.

Личный врач Черчилля лорд Моран с грустью записал в дневнике: "Американцы добились своего, и война отныне будет вестись из Вашингтона. Они поступили бы более мудро, если бы не толкали нас так бесцеремонно в будущее".

На том этапе Черчилль не мог противостоять американскому нажиму ситуация в Европе была очень тяжелой, в Африке и Азии англичане отступали. Приходилось действовать в пределах возможного. Уступкой со стороны американцев явилось предоставление поста главнокомандующего в азиатско-тихоокеанском регионе английскому фельдмаршалу Уэйвелу. Но под его номинальное командование попали неуправляемые в своей исключительной удаленности и несвязанности друг с другом войска в голландской Ист-Индии, на Малайе, Филиппинах, Новой Гвинее, Бирме, Соломоновых островах, Фиджи, Самоа. В то же время он обязан был координировать основные решения с Вашингтоном.

Рузвельт поднимает знамя, выпавшее из рук президента Вильсона в 1920 году. В качестве главной задачи американской дипломатии он полагает создание мировой организации, чью деятельность он безусловно надеялся держать под своим эффективным контролем. На повестке дня стояли неотложные вопросы войны, но Рузвельт в конце 1941 года не пожалел сил и стараний, чтобы обозначить рамки такой организации и ее общие принципы. Декларация принципов служила первым шагом дальнейшего дипломатического конструирования. В течение недели не затихал телефон, связывающий Вашингтон со столицами двадцати шести стран. Участие СССР обсуждалось Рузвельтом с только что прибывшим в Вашингтон новым послом - М. Литвиновым. Рузвельту очень хотелось иметь отдельную подпись Индии, но в этом вопросе Черчилль встал на дыбы. Само название "Объединенные нации" пришло к президенту в самом конце работы. Он вкатился в покои Черчилля в коляске, и премьер-министр, только что принявший душ, нашел новое название более впечатляющим, чем прежнее ("Ассоциированные нации"). Черчилль тотчас же извлек из своей бездонной памяти строки Байрона, воспевавшего "меч объединенных наций" будущего.

Вечером первого дня 1942 года президент Рузвельт, премьер-министр Черчилль, посол СССР М. М. Литвинов и китайский посол Т. Сунг подписали в кабинете Ф. Рузвельта документ под названием "Декларация Объединенных Наций". Рузвельт поставил свою подпись первым, вторым это сделал Черчилль, третьим Литвинов, четвертым Сунг. У каждого из подписывающих декларацию было свое представление и о целях "Объединенных наций" и о будущей структуре организации. Уже на том этапе Рузвельт был согласен обсуждать мировую стратегию лишь с Черчиллем. Такое состояние дел в выработке общей позиции не устраивало многих. Пожалуй, первыми это выразили китайцы. Генералиссимус Чан Кайши получал звание верховного главнокомандующего союзными войсками на китайском фронте, но он немедленно изъявил свое желание участвовать в выработке большой союзной стратегии. Чтобы ослабить остроту проблемы, президент Рузвельт потребовал от министра финансов Моргентау в январе 1942 года выделить правительству Чан Кайши полмиллиарда долларов в виде займа. Но глава гоминдана ответил, что это не заменяет участия в выработке мировой стратегии.